Лида позвонила брату, хотелось просто пожаловаться, выговориться родному человеку. Он внимательно выслушал поток ее жалоб.
— Лидуська, но ты же сама во всем виновата. Вечно ты какой-то простодырой малахольной была.
Лида замерла с трубкой у уха. Слова брата ударили больнее, чем холодные речи Кати. От родного человека, от старшего брата, с которым они росли вместе, делили последний кусок хлеба в лихие девяностые, она ждала хоть капли сочувствия.
— Чего молчишь? — продолжил он, и в голосе его сквозило раздражение. — Я тебе сколько раз говорил: одумайся, не отдавай всё Ирке, оставь себе хоть что-то на черный день. Ты же мать, ты обязана помочь, я понимаю. Но не до такой же степени, чтобы без штанов остаться! Они там с этим своим Саней машины покупают, а ты где будешь? У разбитого корыта. Ты им на расширение дала, а они мужику машину купили. Ох и не фига себе подарочки для зятя! И Ирка пошла в тебя такая же глупышка. Десять лет живут в твоей квартире и ничего своего не нажили.
— Витя, ну как ты можешь? — Лида с трудом сдерживала слезы. — Ира — моя дочь. Я для нее старалась, чтобы у них всё было хорошо.
— А для себя ты когда старалась? — брат тяжело вздохнул. — Олега, конечно, жалко. Что уж говорить, хороший мужик был, добрый и тебя любил. Но ты же знала, что вечно так не будет, что когда-нибудь эта розовая сказка закончится. Или ты думала, что помрешь раньше него?
— Ничего я не думала, — буркнула она, вытирая накатившие слезы.
— Вот именно, что не думала. Сразу было понятно, что жениться он на тебе не будет, не мальчик ведь, на десять лет тебя старше. Но ты-то за годы с ним могла хоть что-нибудь со своей зарплаты скопить. Вот не верю я, что он у тебя все до копья забирал. Куда ты свои деньги тратила?
— Я покупала всякое в доме, еще дочери деньги давала, подарочки всякие для всех.
— Ага, для всех, для его девок и его внуков. А они хоть знали, что это подарочки от тебя лично? Или считали, что это все из его денег делается?
— Не знаю.
— Лучше бы по десятке в месяц откладывала на личный счет. Сейчас бы приличная сумма накопилась. Олег тебе вообще ничего не оставил? Может, какой конверт, где лежит с приличной суммой?
— Нет ничего, — всхлипнула Лида. — Он, когда умер, я сразу девчонкам позвонила. Они приехали и побежали быстро по дому, по всем ящикам, ну и выгребли все, что нашли. Я им говорю, что там и моя зарплата. А мне Юлька десятку из конверта вытащила, кинула на стол со словами, что я и так на отцовской шее на всем готовом десять лет прожила.
— Вот ведь щучки какие, — возмутился Виктор. — Юлька всегда такой была, а ты им с детьми помогала, и все добро забылось. Лидка, ты всегда такой была глупой и доверчивой, и в людях только хорошее видела, готова была последней рубашкой поделиться, все для других, а для себя ничего. Хорошо, что мы тогда с матерью за тебя перед твоим первым мужем вступились, а то бы ты и без этой однушки осталась еще тогда, на улице с ребенком на руках.
— Вот ты меня отругал, и что от этого что-нибудь изменилось? — с обидой спросила Лида.
— Попробуй поговорить с этой Катей, попроси хоть пару месяцев пожить в доме. Накопишь небольшую копеечку на съем, а там может, до твоей доченьки что-нибудь дойдет, квартиру тебе освободят.
— Витя, ты только с ними не ругайся.
— Вот еще, — фыркнул он. — Не собираюсь я с твоей Иркой ругаться, просто выскажу все, что о них думаю. А ты денежку копи. И если не сможешь с девками договориться, то приезжай пока к нам. У нас хоть и тесно, Нина, сама знаешь, с характером, но не на улице же тебе жить. Диван в зале разложим, поживешь, пока не решишь, что дальше делать.
Лида представила маленькую квартиру брата, его вечно недовольную жену Нину, которая и без того считала, что Витя слишком много внимания уделяет сестре. Представила, как будет ловить на себе косые взгляды, чувствовать себя обузой, и внутри всё сжалось.
— Спасибо, Витя, — тихо сказала она. — Я подумаю. Но сам понимаешь, у меня тут работа, дочь, внуки. Как я это все брошу? Жили бы мы в одном городе.
— Если бы мы жили с тобой в одном городе, то я бы не дал тебе столько глупостей совершить. Ладно, Нина зовет, давай, звони, если что.
Разговор с братом, вместо того чтобы утешить, оставил горький осадок. Он прав, конечно, прав во всем. Но как же больно слышать это «сама виновата» от того, кто должен был просто поддержать и сказать, что всё будет хорошо.
Лида убрала телефон в карман и снова посмотрела на яблоню. Ветер качнул ветку, и одно яблоко сорвалось, упало в пожухлую траву. Лида подошла, подняла его, вытерла о рукав. Красное, крепкое, совсем не червивое. Оно дожило до самой осени, почти до зимы. Как она сама — держалась, висела, а теперь упала.
Она надкусила яблоко. Кислое, терпкое, но живое. Настоящее.
Вечером, когда стемнело, Лида сидела на кухне и пила чай. За окном шумел ветер, где-то скрипела калитка. Она смотрела на пустой стул напротив, где всегда сидел Олег, и разговаривала с ним мысленно.
«Олеженька, ну как же так? Почему ты меня оставил? Что мне теперь делать? Девочки твои гонят, дочь свою не хочу обременять, брат зовет, но у него жена — змея. Денег я не накопила. Куда мне податься?»
Ответа не было. Только часы тикали, отсчитывая минуты ее новой, одинокой жизни.
Олег умер как-то внезапно, никогда ничем не болел, ни на что не жаловался, а тут утром ушел в ванную и там упал. Скорая приехала уже на констатацию. Потом им сказали, что тромб оторвался. И ведь не старый был, всего шестьдесят пять лет.
Она допила чай, помыла кружку и пошла в спальню. Легла на свою половину кровати, прижалась к подушке Олега, вдохнула его запах, который еще держался в ткани, и закрыла глаза. Завтра будет новый день. И надо будет что-то решать.
Утром она еле встала, налила себе холодной воды из-под крана, выпила залпом и пошла одеваться. Надо было идти в библиотеку. Жизнь продолжалась, и работа никем не отменялась. Да и там она могла хоть как-то отвлечься от грустных мыслей.
Она шла по улице, засунув руки в карманы пальто. Холодный ветер гнал по дороге пожухлые листья, небо нахмурилось, собирался то ли дождь, то ли снег. Навстречу попались две соседки с авоськами, остановились, закивали с сочувственными лицами.
— Лида, милая, как ты? Держись! — закудахтала тетя Зина из дома напротив. — А мы слышали, девки-то Олеговы дом продавать собрались? На поминках уже народ спрашивали, почем у нас дома продаются. Ты-то куда теперь?
— Пока не знаю, Зинаида Петровна, — Лида попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
— Ох, горе-то какое. А ты вступись! Юриста найми! — вмешалась вторая, тетя Маша. — Ты ж с Олегом сколько прожила? Десять лет или больше? По закону, говорят, что-то положено.
— Не положено, Мария Семеновна. Я не жена, я никто.
— Ну как же никто? — всплеснула руками тетя Зина. — Вон сколько лет душа в душу, и дом этот ваш общий. Он же с тобой его доделывал, я помню. Они только в него заехали, да Галя-то померла, царствие ей небесного. Не сразу, правда, через полгода. Они только пристройку стали строить. Он так все это дело и забросил, пока тебя не встретил, а потом вы уже вместе туточки все до ума доводили. Так что он ваш.
— Наш, — тихо согласилась Лида. — А по документам — их.
Соседки переглянулись, поцокали языками, пожелали здоровья и пошуршали дальше сумками. Лида пошла своей дорогой.
В библиотеке было тихо, пахло бумагой и старыми книгами. Лида разбирала картотеку, расставляла формуляры, отвечала редким посетителям. Это помогало отвлечься. Руки были заняты, голова — тоже. Но стоило наступить паузе — и мысли возвращались.
Она думала о словах брата. О том, что он прав. Прав во всем. Она действительно никогда не думала о будущем. Жила сегодняшним днем, радовалась тому, что есть. И вот дожилась — больше ничего не осталось. Почему-то вспомнились слова басни Крылова: «Лето красное пропела, так иди же попляши».
К вечеру, когда Лида уже собиралась домой, в библиотеку зашла заплаканная девушка, студентка, которой нужна была редкая книга по искусствоведению. Лида помогала ей искать по каталогу, успокаивала, говорила, что книга точно где-то есть, просто затерялась.
— Спасибо вам большое, — шмыгала носом девушка. — Вы такая добрая. Мне никто не хотел помогать, а вы вон сколько времени со мной возитесь.
— Это моя работа, — улыбнулась Лида.
— Нет, не просто работа. Вы ко мне так по-человечески отнеслись. Спасибо.
Девушка ушла, а Лида вдруг поймала себя на мысли, что на душе стало чуточку теплее. Она помогла кому-то. Кому-то было нужно то, что она умеет и знает.
Она закрыла библиотеку и медленно побрела домой.
Продолжение следует...
Автор Потапова Евгения