Часть 1. ПОХУДЕЙ СНАЧАЛА
Она всегда смеялась громче всех. Не потому, что ей было весело, а потому что так было нужно. Если ты жена Андрея, ты должна уметь смеяться над его шутками. Иначе все решат, что у вас проблемы, или что у нее нет чувства юмора, или — что еще хуже — что она злая.
За три года брака Лера научилась делать это виртуозно. Сначала смех был искренним, когда они только встречались, и его подколы казались милыми, почти детскими. Потом смех стал защитной реакцией. А теперь это был просто рефлекс: дернуть уголками губ, чтобы не показать, как на самом деле больно.
На дне рождения коллеги всё было как обычно. Кто-то принес огромный торт «Птичье молоко», и Лера, обожающая сладкое, положила себе щедрый кусок.
— О, Лерка, ты что это ешь? — тут же громко, на полстола, воскликнул Андрей. — Ты же у нас с понедельника на строжайшей диете! Говорил же: сначала похудей, потом жри.
Все засмеялись. Кто-то из женщин понимающе, кто-то снисходительно. Лера почувствовала, как горят щеки.
— Ну сегодня же праздник, — мягко сказала она, мысленно сжавшись в комок.
— А, знаменитая фраза: «сегодня праздник»! — Андрей подмигнул коллегам. — Ладно, ешь. Потом будешь ныть, что юбка не сходится. Но я предупреждал!
Лера отложила вилку. Кусок в горло уже не лез. Она улыбнулась и сделала глоток воды. «Это же просто юмор, — пронеслось в голове. — Он же не со зла».
Через час, когда мужчины заговорили о работе, а женщины о детях, Андрей снова переключил внимание на себя, рассказывая историю про их неудачный ремонт.
— А помните я говорил, что мы сами обои клеили? — начал он, и Лера внутренне похолодела. — Ну вот, Лера у меня решила проявить инициативу и сама замесила клей. Только вместо воды взяла минералку, потому что в холодильнике не нашла обычную! Думала, наверное, что обои от газа лучше пристанут?
Снова взрыв хохота. Лера попыталась вставить: «Я просто перепутала бутылки, они одинаковые были».
— Ой, всё-всё, — отмахнулся Андрей. — Не оправдывайся. Главное, что смешно вышло.
Часть 2. ТРУСИХА
А на следующей неделе было важное мероприятие — день рождения компании, присутствовало всё руководство. Лера надела новое темно-синее платье, которое ей очень шло, чувствовала себя спокойно и красиво. Андрей был в ударе: шутил с начальником, с бухгалтером, с охранником.
Ближе к концу вечера, когда шампанское развязало языки, Андрей решил рассказать «страшилку».
— А знаете, какой у моей жены самый большой страх? — обратился он к компании, в которой сидела и жена генерального директора, Ирина Валерьевна, женщина лет пятидесяти с идеальной осанкой и спокойными глазами.
— Какой же? — лениво спросил кто-то.
— Высота! — театрально закатил глаза Андрей. — Представляете? Взрослый человек, а боится даже на балкон выходить. Недавно у них в офисе лифт сломался, пришлось ей пешком на седьмой этаж идти. Она мне звонит и сквозь слезы рассказывает, как она ползла по лестнице, вцепившись в перила. А я ей говорю: «Представь, что ты альпинистка, соберись!» Короче, если увидите женщину, которая с ужасом смотрит на небоскреб — это моя Лера!
Все засмеялись. Кто-то похлопал Леру по плечу: «Ничего, бывает».
Лера улыбнулась. Плотно сжатыми губами. Внутри что-то оборвалось, упало в ледяную пустоту. Это было слишком личное. Она рассказала ему про этот страх ночью, в темноте, когда они лежали обнявшись, и она призналась, что иногда у нее кружится голова даже на ступеньках эскалатора. Она доверила ему свою уязвимость. А он сделал из этого цирковой номер.
— Я сейчас, — прошептала она, встала и, стараясь не побежать, вышла из зала.
В туалете, закрывшись в кабинке, Лера дала волю слезам. Плакала она беззвучно, зажимая рот ладонью. Плакала не от обиды, а от унижения и чувства собственного ничтожества. Казалось, её душу вывернули наизнанку и выставили на посмешище.
Когда она, умывшись и приведя лицо в порядок, вышла из кабинки, у раковины стояла Ирина Валерьевна. Она смотрела прямо на Леру в отражении.
— Воды попей, — спокойно сказала она, протягивая стаканчик и бумажное полотенце.
Лера молча взяла, шмыгнула носом.
— Я слышала, о чем он рассказывал, — так же ровно продолжила Ирина Валерьевна. — Мой бывший тоже так шутил.
Лера подняла на неё заплаканные глаза. В них был немой вопрос.
— Он любил рассказывать всем, как я боюсь мышей, — усмехнулась женщина. — Или как однажды у меня пригорел ужин. Или как я танцую, «смешно так, как пингвин». Все смеялись. А я чувствовала себя пустым местом. Знаешь, почему он бывший? — Ирина Валерьевна чуть наклонила голову. — Потому что однажды я перестала смеяться. Просто перестала. И поняла, что жить с человеком, для которого твои чувства — всего лишь дешевый контент для разговора, невозможно. Уничтожать чужое достоинство ради дешевого смеха — это удел маленьких людей. Ты заслуживаешь того, чтобы тебя берегли, а не выставляли напоказ.
Она легонько коснулась плеча Леры и вышла, оставив после себя легкий запах духов и тишину.
Лера долго стояла, глядя на свое отражение. Потом расправила плечи, поправила платье и вернулась в зал. Андрей что-то весело рассказывал, но, увидев её, махнул рукой: «А вот и моя трусиха!»
Лера улыбнулась. Но это была уже другая улыбка. Спокойная, чужая и очень холодная.
Через месяц она подала документы на развод. Андрей был в шоке. Он прибежал к ней с цветами, с криками, с уговорами. Он не понимал.
— Ты с ума сошла? Из-за чего? Я же люблю тебя! Я просто шучу, это же всё по-доброму! Что такого-то? Я ничего не понимаю! Тебе что, смешно со мной не было? Мы же всегда смеялись вместе!
— Да, — тихо ответила она. — Я смеялась.
— А в чем тогда? — взорвался он.
— Мне перестало быть смешно, — сказала она.
Он не понял. Он долго ещё кричал, что она дура, что накрутила себя, что без него пропадет. Но Лера его уже не слышала. Она вспоминала взгляд Ирины Валерьевны и думала о том, как странно устроена жизнь: чтобы обрести себя, иногда достаточно одного разговора и пяти минут тишины.