Все дачники делятся на две категории.
Первые — это лютые адепты идеального порядка. У них участок расчерчен как шахматная доска, а все растения четко делятся на полезные культуры и врагов народа. В каждом посаженном кустике они видят глубокий смысл, а сорняки выжигают, вырезают и пропалывают с маниакальным упорством. Газон подстрижен маникюрными ножницами, любая травиночка, каждый листик имеют свое строго отведенное место. Корень влево, корень вправо — расстрел на месте... то есть, прополка.
Вторые — это газонокосильщики-берсерки. Им вообще по барабану, что там выросло, главное, чтобы территория была ровной — сплошь зеленые палки. Дали такому в руки триммер, завели мотор — и всё, тушите свет. Сбривается под ноль абсолютно всё: крапива, лебеда, репейник, элитные мамины пионы, соседский забор и случайно заснувший в кустах кот.
— А че такого? Зато ровненько и зелено! — говорят они, сдувая одуванчиковую пыль с забрала.
И ведь не возразить. Зеленее не бывает!
Правда, есть еще одна, третья категория — соседки-травницы. Вот эти женщины... те еще ведуньи, им вообще плевать на ландшафтный дизайн. Любому сорному растению, которое нормальный человек обойдет стороной, они найдут такое применение, что аптеки позавидуют. Они варят из одуванчиков варенье, лопух пускают на мази, из крапивы варят супы, а подорожник готовы прикладывать даже к пробитому колесу автомобиля — и ведь, зараза, сработает! Короче, любой сорняк, пробившийся на их участок, будет немедленно собран, высушен и превращен в эликсир молодости.
Сегодня расскажу про одно такое растение и как мне лично довелось с ним «познакомиться».
Приехал я как-то на дачу именно в состоянии «берсерка». Решил, что пора бороться с зарослями за баней, пока там партизаны не завелись. Беру триммер, надеваю маску, подхожу к месту дислокации врага. А там вымахал целый лес гигантских зеленых палок с ярко-розовыми цветами на макушках. Стоят стеной, выше человеческого роста. Иван-чай, он же кипрей узколистный. Наглый такой, всем своим видом показывающий: «Я тут хозяин, а ты кто такой с косилкой пришел?».
Я решительно дергаю стартер, рев мотора оглашает окрестности, леска уже готова крошить в капусту эту розовую армию... И тут из-за штакетника, аки ниндзя, выпрыгивает моя соседка, тетя Валя. Женщина бросается грудью на амбразуру, машет руками так, будто я ядерную кнопку нажимаю.
Я опешил. Триммер заглушил.
— Ты что удумал, ирод?! — кричит она, перелезая через забор с проворством спецназовца. — Глуши свою адскую машину немедленно!
— Тёть Валь, вы чего? — искренне не понимаю я. — Это ж сорняк. Бурьян обыкновенный! Сейчас я его под корень...
— Сам ты бурьян! — возмутилась соседка, нежно поглаживая розовые цветочки. — Это же русское золото! Из-за этого «бурьяна», между прочим, могущественная Британская империя чуть без штанов не осталась, а ты его леской кромсать удумал!
Дальше план тотальной зачистки был сорван. Меня под конвоем затащили на соседскую веранду, усадили за стол и прочитали лекцию, от которой мой дачный шаблон затрещал по швам.
Оказалось, тетя Валя этот кипрей собирает мешками. И не просто сушит, как сено для кроликов, а проводит настоящий магический ритуал — ферментацию. Она заварила мне свежего чайку из своих запасов. Я сделал неуверенный глоток... и завис. Ребята, это просто космос. Густой, темный, терпкий напиток с невероятным медово-фруктовым ароматом. Я вспомнил те пакетики, которые мы покупаем в супермаркетах по акции, и отчетливо понял: магазинный чай — это даже не чай. Это пыль дорог. Стружка от картона, собранная с пола фабрики и слегка подкрашенная пищевым красителем. А вот это — настоящий, мощный, живой напиток.
Но самый сок — это история, которую она мне поведала. Я потом не поленился, полез в интернет проверять — и ведь ни слова не соврала!
Дело было в девятнадцатом веке. В небольшой деревеньке Копорье (это под Петербургом) предприимчивые русские мужики поставили производство чая из листьев кипрея на широкую ногу. Так на свет появился легендарный Копорский чай. Его делали не щепотками, а тысячами пудов, и гнали огромными обозами на экспорт прямиком в Европу.
В Европе этот напиток произвел эффект разорвавшейся бомбы. Он был вкуснее, насыщеннее и, что самое главное, в разы дешевле тех индийских и китайских чаев, которые туда возила всемогущая Британская Ост-Индская компания. К тому же, в отличие от заморского чая, наш не содержал кофеина, не бил по нервной системе и обладал кучей полезных свойств.
Английские чайные бароны, монополисты и вообще очень серьезные джентльмены, посмотрели на графики своих продаж и коллективно поперхнулись утренней овсянкой. Прибыль падала стремительным домкратом. Какой-то розовый сорняк из русской деревни нагло вытеснял их элитный продукт! Русские уверенно и безжалостно отжимали у британцев европейский рынок.
Что делает честный западный бизнесмен, когда не может победить конкурента качеством и ценой? Правильно, включает грязный пиар и черный маркетинг.
Британская империя пошла на откровенный шантаж и развернула мощнейшую информационную войну. В европейских газетах, которые, естественно, щедро спонсировались английскими чайными магнатами, начали появляться "разоблачительные" статьи одна страшнее другой. Англичане распускали дикие слухи. Писали сущий бред: мол, русские свой Копорский чай не просто так сушат, они его перетирают с белой глиной! А для пущего веса и цвета подмешивают туда болотную грязь, ядовитые травы и чуть ли не толченое стекло. «Вы пьете русскую грязь и глину!» — вопили передовицы лондонских газет.
Помимо информационных вбросов, англичане надавили на все политические рычаги, пригрозили торговыми санкциями и все-таки добились своего. Пошлины задрали до небес, импорт копорского чая запретили, а поставщиков выдавили с рынка интригами. Исключительно потому, что в честной конкурентной борьбе индийский чай сливал нашему кипрею всухую.
Со временем, после революций и войн, секрет массового производства был почти забыт. Мы сами поверили, что заморский чай со слоном на пачке — это вершина вкуса, а то, что растет у нас под ногами — просто сорная трава.
Но, как оказалось, сделать это «русское чудо» самому проще простого. Тетя Валя поделилась секретом: листья надо собрать, затем хорошенько помять руками (или пропустить через крупную мясорубку), чтобы они пустили сок и потемнели. Потом эта масса складывается в кастрюлю, накрывается влажным полотенцем и ставится в теплое место. И вот тут начинается магия — ферментация. Как только травяной запах сменится на яркий цветочно-фруктовый аромат (обычно часов через 12-20), массу нужно разложить на противень и высушить в приоткрытой духовке при температуре 80-100 градусов.
Я вышел с веранды, вернулся на свой участок и посмотрел на заросли иван-чая совершенно другими глазами. Больше я к нему с триммером не подходил. Наоборот, аккуратно обошел, бережно поправил помятые веточки. В эти выходные буду собирать листья и крутить рулетики для ферментации. Потому что добровольно отдавать свои деньги за магазинную «пыль дорог», когда у тебя прямо за баней колосится главный ночной кошмар Британской империи — это, согласитесь, настоящее преступление.