Молчаливый вечер опускался на Иловку, укутывая её серой прозрачной мглой. Он обещал быть долгим и скучным. Небо, словно выцветший холст, не предвещало ни ярких закатов, ни звёздной россыпи. Только изредка скрипнувшая калитка нарушала мёртвую тишину. Ветер, словно предчувствуя скорое приближение холодов, трепал остатки листьев, кружась вместе с ними в медленном, печальном танце.
В окнах дома Мироновых зажглось тусклое жёлтое пятно. Это был свет от керосиновой лампы. Катя с Наташей сели делать уроки. Весной они заканчивали семилетку и не могли дождаться, когда же наконец распрощаются со школой. Их мечты были просты и понятны для деревенских девчонок: остаться в родном колхозе, работать на ферме, выйти замуж за местных парней. Но у Ивана, были на этот счёт совсем другие планы. Он, узнав о намерениях сестёр, строго сказал:
— Ещё чего? В город поедете, дальше учиться. Дедушка хотел, чтобы вы профессии какой-нибудь обучились, а не коров за вымя дёргать. С этим всегда успеется.
Сёстры поначалу возмутились: «Как так? В город? Оставить родную Иловку, привычный уклад жизни?», но Иван был непреклонен. Он всегда был для них авторитетом, заменив и отца, и дедушку. И его слова, хоть и звучали порой сурово, всегда были продиктованы заботой.
— И правда, Кать, — задумчиво произнесла Натаха, отложив учебник. — Я бы на учителя выучилась. А ты же мечтала раньше врачом стать? Можно и попробуем?
Катя, которая до этого хмурилась, подняла глаза на сестру. В её взгляде мелькнула искорка давно забытой мечты. Врач… Как это было давно, в детстве, когда она, играя, лечила кукол и представляла себя в белом халате.
— Вот и отлично, — заулыбался Иван. — Значит, так и будет. Так что с сегодняшнего дня думайте только об учёбе, и никаких вечёрок.
Натаха, которая уже успела представить себя в новом платье на танцах, тут же возмутилась:
— Прямо-таки никаких?
Иван усмехнулся, видя её недовольное лицо.
— Ну, по выходным разрешу в клуб на танцы сходить, или когда кино привезут. А в остальные дни — уроки. И не спорьте со мной.
Сёстры переглянулись и начали листать учебники.
Иван, походив ещё какое-то время по избе, подошёл к вешалке и снял свою шинель.
— Вань, а ты куда это собрался? — тут же спросила Натаха.
— Никуда, просто пройдусь, — ответил он. — А вы уроки делайте, приду проверю.
Катька фыркнула.
— Мы что, тебе, первоклассницы, что ли? Проверять он нас будет.
Иван вышел на улицу, не ответив на реплику сестры. Вечерний воздух был сырым и холодным. Он застегнул шинель и медленно пошёл по тропинке, ведущей к ферме. Не дойдя до скотного двора несколько метров, свернул к стоящему рядом стогу соломы и спрятался за него. Вскоре из коровника вышли доярки и заспешили домой. Последней шла Вера, она остановилась и стала оглядываться, точно ища кого-то.
— Верка, — окликнула её Луша. — Чего встала, забыла чего, или домой не собираешься?
— Я, кажется, поилку для телят в яслях оставила, как бы коровы не раздавили, вернусь, нужно проверить.
— Ну гляди, будешь до дома одна бежать, мы ждать не станем, — предупредила Лена Свиридова.
— Добегу, не переживай, заботливая ты моя. Так что идите, не ждите.
Луша с Ленкой зашагали по тропинке, мимо стога, за которым спрятался Иван, а Вера пошла обратно к сараям.
Через несколько шагов, убедившись, что подруги скрылись за поворотом, она резко изменила направление и быстрыми шагами направилась к стогу. Иван вышел ей навстречу.
— А я думала, что не придёшь? — выдохнула она и прижалась к нему всем телом.
— Почему?
— Не знаю, может, испугаешься с разведёнкой связываться.
— Я не из пугливых, если ты ещё не забыла. — Он обнял её, наклонился и поцеловал в губы.
Вера молча прижалась щекой к грубому сукну шинели, слушая стук его сердца. Иван, выбрав несколько охапок соломы, сделал в скирде небольшую нишу, сел туда сам и потянул за собой Веру. Он снова обнял её и стал жадно целовать, распаляясь от её такой желанной близости. Его руки скользнули под кофту, коснулись спрятанной исподней сорочкой горячей спины. Вера вздрогнула, но не отстранилась, а, наоборот, вжалась в него сильнее, ответив на поцелуй с такой же жадностью. В их укрытии пахло пылью и сухой травой. Она уже готова была на всё, когда в голове неожиданно всплыли слова Ленки: «В койку к нему прыгнешь, думаешь, этим сможешь привязать к себе?». Она отстранилась и тихо произнесла:
— Постой, давай не здесь. Дорога рядом, ещё услышит кто.
Иван, тяжело дыша, перевёл дыхание.
— И что нам теперь делать? — спросил он.
— Я матери рассказала, что с тобой у магазина встретились и разговаривали.
— И что, мамаша? — усмехнулся Иван. — Опять сказала, что я тебе не пара.
— Нет, Вань, нет. Она совсем не против, даже попросила в гости тебя позвать.
Иван удивлённо посмотрел на Веру.
— Вот как, неожиданно.
Он помог ей выбраться из ниши, поправил сбившийся платок на голове.
— Пойдём, провожу до дома. Мать, наверное, уже беспокоится, почему так долго с работы не возвращаешься.
Они молча пошли по тропинке к селу. Подходя ближе, Иван заметил свет в бывшей избе Зориных и удивился.
— А там что, кто-то живёт? — спросил он Веру, указывая рукой на дом. — Неужели кто-то из семьи полицая вернулся?
— Нет, — Вера мотнула головой. — Там приезжая из города поселилась, с ребёнком живёт, а недавно старуху к ней привезли.
— Что за приезжая?
— Я её плохо знаю, в подругах у неё не хожу. Зовут Маринкой, дочка её Вали моей ровесница, и старуха с ней — может, мать, может бабка, не интересовалась. Знаешь, какая-то она не такая, уж слишком из себя правильную строит. Одно слово — тишечка.
Иван хмыкнул, не отрывая взгляда от тёмного силуэта избы.
— Тишечка, говоришь? А с чего такая подозрительная? Может, просто городская, непривычная к нашей жизни?
Вера пожала плечами, прижимаясь к его плечу.
— Не знаю. Бесит она меня. Ходит и всё улыбается, прямо блаженная.
Они дошли до избы Пештыных и остановились.
— Придёшь завтра? — спросила Вера.
Иван не успел ответить, потому что в это время скрипнула дверь, и на крыльце появилась Мария.
— Верка, это ты там что ли толчёшься?
— Я, мам, — быстро ответила девушка.
— Ну наконец-то, а то я уж подумала, тебя волки сожрали. А кто это там с тобой?
— Это Ваня, мам.
— Какой ещё Ваня? Миронов что ли?
— Да.
— Добрый вечер, тётка Мария, — поздоровался Иван.
— Ой, Ваня, — расплылась в улыбке Мария. — Так чего вы у калитки топчетесь, как малолетки? В дом проходите, ужином тебя Ваня, накормлю.
— Нет, спасибо, — отказался Иван, — мне домой пора. Я Сашке Ковалёву обещал, что приду к ним. Им там помощь нужна, они к свадьбе готовятся, столы сколотить надо.
— А без тебя там прямо никак, — недовольным голосом проворчала Мария.
— Я обещал, поэтому пойду, — ответил Иван, пожал Вере руку и прошёл прочь от калитки.
Вера проводила Ивана взглядом, пока он не скрылся за поворотом.
— Мам, ну кто тебя просил лезть со своим приглашением, — проговорила она раздражённо.
— Тю, а что я такого сказала? — пожала плечами Мария. — Уважила, так сказать, а он нос дерёт. Стоят они у забора милуются. Хочешь, чтобы об этом завтра по всему селу болтали? Ему что, как с гуся вода, он мужик. А тебя так ославят, что не отмоешься. Так что лучше дома у нас любовь свою крутите, так надёжнее. Беды никакой не наделаете раньше времени, а то я тебя знаю. Поманит пальцем — ты и растопыришься.
Вера не стала больше спорить с матерью, а молча прошла в дом.
Иван, шагая по знакомой тропинке к подворью Ковалёвых, размышлял. «Интересно, что это с Веркиной матерью стало, что она прямо масло масленое была? В дом на ужин приглашала». Вспомнив елейный голос Марии, ему почему-то стало неприятно. «Ладно, потом с этим разберёмся», — решил он.