Клим огляделся по сторонам. Как его вообще занесло в эту глушь? И кто эта женщина, почему она сказала, что ждала его? Ждала… В лесу! А теперь вот уверяет, будто он сам виноват в своих бедах.
- Вы явно что-то напутали, - ответил он. - За что мне это? Я ничего не сделал, чтобы заслужить такое.
- За чёрное колдовство.
- Что за чушь? Вы о чём? Я ни о каком колдовстве даже не думал никогда. Ну то есть думал в последнее время, но ни к одному колдуну так и не попал!
Свеча оплывала в руках ведуньи потёками воска, будто плакала. Агафья смотрела на Клима через огонь.
- За что, говоришь? За чёрную магию. За подчин воли. За то, что из человека раба сделал, служить тебе заставил. Отобрал у него право на выбор, свыше дарованное.
Клим набычился, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
- Не было ничего такого. Тут вы крупно ошиблись. А этот, как вы говорите, бес с детства со мной. По-вашему, я в пелёнках чёрной магией занимался? Да и нет у меня никакого раба и никогда не было.
Клим знал, что когда кто-то вот так походя начинал наговаривать на него, тут же платил за свою ошибку. И ждал.
С потолка над его головой вдруг сорвался подвешенный пучок травы и свалился прямо на темечко, заставив пискнуть от неожиданности, как девчонку.
Он стряхнул его с головы.
Агафья встала, подняла вязку полыни, вернулась к столу, зажгла и погасила над металлической чашей, чтобы та начала шаять, исходя горьким дымом.
- Всё верно, - сказала она. - В этой жизни расплачиваешься за прошлую.
- Не верю я ни в какие прошлые жизни. А если бы и верил, то нечестно это! - Клим вскочил, заметался по избе, измеряя ее шагами. - Почему я должен отвечать за то, что сделал совершенно другой человек? Я же ничего не помню о прошлом!
- Душа помнит. А для высших сил только это имеет значение.
- Что-то вы снова всё перепутали, - Клим остановился, уставился на неё. - И при чём тут высшие силы, если сами говорите, что приставлен бес? Сами себе противоречите.
- Наказание назначают одни, а исполняют другие, - возразила она спокойно. - Нет тут противоречий. Но раз тебя ко мне привели, значит, есть шанс от этого наказания избавиться.
- Выходит, если я вдруг откажусь, то наказание продолжится? Бред какой-то.
- Кто же тебе запретит самому себя наказывать? – усмехнулась ведунья.
Клим напрягался всё больше. От запаха подожжённой травы внутри него всё ходило ходуном. Под ложечкой засосало. В голову стали прокрадываться крамольные мысли о том, что не так уж плохо ему жилось всё это время. Подумаешь - семьи нет. Зато никто не смеет безнаказанно поднять на него ни голос, ни руку.
Ему обуревало желание выскочить на улицу, сбежать из этого странного места, но и узнать всё до конца тоже хотелось.
- А беса обязательно убирать? - спросил он, и в голосе прорезалось то, чего он сам не ожидал - страх. - Этот бес ведь не только вредит... Он спасал меня. Всю жизнь.
Агафья не отводила глаз, которые сейчас казались Климу бездонными колодцами.
- Был бы это родовой бес, я бы сказала, что не мне решать. Тут каждый сам свою дорогу выбирает. Подсказала бы тебе, как договор переписать, и за дверь бы выставила. Но сущность досталась тебе не от предков. Не пойдёт он на сделку. Не за этим он рядом с тобой.
Клим молчал. Он слышал, а может ему только казалось, как в темноте у дома ведуньи кто-то ходит, подбираясь всё ближе.
- Но если от него избавиться, - выдохнул он наконец, - то я стану уязвимым.
Перед глазами, как в калейдоскопе, пронеслись все случаи, когда бес вытаскивал его из лап смерти. Тонущий в карьере мальчишка - и чьи-то зубы тащат его за шкирку. Летящая на красный машина - и невидимый толчок в спину. Хулиганы с битами - и внезапно вышедший патруль. Более мелкие случаи: когда кто-то мог покалечить, обокрасть, просто безнаказанно оскорбить - и неизбежная расплата, настигавшая врагов.
Клим вдруг представил, каково это будет - идти по тёмной улице, не зная, кто там ждёт за углом. Ведь в этот раз нож бандита может не промахнуться. И обидчики не упадут в припадке, не поскользнутся на ровном месте. Страх гибели накатил холодной волной. Клим почувствовал, как вспотели ладони, как сильно забилось сердце. Стало жутко от того, сколько раз с ним могла случиться беда. И только присутствие этой тени - этого пса, этого стража, этой твари из зеркала - удерживало его в мире живых.
- Если вы изгоните его, - прошептал Клим, - то как я буду жить?
- Как обычный человек, - сказала Агафья.
- А если оставлю?
- То закончишь дни в подчинении и одиночестве. Безопасное существование, только пустое. Как в стеклянной банке. Ты ведь уже это и сам понял.
Клим кивнул. Говорить он не мог - горло сдавило от невозможности принять решение, которое позволило бы сохранить всё хорошее и избавиться от плохого.
- Но видно, тебе Силы дали эту возможность, - добавила Агафья. – Раз уж даже меня заставили выйти встречать.
- Может, вы вовсе не меня ждали. Вам бы стоило пойти проверить ещё раз, вдруг там кто-то стоит. Я сюда вообще случайно попал. В автобусе уснул, - заговорил Клим хриплым голосом. - А когда проснулся, спросонья выскочил прямо в лесу.
Агафья усмехнулась.
- Не бывает таких случайностей. Чистая душа за тебя попросила.
Клим сглотнул. Облизал пересохшие губы.
- Это Аня? Только она могла за меня попросить.
Агафья покачала головой.
- Этой души ещё нет на земле. Но она уже выбрала родителей. Выбрала тебя.
Клим замер. Слова падали в тишину, как камни в глубокий колодец. От неожиданности он даже перестал чувствовать сковывающий его страх.
- Значит... если откажусь от беса, у меня будут дети?
Агафья помолчала немного. Затем сказала:
- Судьба ещё не написана.
- Выходит, нужно избавиться от защиты, которая меня оберегает с детства, ради призрачного шанса на лучшую жизнь? А если всё пойдёт не по плану? Если ничего не выйдет? Не будет семьи, детей? Я ведь даже не знаю, как это - жить без этой тени за спиной, - прошептал Клим. Голос его звучал глухо, потерянно. - Даже не знаю, смогу ли...
- Мало кто знает свою судьбу наперед. Так и живут обычные люди. Выбор за тобой.
Клим долго молчал, взвешивая за и против.
Свеча оплывала, воск стекал вниз, застывая причудливыми фигурами. Пучок полыни почти догорел.
«Если соглашусь, то смогу, наконец, позвать на свидание Аню», - подумал он и сам удивился своим нелепым мыслям в этой безумной нереальной ситуации.
«А если согласишься, то никто не защитит тебя. И когда что-то с тобой случится, она будет плакать, ее слёзы будут на твоей совести», - подумал он следом и тут же осознал, что это вовсе не его мысли. Сущность нашла его слабую точку.
- Снимайте, - решил он наконец.
Сказал - и будто в пропасть шагнул.
***
Два дня и три ночи он пробыл у Агафьи. Время, о котором потом почти ничего не помнил - обряды, свечи, травы, обрывки фраз, которые стирались из памяти, едва произнесенные. Помнил только как кричал и плакал, будто безумный, как выворачивало его наизнанку, как тело горело огнём изнутри. И если бы Агафья сразу сказала ему, что придётся всё это пережить - отказался бы.
Рано утром третьего дня он вошёл в родной двор. Солнце только поднималось, роса блестела на пожухлой траве, из подъезда вышел сосед с собакой и зевнул, почёсывая живот.
Клим поздоровался с ним и поднялся на свой этаж, открыл дверь ключом.
Мать выскочила на шум. Увидела его и кинулась на шею. Обхватила руками, прижалась, затряслась в беззвучных рыданиях.
- Климка... Климка... сыночек... где ж ты был-то? - всхлипывала она. - Я уж в милицию ходила. А они мне, мол, выходные же, мало ли чем человек занят... Искать не будем... А я два дня не спала...
- Всё, мам, всё, - Клим обнял её, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое, забытое. - Всё нормально.
Она отстранилась, вытерла слёзы, всмотрелась в его лицо.
- Пойдём, мам, чай попьём. Я тебе всё объясню, потом ты спать, а я на работу.
Они час сидели за столом. Мать причитала, вздыхала. «Может, зря ты её послушал, - говорила она, - Как хорошо было материнскому сердцу, когда заговорённый ходил».
Когда женщину удалось отправить в спальню, было ещё слишком рано идти на работу. Клим сел за компьютер. Пальцы сами забегали по клавишам. Он отправил несколько резюме в хорошие компании, с нормальной зарплатой, с перспективами. Потом открыл поиск: художественная школа. Он всегда мечтал рисовать, но раньше ему не позволено было даже такое крошечное собственное счастье, а теперь… Он будто родился заново.
На работу пришёл с опозданием. Телефон с миллионом пропущенных звонков от мамы нашёл на столе.
Начальник, Борис Александрович, заглянул в кабинет, глянул на часы - и вдруг просто кивнул, не сказав об опоздании ни слова. Не заорал. Не устроил разнос. А убедившись, что сотрудник на месте, просто пошёл дальше своей дорогой.
Клим усмехнулся, включил компьютер.
Пока тот загружался, взгляд Клима упал на кружку. И раз уж даже начальник сегодня не стал устраивать сцен, Клим решил, что неплохо было бы начать день с крепкого кофе.
Он прошел на кухню. Включил кофемашину. Как за спиной дверь открылась - не услышал, почувствовал и обернулся.
Анечка смотрела на него, чуть смущаясь.
- Здравствуй, Клим. Я спросить хотела... Помнишь, ты предлагал сходить куда-нибудь?
- Привет. Помню.
Ответил, не веря, что всё происходит на самом деле.
- Так вот... - она улыбнулась и румянец расцвёл на щеках. – У меня окно между занятиями по дизайну. Я подумала, может, твое предложение ещё в силе?
- Сегодня?
- Сегодня.
- Тогда в силе.
Клим улыбнулся. Новая жизнь, без невидимой тени за спиной, ему начинала нравиться.
ДРУГИЕ РАССКАЗЫ ПРО АГАФЬЮ ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ