Американец звонит своему другу-экспату в Москву:
— Боб! Слушай, как вы там живете в этой России?!
— А что такое?
— Передали, что у них там живет почти 200 разных национальностей! Это же с ума сойти можно, они там, наверное, каждый день спорят, чья культура круче и кто в доме хозяин?
— Да нормально всё, живут душа в душу.
— Но как они вообще понимают друг друга?!
— Да очень просто: собираются вместе, едят татарский эчпочмак, закусывают бурятскими буузами, запивают осетинским вином...
— А по-русски-то они что-нибудь делают?!
— А как же! При этом все дружно и очень по-русски ругают погоду и поют под баян!
Как гласит народная мудрость, Россия — это такая уникальная цивилизация, где можно проехать десять тысяч километров, сменить десяток часовых поясов, увидеть бескрайние степи, глухую тайгу и седые горы, но везде при этом с тобой будут говорить на одном языке и одинаково радушно предложат чаю с малиновым вареньем.
К тому же, этот год не зря у нас указом Президента объявлен Годом единства народов России. Звучит масштабно, правда?
Сразу в голове рисуется этакий гигантский, красочный хоровод. В национальных костюмах кружатся татары, башкиры, якуты, чеченцы, чуваши, калмыки... Красота! И это действительно потрясающе, потому что наша многонациональность — это наше абсолютное богатство, тут даже спорить не о чем. Это то, что делает нас яркими и непобедимыми.
Но есть в этой бочке культурного меда один крайне важный нюанс.
Иногда, увлекшись пестрыми рассказами о том, как разнообразен и многолик наш общий дом, мы как-то незаметно, на цыпочках, обходим стороной тех, кто этот огромный дом, собственно говоря, задумал, строил и ВЕ-КА-МИ скреплял своей кровью и потом.
Я сейчас говорю о русских.
Да-да. О том самом народе, которого в нашей необъятной стране, на минуточку, около 80%.
Буквально на днях на заседании Оргкомитета об этом предельно четко сказала президент Гильдии межэтнической журналистики (и член ОП РФ). Ее посыл был прост: русский народ — не просто часть нашей мозаики, а ее основа.
Знаете, как это иногда выглядит в современном информационном пространстве? Мы так старательно вырисовываем затейливые узоры на краях нашей тарелки, что забываем положить в центр главное блюдо. Рассказывая о вкладе самых разных этносов в наши общие победы и достижения — от освоения суровой Сибири до первого полета человека в космос, — мы невольно создаем картинку, будто в этих эпохальных событиях участвовал кто угодно.
Кто угодно, кроме самих русских.
Ошибка!
И в первую очередь это экономия на исторической правде.
Фатальная ошибка!
Давайте-ка копнем немного в историю. Как вообще получилось, что Россия стала такой феноменально огромной и при этом не развалилась на тысячу мелких, грызущихся между собой княжеств, как это обожали делать в просвещенной Европе?
А секрет кроется в самом ядре русского характера. Вспомните, как осваивались новые, дикие земли. Приходил русский человек куда-нибудь за седой Урал, в бескрайнюю сибирскую тайгу или на Дальний Восток.
Что он делал?
Доставал меч и начинал всех вокруг нещадно перекраивать под свои стандарты?
Ага, щас, в 16-то веке! В тайге, где медведь — прокурор, а минус сорок зимой — это еще «потеплело»!
Русский первопроходец ставил добротную избу, топил печь и шел к местным соседям: «Здорово, братцы! Как вы тут рыбу подо льдом ловите? А покажите, как такие теплые унты шить? А я вам взамен покажу, как железо ковать, и хлеб печь научу».
Русский народ всегда обладал (и обладает по сей день) совершенно уникальной, какой-то феноменальной суперспособностью: мы никогда не перемалывали чужие культуры в безликую труху. Мы вбирали их в себя, бережно сохраняли, причудливо переплетали со своей и делали общими.
Но при этом всегда оставался фундамент.
Как вы думаете, легко ли было создать единое, монолитное государство на территории, где полгода царит зима, а весной дороги превращаются в непролазные направления?
Ответ очевиден: это адски тяжелый труд. И вытянуть этот груз можно было только опираясь на колоссальную внутреннюю силу. Русские — это тот самый раствор, который намертво держит кирпичи этого исполинского здания под названием Россия.
Без раствора кирпичи — это просто груда обожженной глины, которая развалится от первого же порыва исторического ветра.
Именно поэтому, когда мы сегодня говорим о единстве, нам критически важно не потерять фокус. Сильная Россия просто по законам здравого смысла невозможна без сильной, уверенной в себе русской идентичности.
- Просвещать о традициях малых народов? Нужно!
- Гордиться культурой каждого этноса от Кавказа до Чукотки? Бесспорно!
Но всё это великолепие должно идти рука об руку с глубоким просвещением о том, кто такие мы — русские. Наши сказки, наш великий и могучий язык, наша невероятная стойкость, наши традиции взаимовыручки (когда всем миром дом погорельцу строят) и обостренное, доходящее порой до крайности чувство справедливости.
Нас 80%. И это должно быть заметно!
Это должно читаться в каждом телевизионном проекте, в школьных учебниках, на плакатах и в любых визуальных материалах, посвященных Году единства.
Представьте себе потрясающей красоты гигантский витраж. В нем горят на солнце красные, синие, изумрудные, золотые стеклышки — это наши братские народы со своими уникальными, неповторимыми культурами. Но скрепляет их все мощный, надежный, выдержавший сотни бурь свинцовый каркас.
Убери каркас — и вся эта звенящая красота мгновенно рухнет на пол, разлетевшись на миллион острых, бесполезных осколков.
Так вот, русский народ — это несущая конструкция этого витража. Быть государствообразующим народом в этой огромной семье — это вовсе не привилегия лежать на теплой печи и плевать в потолок. Это колоссальная, тяжелейшая ответственность за весь наш общий дом. За то, чтобы в нем было тепло, безопасно и сытно всем.
И Год единства народов России — это шикарный, абсолютно своевременный повод напомнить об этом каждому из нас. Напомнить, что единство становится по-настоящему полным, мощным и честным только тогда, когда мы не стесняемся своих корней и открыто говорим: да, мы невероятно многонациональный народ, но основа у нас, наш стержень — русский.
Именно на этом стержне держалась, держится и будет держаться вся наша необъятная, порой непонятная для заграничного ума, но такая родная и любимая страна.