Пировали долго. Всеволод смотрел на это с глухим отчаянием, ведь возможности достучаться до разума одержавших победу он не мог. Не вышел он ни возрастом, ни положением и оставалось только безмолвно наблюдать, как почтенные князья упиваются на бесконечных пирушках, сползая в бесчувствии под столы, а очнувшись, первым делом тянут руки к очередной чарке.
Недоволен был и воевода Гром, так же остававшийся в стороне от всеобщего веселия. Не тому он хотел научить своих подопечных. С болью смотрел, как Михаил потащил за угол визжащую и сопротивляющуюся девку, не обращая внимания на Всеволода, попытавшего за нее вступиться. Красные, воспаленные глаза Михаила смотрели на Всеволода со злостью, рука потянулась туда, где должен был висеть меч. Но ножны были сняты, и рука Михаила шарила по бедру. Девка извернулась, вырвалась и убежала.
-Да я тебя!- заревел Михаил и бросился на брата.
Но наткнулся на твердую руку Грома, оступился и упал.
-Иди, проспись! В кого превратился!? Видела ли тебя сейчас твоя матушка, со стыда бы сгорела!
Проблески сознания мелькнули в глазах Михаила. Он пробурчал что-то и шатаясь побрел прочь. Может быть искать себе новую девку, а может, чтобы затеять с кем-нибудь драку.
Все это было так грязно, так мерзко и страшно, что Всеволод, неожиданно для себя, разрыдался.
-Полно, сынок, не плачь. Вразумлю я твоего братку! Ждал все, может сам одумается. Не дождался...
Гром увел Всеволода подальше от пирующих и заговорил:
-Не иди за толпой беснующихся, сохрани себя! Вино и блуд делают из человека зверя лютого, а в жизни и без того много зла и несправедливости.
-Но Михаил.... Я не узнаю его!
-Будем надеяться, что я смогу достучаться до него. Больше ничего сделать не смогу. Каждый сам волен выбирать свою дорогу. А пока надо бы к князю Глебу сходить. Если столько пировать, то скоро Мстислав вернется и голыми руками нас одолеет.
Глеба нашли во главе пирующих, еще державшихся на ногах.
-Поговорить надо, брат! - сказал ему Всеволод, собрав все свое оставшееся мужество в кулак.
Сил придавало присутствие за спиной воеводы Грома и желание спасти Михаила из этого винного ада.
-Говори, брат, я слушаю!
-Здесь слишком шумно и людно! Давай выйдем.
-Что ж, пойдем! Давно хочу на воздух.
Они вышли на улицу. Несмотря на поздний вечер, было светло от горевших тут и там костров, у которых веселились воины. Как развлекались они, Всеволод боялся и думать.
-Князь Глеб, брат!- заговорил Всеволод, пытаясь припомнить совет Гром о том, что сказать. - Пир затянулся, а надо бы дела делать, город восстанавливать! Новый князь нужен, пока кто другой занять киевский стол не попытался!
-А ты, я смотрю, разумом не обделен! Я уж было испугался, не блаженный ли мой меньшой брат! Вина не пьешь, не куражишься! Я, брат, и во хмелю все примечаю!
Всеволод почувствовал, что покраснел.
Слова Глеба звучали насмешливо, словно это он, Всеволод, вел себя непотребно.
-Я и сам шабаш объявить хотел, но вишь, ты упредил меня! Главного вояку- племянника нашего не видал?
Всеволод понял, что Глеб имеет ввиду Мстислава.
-Спит. Гридни его в горницы снесли давеча. - ответил за Всеволода Гром.
-Пойдем, разбудим!
Они вернулись в терем и начали искать горницу, где уложили Мстислава. Сын князя Андрея нашелся лежащим на лавке ничком. Под лавкой растеклась лужа из содержимого его желудка.
-Во, полюбуйся, напился!- хохотнул Глеб, словно сам капли в рот не брал.
Он взял кувшин с водой и плеснул племяннику в лицо. Тот замычал, слабо пошевелился.
-Ну хоть живой! Эй, стража! До утра караулить княжича! Меня кликните, как проснется. Да пить, окромя воды ему ничего не давайте, коли попросит и сами ни-ни!
Глеб погрозил им пальцем и повернулся к Всеволоду.
-Завтра нам Мстислав волю князя Андрея объявит. А пока иди и сам выспись. Вон, от переживаний глаза красные! И я пойду...
Всеволод лежал на кровати и прислушивался. Пьяные крики раздавались все реже, возвращая ему привычный мир. Всеволод, впервые за несколько прошедших ночей крепко уснул. Гром, не пожелавший оставлять его одного, уснул привалившись спиной к двери.
-Князь Андрей, волю которого я представляю, хочет на киевский стол брата своего, князя Глеба!
Мстислав, с красными, похмельными глазами, срывающимся голосом провозгласил то, что каждый желал услышать. Раздались радостные вопли.
-Справедливо! Быть Глебу, сыну Юрьеву киевским князем!
-Пир закатим в честь нового князя!- крикнул кто-то, и Всеволод, на мгновение, похолодел.
Но Глеб поднял руку и сказал, взглянув на Всеволода и подмигнув ему:
-Время пиров кончилось, надо дело делать! Не для того мы сюда пришли, чтобы под столами валяться.
У некоторых на лицах читалась смущение, иные досадно закрякали, но возражать никто не посмел.
Когда Глеб распустил всех, к Всеволоду подошел Михаил, державшийся до этого в стороне.
-Прости меня, брат! Ничего не помню...Воевода такой нагоняй мне устроил...
Всеволод похлопал его по плечу, показывая, что не держит зла. Ему предстояло собрать своих, разбредшихся ратников и навести порядок в своей маленькой рати. Он решил, что отныне не позволит себе слабости и среди них ее не допустит.
Жизнь в Киеве постепенно возрождалась. С опаской выходили из укрытий простые киевляне, которых не спрашивали, желают ли они Глеба на княжестве. Но за они были, или против, надо было продолжать жить, кормить детей, заботиться о больных и раненых, зализывать раны. Всеволоду Глеб поручил следить за порядком в Киеве, пресекать бесчинства и он старался, как мог, сам разъезжая по городу и расспрашивая людей, не притесняет ли их кто.
Через неделю Глеб собрал совет. Пришла пора разъезжаться князьям, учувствовавшим в штурме, по своим вотчинам, но сначала каждый хотел получить свою награду. Всеволод с Михаилом, хоть и тоже присутствовали при дележке, на многое не рассчитывали. Они просто поддержали своих старших братьев, как им и подобает и думали, что как прежде в Переяславле, останутся в Киеве при Глебе, чтобы охранять новые владения брата. Поэтому, когда Глеб произнес имя Михаила, он подскочили от неожиданности:
-Брату, моему княжичу Михаилу, дарую город Торческ на кормление. Брат Всеволод пойдет под его руку!
Где находится и что представляет собой этот Торческ, ни Михаил, ни Всеволод не имели ни малейшего понятия. Они переглянулись, а воевода Гром шепнул Михаилу на ухо:
-Пировать не будем!
Отъезд состоялся скоро. Гром привез из Переяславля Иванку и они снова тронулись в путь, но теперь у княжичей было по собственному войску.
-Не обидно ли тебе, Всеволод, что вотчину только мне дали? - спросил у него Михаил во время одной ночевки, когда братья сидели у ночного костра.
-Нет, брат!
-А мне было бы обидно!- честно признался Михаил,-Ты тоже сражался за Киев! Может брату Андрею весть пошлем, пусть восстановит справедливость!
-Нет, Михаил! Или ты не хочешь меня при себе видеть?
-Что ты, брат! Коли так, я только рад тебе!
Торческ, небольшой городок-крепость к югу от Киева, располагался среди равнин и вотчиной слыл неспокойной. Здесь, в стороне от главных городов русских, жили далекие от христианства племена, называемые общим для нехристей словом - поганые. Черные клобуки, печенеги, торки, ковуи и многие другие, прозвание которых затерялось в уголках истории и давно канули в лету. Крепость была основана, как заслон от набегов этих самых поганых на Киев и призвана была усмирять непокорные племена, держать в узде.
Обо всем этом Михаилу и Всеволоду предстояло узнать уже на месте, и там же учиться уживаться с ними, уступая и подчиняя. Впервые пришлось им жить своим умом, полагаясь только на мудрость воеводы Грома, да на собственный, неокрепший ум и скудный жизненный опыт.
Дорогие мои подписчики! Если вам нравится канал, расскажите о нем друзьям и знакомым! Это поможет каналу развиваться и держаться на плаву!
Подписывайтесь на мой Телеграмм канал, что бы не пропустить новые публикации или в МАХ. Так же на каналах публикуются материалы о личной жизни жизни автора, анонсы и объявления.
Поддержать автора (если есть желание) можно переводом на карту:
Сбербанк: 2202 2067 5653 0312