Иголка соскользнула и воткнулась Лене в палец. Она дёрнулась, выронила сыновью куртку с недоштопанным рукавом и сунула палец в рот — кровь всё равно выступила. Напротив, за кухонным столом, Зинаида Павловна отхлёбывала из чашки и продолжала говорить так, будто Лены в комнате не было.
— Современные невестки — это же пиявки. Присосутся к мужикам и тянут, тянут деньги на свои хотелки. Маникюры, педикюры, шмотки — а мужья как рабы на галерах.
Лена промолчала. За восемь лет брака она научилась молчать.
— Вот Серёжа, — Зинаида Павловна кивнула в сторону коридора, где зять возился с обувью, — получает нормально. А живёте как? Куртку ребёнку починить не на что, вместо того чтобы новую купить.
— Зинаида Павловна, куртке месяц. Мишка на площадке зацепился за качели.
— Оправдания у тебя на всё найдутся, — свекровь поджала губы. — Серёжа, иди сюда.
Сергей появился в дверях, стягивая с плеча рюкзак. За день на работе он устал, это было видно, но мать он боялся расстраивать.
— Что, мам?
— Скажи мне честно: ты контролируешь семейный бюджет?
Сергей переглянулся с Леной. Она отвела глаза.
— Ну, у нас карта общая. Я особо не слежу.
— Вот. — Зинаида Павловна подняла указательный палец. — Не следишь. А может, и правда стоит проверить, куда твоя зарплата уходит?
— Мам, ну ты чего.
— А чего? Лена вон сидит, латает детские вещи. При твоей-то зарплате в сто двадцать тысяч. Куда деньги деваются, Серёжа?
Лена положила куртку на колени и посмотрела на мужа. Ждала. Надеялась. Восемь лет надеялась, что хоть раз он скажет матери: хватит.
Сергей неловко засмеялся.
— Ну, кредитка у нас общая, я за ней не слежу, может, мама и права, надо бы проверить.
Лена встала, убрала куртку в пакет и ушла в комнату к Мишке. Там хотя бы можно было сделать вид, что помогаешь сыну с уроками.
Юбилей свёкра — семьдесят пять лет — отмечали в ресторане. Не самом дорогом, но приличном: салаты в креманках, официанты в фартуках, живая музыка по заказу. Лена сидела между мужем и его двоюродной сестрой Ириной, ковыряла вилкой оливье и старалась не встречаться взглядом со свекровью.
Зинаида Павловна сидела во главе стола, рядом с юбиляром. Николай Степанович — тихий, седой, давно смирившийся мужчина — улыбался гостям и почти не говорил. За сорок восемь лет брака он научился не перебивать жену.
Гостей собралось человек двадцать пять. Братья и сёстры Сергея с семьями, какие-то дальние родственники из Тулы, соседи по даче, бывшие коллеги свёкра. Лена знала из них половину, остальных видела впервые.
После третьего тоста Зинаида Павловна постучала ножом по бокалу.
— Дорогие гости, раз уж мы все собрались, хочу воспользоваться случаем и поднять важную тему.
Лена насторожилась. Ирина рядом перестала жевать.
— Мой сын Серёжа работает не покладая рук. Сто двадцать тысяч в месяц — это хорошие деньги. А живут они с Леной так, будто едва концы с концами сводят. Внуку моему куртки новой купить не на что.
По залу прошёл шёпот. Кто-то из гостей опустил глаза, кто-то, наоборот, с интересом уставился на Лену.
— Мам, может, не здесь? — попробовал Сергей.
— Именно здесь, при всей родне. Пусть люди видят, как твоя жена тебя обирает.
Лена почувствовала, как горят щёки. Встать и уйти? Остаться и промолчать?
— Лена, — Зинаида Павловна повернулась к ней, — покажи нам свои счета. Прямо сейчас. Выписку из банка, траты за последние полгода.
— Зинаида Павловна, у меня нет с собой никаких выписок.
— Удобно, правда? — свекровь обвела взглядом гостей. — Отказывается показать счета — значит, воровка. И мы прямо здесь решаем вопрос о разводе.
— Мам! — Сергей дёрнулся, но не встал.
— Сиди. Я устала смотреть, как она тебя обирает. — Зинаида Павловна встала и достала из сумки папку. — Поэтому я подготовилась заранее.
Лена смотрела на эту папку и не понимала, что происходит. Вокруг зашумели, кто-то из родственников попросил принести ещё вина, официант замер с подносом в проходе.
— Это, — Зинаида Павловна помахала папкой, — результаты независимой проверки. Мой хороший знакомый, Виктор Семёнович, бухгалтер с тридцатилетним стажем, согласился помочь. Серёжа дал мне доступ к их семейному счёту ещё месяц назад, и Виктор Семёнович проанализировал все поступления и траты за последний год.
Лена повернулась к мужу.
— Ты дал ей доступ к нашему счёту?
Сергей не смотрел ей в глаза.
— Мама попросила. Сказала, просто посмотреть.
— Без моего ведома?
— Лена, ну что ты начинаешь.
— Виктор Семёнович, — Зинаида Павловна жестом позвала кого-то от дальнего края стола, — подойдите, пожалуйста. Огласите результаты.
Из-за стола поднялся грузный мужчина лет шестидесяти в костюме с коротковатыми рукавами. Он подошёл к Зинаиде Павловне, взял папку и открыл первую страницу.
— Значит, так, — он откашлялся. — Я провёл анализ движения средств по карте гражданина Воронова Сергея Николаевича за период с января по декабрь текущего года.
Лена сидела прямо, сложив руки на коленях. Она вспоминала каждую покупку за год. Молоко, хлеб, крупы. Мишкины тетради и форма на физкультуру. Лекарства от простуды осенью. Зимние сапоги себе — три тысячи восемьсот на распродаже. Что ещё? Подарок свекрови на день рождения — набор постельного белья за четыре тысячи. Смешно.
— Общий доход за год составил один миллион четыреста сорок тысяч рублей, — продолжал Виктор Семёнович. — Расходы по карте — один миллион триста восемьдесят тысяч.
— Вот, — Зинаида Павловна торжествующе подняла палец. — Почти всё потратили. А сбережения где?
— Позвольте, я закончу, — Виктор Семёнович посмотрел на неё как-то странно. — Я категоризировал расходы по направлениям.
Он перевернул страницу.
— Продукты питания — двести восемьдесят три тысячи рублей. Коммунальные платежи — девяносто шесть тысяч. Детские расходы: одежда, канцелярия, секция плавания — сто четырнадцать тысяч. Бытовая химия и хозяйственные товары — тридцать одна тысяча. Медицина — сорок семь тысяч. Одежда и обувь для взрослых — двадцать две тысячи на двоих. Транспорт — бензин, проездные — пятьдесят четыре тысячи.
Ирина рядом тихо присвистнула.
— Это, — она наклонилась к Лене, — очень скромно.
Лена молчала. Она знала, что живёт скромно. Но когда цифры звучали вслух, при всех этих людях, становилось как-то странно.
— Подождите, — Зинаида Павловна нахмурилась. — Это получается около семисот тысяч. А остальные?
Виктор Семёнович снова откашлялся. Лена заметила, что он побледнел.
— Остальные расходы идут отдельной категорией.
— Какой категорией?
— Ежемесячные переводы на счёт третьего лица.
В зале стало тихо. Даже музыканты перестали играть.
— На какой счёт? — спросила Зинаида Павловна.
— На ваш, Зинаида Павловна.
Лена не сразу поняла, что услышала. Потом посмотрела на свекровь — та стояла с открытым ртом.
— Что за бред?
— С января по декабрь с карты вашего сына на вашу карту было переведено шестьсот тридцать три тысячи рублей. Ежемесячно от сорока до семидесяти тысяч.
— Это ошибка.
— Я проверил трижды. Номер карты получателя зарегистрирован на ваше имя.
Сергей медленно повернулся к матери.
— Мам, что это?
Зинаида Павловна побледнела. Потом покраснела. Потом схватилась за спинку стула.
— Серёжа, это совсем другое. Ты же знаешь, у меня были расходы. Николаю на лекарства, на дачу опять же.
— Какие лекарства? Папа ничего серьёзного не принимает.
— Витамины, биодобавки.
— На шестьсот тысяч в год?
Николай Степанович, до этого молча сидевший во главе стола, вдруг подал голос:
— Зина, какие витамины? Я аспирин раз в неделю пью, и то забываю.
Виктор Семёнович переложил страницы в папке.
— Я позволил себе проверить и движение средств по карте Зинаиды Павловны. Она дала мне доступ сама, когда просила провести анализ — сказала, для полноты картины.
Зинаида Павловна дёрнулась к нему:
— Виктор, не надо.
— Вы сами настаивали на прозрачности, — он говорил ровно, но Лене показалось, что в его голосе есть что-то вроде злорадства. — Деньги, поступавшие от сына, уходили на два направления. Первое — платежи в пользу онлайн-платформы. Я навёл справки. Это онлайн-казино.
По залу прокатился вздох.
— Триста десять тысяч за год, — продолжал Виктор Семёнович. — Второе направление — переводы физическому лицу. Некий Дмитрий Александрович Кравцов, двадцати восьми лет. Ещё триста двадцать тысяч.
Николай Степанович медленно поднялся из-за стола.
— Зина, кто такой Дмитрий Кравцов?
Зинаида Павловна молчала. Её лицо стало серым.
— Мам? — Сергей тоже встал. — Кто это?
— Это не твоё дело.
— Ты год снимала с моей карты деньги и переводила какому-то мужику — и это не моё дело?
Ирина наклонилась к Лене:
— Ты как?
Лена не знала. Она смотрела на свекровь, на мужа, на свёкра, который стоял, держась за край стола, и выглядел так, будто только что узнал, что последние сорок восемь лет его жизни были враньём.
— Это старый знакомый, — Зинаида Павловна наконец заговорила. — Ему нужна была помощь. Временно.
— Триста тысяч за год — это временная помощь знакомому? — Сергей засмеялся, но смех был злой. — Мам, ты серьёзно?
— А ты что, святой? Ты сам мне доступ к карте дал.
— Чтобы ты посмотрела, не транжирит ли моя жена. А ты сама тащила.
Слово повисло в воздухе. Зинаида Павловна отшатнулась.
— Я твоя мать.
— И что? Это даёт тебе право забирать деньги из моей семьи?
Лена встала. Ноги не слушались, но она заставила себя подойти к мужу.
— Серёжа, пойдём домой.
— Подожди.
— Нет. Пойдём. Мишка с соседкой, надо забрать.
Сергей смотрел на мать. Та сидела, опустив голову, и плечи у неё вздрагивали.
— Мы уходим, — сказал Сергей отцу. — Пап, прости. Не хотели тебе праздник испортить.
Николай Степанович не ответил. Он смотрел на жену так, будто видел её впервые.
Домой ехали молча. Сергей вёл машину, Лена сидела рядом и думала о том, что надо зайти в магазин за молоком на утро, но сил не было даже на это.
— Лен, — Сергей заговорил первым, когда они остановились на светофоре. — Я не знал.
— Про переводы?
— Про всё. Что она тебя так. Что она вообще. Про этого Кравцова.
Лена промолчала.
— Я думал, мама права. Что мы как-то много тратим. Она же всё время говорила.
— А ты не думал спросить меня?
— Она моя мать.
— А я — жена. Восемь лет.
Светофор переключился на зелёный. Сергей тронулся с места.
— Она меня с детства так воспитывала. Что мужчина должен семью содержать, а женщины все транжиры. Я как-то не думал, что она сама.
— Я знаю, как она тебя воспитывала.
Лена отвернулась к боковому стеклу. Мелькали фонари, витрины, люди на остановках.
— Лен, ты злишься?
— Не знаю.
— Я всё исправлю. Маме больше доступа к карте не будет. Я с ней поговорю.
— Ты восемь лет не мог сказать ей, чтобы она меня не унижала. А теперь поговоришь?
Сергей не ответил. До дома доехали молча.
Ночью Лена лежала без сна и считала: двадцать две тысячи на одежду и обувь на двоих за год. Это пара сапог и куртка ей, кроссовки и джинсы Серёже. Всё остальное донашивали. Сто четырнадцать на Мишку — из них сорок на плавание, остальное на форму, ранец в сентябре, зимний комбинезон.
А рядом свекровь проигрывала их деньги в онлайн-казино и переводила какому-то Диме триста тысяч в год.
— Лен, ты не спишь? — Сергей повернулся к ней.
— Нет.
— Я тоже. Думаю про этого Кравцова.
Лена промолчала.
— Маме шестьдесят семь лет. Этому парню двадцать восемь. Как думаешь, они...
— Не хочу думать.
— Но если это то, что я думаю.
— Серёжа, мне без разницы, с кем там твоя мать. Мне не без разницы, что она восемь лет называла меня пиявкой, а сама тащила деньги из нашей семьи.
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Ты сегодня сидел и молчал, когда она при всех требовала от меня отчёта. Ты дал ей доступ к нашему счёту за моей спиной. Ты считал, что она права.
— Я ошибся.
— Да, ошибся.
Сергей сел на кровати.
— И что теперь? Разведёмся?
Лена села тоже. Посмотрела на мужа. Он выглядел растерянным, напуганным, как мальчишка, которого застукали за враньём.
— Не знаю, — она честно ответила. — Я устала.
— От меня?
— От всего. От твоей матери, от её попрёков, от того, что ты молчишь. От того, что штопаю куртки, потому что сапоги себе купила за три тысячи восемьсот и потом месяц переживала из-за расходов. А оказывается, эти деньги всё равно уходили на казино и на чужого мужика.
— Я возмещу.
— Чем? Как? Этих денег уже нет.
Сергей опустил голову.
— Я поговорю с мамой. Пусть возвращает.
— Из какого кармана? Она же всё проиграла.
— У них с отцом квартира, дача.
— Серёжа, ты хочешь отнять у родителей дачу из-за шестисот тысяч?
— Это наши деньги.
— Это деньги, которые ты сам ей отдавал. Переводами. Каждый месяц.
Сергей молчал.
— Знаешь что, — Лена легла обратно, отвернувшись к стене. — Давай завтра поговорим. Сил нет.
Наутро позвонила Ирина.
— Лен, ты как?
— Нормально. Сергей на работу уехал, Мишку в школу отвела.
— Слушай, я вчера ночью не спала, всё думала. Ты же понимаешь, что тебе не за что извиняться?
— Понимаю.
— Тётя Зина всегда была такая. Помнишь, на моей свадьбе она объявила, что Павлик меня содержать не сможет и брак наш обречён?
— Помню.
— Вот. Двенадцать лет прошло, мы до сих пор женаты, а она до сих пор при каждой встрече спрашивает, не ушёл ли ещё Павлик к нормальной женщине.
Лена невольно улыбнулась. Ирина была единственной во всей этой семье, кто относился к ней по-человечески.
— Ир, а ты что-нибудь знала про этого Кравцова?
— Первый раз слышу. Но я навела справки.
— Как?
— Подруга в налоговой работает. Кравцов Дмитрий Александрович, двадцать восемь лет, официально — менеджер в автосалоне. Зарплата пятьдесят тысяч. При этом ездит на машине за три миллиона и живёт в съёмной квартире за сотку в месяц.
— То есть его кто-то содержит.
— Судя по всему. И не только тётя Зина.
Лена помолчала.
— Ир, а как ты думаешь, дядя Коля знал?
— Про Кравцова — точно нет. Ты же видела его лицо вчера. А про казино — не знаю. Может, подозревал что-то. Она же последние годы постоянно жаловалась, что денег не хватает, хотя пенсии у них обоих нормальные.
— Она жаловалась?
— Ещё как. При каждой встрече рассказывала, что всё дорого, что едва сводят концы с концами. Поэтому Серёжа ей и переводил.
Лена почувствовала злость. Она столько лет выслушивала упрёки в транжирстве — а деньги тихо утекали к свекрови.
— Спасибо, Ир. Я тебе перезвоню.
К вечеру позвонил Сергей.
— Лен, я был у мамы.
— И как?
— Она сказала, что Кравцов — просто друг. Что она ему помогала, потому что у него сложная жизненная ситуация.
— Триста двадцать тысяч за год на сложную жизненную ситуацию?
— Я тоже так сказал. Она расплакалась и ушла в комнату.
— А отец?
— Отец молчит. Сидит на кухне и молчит. Я с ним попытался поговорить, он сказал: «Серёжа, я сорок восемь лет с твоей матерью прожил, и теперь выясняется, что я её совсем не знал».
Лена не знала, что на это ответить.
— Лен, я домой приеду — поговорим? Нормально. Я много думал сегодня.
— Хорошо.
Она положила трубку и пошла забирать Мишку с продлёнки.
Вечером, когда сын уснул, они сели на кухне друг напротив друга.
— Я хочу извиниться, — начал Сергей. — За восемь лет. За то, что молчал, когда мама тебя унижала. За то, что верил ей, а не тебе. За доступ к карте.
Лена слушала.
— Я облажался. Сильно. Не знаю, как это исправить.
— А ты правда хочешь исправить? Или тебе просто стыдно, потому что при всех выяснилось?
Сергей помолчал.
— Честно? И то, и другое.
Лена кивнула. Хотя бы честно.
— Я не знаю, смогу ли тебя простить, — сказала она. — Не за деньги. За то, что ты восемь лет выбирал её сторону.
— Я понимаю.
— Не перебивай. Я не говорю, что мы разведёмся. И не говорю, что останемся. Я говорю, что мне нужно время.
— Сколько?
— Не знаю. Может, месяц. Может, год.
Сергей опустил голову.
— А пока что?
— Пока живём. Мишке не нужны наши разборки. Но к твоей матери я больше ни ногой.
— Лен.
— Это не обсуждается. Можешь ездить сам, можешь брать Мишку — хотя я бы предпочла, чтобы нет. Но меня там не будет.
Сергей кивнул.
— Хорошо.
Лена встала, подошла к раковине, налила себе воды. Выпила. Поставила стакан.
— Кстати, — она обернулась, — Ирина узнала про Кравцова. Он числится менеджером в автосалоне, получает пятьдесят тысяч, а живёт на широкую ногу. Так что твоя мать, похоже, не единственная спонсорша.
Сергей закрыл лицо руками.
— Господи.
— Да. Вот такие дела.
Через неделю Лена встретила свекровь у подъезда — та ждала у скамейки, кутаясь в пальто.
— Лена, нам надо поговорить.
— Мне не о чем с вами разговаривать, Зинаида Павловна.
— Пожалуйста. Пять минут.
Лена посмотрела на неё. Свекровь постарела за эту неделю. Или просто Лена раньше не замечала.
— Хорошо. Пять минут.
Они сели на скамейку. Зинаида Павловна молчала, собираясь с мыслями.
— Я не ожидала, что так получится, — наконец сказала она. — С этим отчётом. Я думала, там будут твои траты.
— Вы думали, что я транжирка.
— Да. Думала. Я... — Зинаида Павловна замолчала. — Я на других переносила, психолог так сказал.
— Что?
— Коля настоял, чтобы я сходила к специалисту. Оказывается, я на тебя переносила свои проблемы. Мне было стыдно за казино и за Диму. И я искала виноватого. А ты была удобной целью.
Лена молчала.
— Я не прошу прощения, — продолжила свекровь. — Знаю, что не заслуживаю. Просто хотела объяснить.
— И что вы хотите от меня?
— Ничего. Просто... — Зинаида Павловна достала из кармана конверт. — Вот. Сто тысяч. Больше сейчас нет, но я буду отдавать каждый месяц.
Лена посмотрела на конверт.
— Откуда деньги?
— Продала кольцо. Мамино. Коля сказал, что не будет со мной жить, пока я не верну вам всё до копейки.
— А Кравцов?
Зинаида Павловна отвернулась.
— Дима перестал отвечать на звонки, когда узнал, что денег больше не будет.
Лена взяла конверт. Не потому что простила — просто это были их деньги, Мишкины деньги.
— Зинаида Павловна, я конверт возьму. Но это ничего не меняет.
— Я знаю.
Свекровь поднялась, одёрнула пальто и пошла к автобусной остановке.
Лена сидела на скамейке с конвертом в руках и думала о том, что надо зайти в магазин за молоком. А ещё — что куртку Мишке всё-таки придётся дошить. Сто тысяч не повод покупать новую, когда старая ещё крепкая.
Она убрала конверт в сумку, застегнула молнию и пошла к магазину.