Отряд спускался с гор медленно, но верно. Солнце уже поднялось высоко, заливая склоны тёплым золотым светом, и даже камни, казалось, стали дружелюбнее — не норовили выскользнуть из-под ног, чтобы за ними улететь в пропасть. Лера шла в середине колонны, между Джонсом и Визардом. Кот, несмотря на свои жалобы, бодро вышагивал рядом, то и дело косясь на Аждаху, который величественно парил в воздухе чуть поодаль, дабы проверить, что их ждёт и предупредить в случае опасности.
— И почему этот ящер может летать, а я должен перебирать лапами по камням? — ворчал Визард.
— Потому что он змей, в прошлом настоящий демон, а ты кот, — философски заметила Лера. — У тебя тоже есть свои способности, которые не сможет повторить Аждах.
— Мои способности в этом году, только опаздывать на твои приключения и спать на подушке, чувствую себя ненужным фамильяром, — фыркнул Визард. — И я устал, а может просто хочу ещё спать, не решил.
— Ты всю ночь проспал у костра.
— Я не спал. Я дремал. Это разные вещи. Во сне я набираюсь сил, а в дрёме — только делаю вид, что набираюсь.
Джонс, шагавший рядом, хмыкнул — коротко, но Лера уловила этот звук.
— Ты чего? — спросила она.
— Ничего, — ответил он, но в уголках губ пряталась улыбка. — Просто твой кот... он напоминает мне Аждаху. Тот тоже вечно недоволен.
— Аждаха хотя бы умеет летать, — напомнил Визард. — У него есть на это право. А я... я просто кот. Меня должны носить на руках и кормить деликатесами. Если, как фамильяр я тебя подвёл, то хоть как кот не должен.
— Ты меня не подвёл, я и Джонс, мы должны были сами это пройти, ты же знаешь, да и не будешь же ты всю жизнь со мной нянчиться. И разве тебя никто не носит? — рассмеялась Лера.
— Вот именно! — возмутился Визард. — И это моя главная трагедия.
Сзади послышался голос Зия:
— Ой, кто-то тут ноет громче меня. А я-то думал, что я главный ворчун в отряде.
— Ты главный, — подтвердил Фёдор. — Но Визард — почётный гость в клубе ворчунов.
— Я не ворчу, — обиделся Визард. — Я высказываю обоснованное недовольство.
— То же самое говорит Зий, — усмехнулся Фёдор.
— И ничего я не говорю, — буркнул каджит. — Я просто... констатирую факты.
Мариша, шедшая рядом с Полозом, вдруг остановилась и принюхалась.
— Что-то не так? — насторожился Яньянг.
— Всё так, — улыбнулась Хозяйка Медной горы. — Просто чувствую — мы уже близко. Воздух другой. Он пахнет домом. Как давно это было, но так тепло на душе.
— Вардерон пахнет книгами и магией, — заметил Саша, потирая уже почти зажившее плечо. — Я никогда не думал, что буду так скучать по этому запаху, да и честно говоря, думал будет скучно, но с этими, - он указал на Леру и Джонса – Учёба обещает быть весёлой.
— А я по нормальной еде, — вздохнул Борислав. — Костерок, конечно, романтика, но я бы сейчас от тарелки борща не отказался.
— Ты от чего угодно не откажешься, — хмыкнула Василиса.
— Это потому что я медведь! — гордо заявил Борислав. — Медведи должны много есть.
— Ты должен много есть, потому что ты Борислав, — поправила Василиса. — Медведь тут вообще ни при чём.
Борислав обиженно засопел, но промолчал — с Василисой спорить себе дороже. Лера поймала себя на том, что улыбается. Эти перепалки, эти знакомые голоса, эта тёплая атмосфера — именно ради этого стоило идти в Сердце Мрака, сражаться с Гончей, проходить инициацию. Ради того, чтобы быть здесь. Со своими. Как же всего такого ей не хватало там, где она училась и жила. Тут можно не скрываться и тут все такие, это очень много значит, даже Лера не представляла насколько это важно. Сейчас она была не другой, а своей, нашла друзей и увидела, что колдовство – это не древность, оно тоже развивается, подстраивается под современный мир и защищает свои творения.
— Смотрите! — крикнул Яньянг, показывая вперёд.
Внизу, в долине, уже виднелись шпили Вардерона. Они сияли в лучах утреннего солнца, и даже отсюда было видно, что у главных ворот собралась толпа.
— Нас встречают, — тихо сказала Марфа.
Джонс посмотрел на неё — она шла чуть поодаль, но он то и дело ловил себя на том, что ищет её взглядом. Вчера у костра... он взял её за руку. Сказал то, что никогда никому не говорил. И теперь не знал, как себя вести. Марфа, будто почувствовав его взгляд, обернулась. Их глаза встретились — и оба смущённо отвели взгляд.
Лера заметила это и усмехнулась.
— Братец, а ты краснеешь.
— Я не краснею, — отрезал Джонс, но его щёки предательски порозовели. — Это... от солнца.
— Ага, от солнца, — протянула Лера. — Конечно.
— Заткнись.
— Я — могила.
— Опять?
— Я могила, которая умеет шутить.
Визард, наблюдавший за этой сценой, тяжело вздохнул:
— И это наши спасители мира. Боги, храните мир. Ему конец.
Когда отряд спустился к главным воротам, толпа уже заполнила всё пространство перед входом. Студенты облепили окна, крыльцо, даже магические фонари. В первых рядах стоял Садко — он вышел встречать лично, понимая, что это событие войдёт в историю университета. А рядом с деканом, чуть в стороне, стояла небольшая компания, которая явно не вписывалась в привычный пейзаж Вардерона.
Ирина вся большая семья Леры.
Мама Леры стояла в своём стареньком костюме для походов, с растрёпанными ветром волосами, но с такой счастливой улыбкой, что у Леры защипало в глазах. Рядом с ней — Алёна, Макар и дедушка Лежко. А у ног Ирины сидел... Васька. Тот самый кот, мама писала о том, что завела кота, так как ей не хватало чего-то простого, он с важным видом осматривал толпу, будто всю жизнь здесь прожил.
— Мама? — Лера замерла, не веря своим глазам.
— ЛЕРА! — Ирина рванула вперёд, расталкивая студентов.
Лера побежала навстречу, забыв про усталость, про боль в ногах, про всё на свете. Они столкнулись посередине площади, и Ирина сгребла дочь в охапку так крепко, словно боясь, что это видение.
— Мама... мамочка... — Лера уткнулась носом в мамино плечо и разрыдалась. — Я так скучала... так скучала...
— Девочка моя, — Ирина гладила её по голове, целовала в макушку, и слёзы текли по её щекам. — Живая... целая... я чувствовала, я знала, но всё равно боялась...
— Я тоже боялась, — всхлипывала Лера. — Там было так страшно, мам... но я справилась. Мы справились.
— Я знаю, — Ирина отстранилась, оглядывая дочь. — Ты стала другой. Взрослой. Сильной.
— Инициированной, — подсказал подошедший Визард. — Между прочим, я тоже в этом участвовал. Морально поддерживал. И чуть не поседел.
Ирина рассмеялась сквозь слёзы и наклонилась погладить кота:
— И ты изменился, пушистый.
— Изменился, — важно кивнул Визард. — И, как видите, всё так же прекрасен.
— Скромность — твоё второе имя, — усмехнулась Лера.
— Нет, моё второе имя — «Великолепный», — парировал кот. — Но для тебя я просто Виз.
Рядом уже происходила своя встреча. Алёна обнималась с Ягиней, Макар хлопал по плечу Финиста, дедушка Лежко о чём-то разговаривал с Велесом.
— Ну что, старый, дождались? — Лежко протянул руку Велесу.
— Дождались, — кивнул тот, пожимая её. — Твоя внучка — герой.
— Моя, — довольно улыбнулся Лежко. — Я всегда знал.
А потом Ирина увидела его.
Джонс стоял чуть поодаль, не решаясь подойти. Он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни — у всех были свои, родные, а у него... у него была только Настасья, которая всё ещё была слишком слаба, чтобы стоять на ногах, и Кощей, который не отходил от жены ни на шаг. На какое-то мгновение он даже подумал о том, что теперь отец и мама будут навёрстывать упущенное, а может и решать ещё ребёнка завести, он-то вырос, для мамы чужой, может он не таким стал, как она хотела.
Ирина и Лера заметили погрустневшего парня, и женщина чуть подтолкнула дочку, чтобы та рассказала, но Лера не знала, как подобрать слова.
- Мне ваш декан тут рассказал кое о чём – она перевела взгляд на Джонса. — Лера, — тихо спросила она. — Это... это он?
— Да, мам, — Лера подошла к Джонсу, взяла брата за руку и подвела к матери. — Это Джонс. Мой брат. Твой... ну, получается, племянник? Хотя по возрасту ты ему в праправнучки годишься.
— Лера! — шикнула Ирина.
— Что? Это правда.
Ирина смотрела на Джонса. Высокий, тёмноволосый, с глазами, в которых плескалась такая глубина, что захватывало дух. Холодный. Чужой. Но в этом холоде чувствовалось что-то родное — может быть, та самая тоска по семье, которую Ирина так хорошо знала.
— Здравствуй, Джонс, — сказала она просто. И шагнула вперёд — обняла его.
Джонс замер. Он не привык к таким объятиям. Тёплым, искренним, материнским. Он даже не знал, что так бывает.
— Ты... — голос его сел. — Вы...
— Я твоя тётя, — сказала Ирина, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. — Если по-простому. И я рада, что ты есть. Что ты у Леры есть. Что вы нашли друг друга.
Джонс смотрел на неё и не знал, что сказать. Никогда в жизни ему не было так трудно подобрать слова.
— Спасибо, — наконец выдохнул он. — За... за неё. За Леру. Что вырастили. Что она... такая.
Ирина улыбнулась и погладила его по щеке — как маленького.
— Ты тоже хороший. Я вижу.
— Откуда? — удивился Джонс.
— Материнское сердце, — просто ответила Ирина. — Оно не обманешь.
Зий, наблюдавший эту сцену со стороны, тронул Фёдора локтем:
— Слышь, командир. А твоя Ирина — она ничего такая. Смелая. Подошла к тёмному колдуну и обняла.
— Моя — Фёдор улыбнулся. — Да, она у меня такая.
Зий хотел что-то ответить, но в этот момент к ним подошла Ирина.
— Федя, — улыбнулась она. — Спасибо тебе. Что был с ней. Что берёг.
— Да я... — Фёдор смутился ещё больше. — Я ж как родную... Ты же знаешь. Наша же, прости, что не сказал куда и правда идём, вижу уже рассказали.
— Знаю, и не сержусь, понимаю, Садко просветил — Ирина вдруг взяла его за руку. — И ещё я знаю кое-что другое.
— Что? — насторожился Фёдор.
Ирина приблизилась к его уху и прошептала что-то совсем тихо.
Фёдор замер. Потом побледнел. Потом покраснел. Потом его лицо расплылось в такой счастливой улыбке, какой Зий не видел у него никогда.
— Ты... серьёзно? — выдохнул он.
— Абсолютно, — кивнула Ирина.
— Но... как? Мы же... я думал...
— Федя, — Ирина положила руки ему на плечи. — Мы не молодеем. Я давно поняла, что ты — моя судьба. И вот... судьба сделала нам подарок.
Фёдор сгрёб её в охапку и закружил.
Зий, наблюдавший эту сцену, присвистнул:
— Ого. А я-то думал, что только у меня в личной жизни движуха.
Он достал из-за пазухи небольшой кристалл — подарок от Мариши, который работал как портативный Ведограм. На экране светилось сообщение:
«Привет, снежный. Слышала, вы там подвиги совершаете. Я тут неподалёку. Может, увидимся? Твоя Пантера»
Зий довольно заурчал и спрятал кристалл обратно.
— Ну что, командир, — обратился он к кружащемуся Фёдору. — У меня тоже новости. Кажется, ты не один такой счастливый сегодня. И да, поздравляю, у меня слух хороший.
Пока старшие делились впечатлениями, а кто-то (декан Садко) ещё раз получил нагоняй от Ирины, поздравляли Кощея и приветствовали с возвращением его супруги, молодёжь уже вовсю осваивалась на территории Вардерона. Саша и Василиса сидели на скамейке у входа. Она — положив голову ему на плечо. Он — обнимая её за талию и глупо улыбаясь.
— Я же говорил, что выиграю, — шепнул он.
— Ты жульничал, — ответила Василиса беззлобно. — Превратился в медведя.
— Но победил же.
— Ладно, — она чмокнула его в щёку. — Засчитано.
Борислав стоял рядом с Лерой и пытался вручить ей очередной «символический подарок» — на этот раз камушек в форме сердечка, который он нашёл прямо у ворот.
— Лера, это знак! — вещал он. — Судьба сама послала мне этот камень!
— Борь, это просто камень, — устало сказала Лера. — Их тут тысячи.
— Но этот — ОСОБЕННЫЙ! — не сдавался Борислав. — Он похож на сердце! На моё сердце! Которое бьётся только для тебя!
— Оно бьётся для борща, — хмыкнул проходящий мимо Яньянг.
— И для борща тоже! — не растерялся Борислав. — Но в основном для Леры!
Лера вздохнула. Она смотрела на Борислава и понимала: он хороший, добрый, забавный. Но в груди почему-то было пусто. И мысли всё время возвращались к другому.
К Мирославу.
К его взгляду. К его предательству. К тому, как он стоял тогда в столовой, смотрел на неё с такой ненавистью... и с такой болью.
Почему она не может его забыть?
— Лер? — Борислав заглянул ей в лицо. — Ты чего? Грустная какая-то?
— Всё хорошо, — соврала Лера и улыбнулась. — Просто устала. Поход был тяжёлый.
— Тогда иди отдыхай! — засуетился Борислав. — А я посторожу! Буду стоять здесь и никого не пускать! Даже если сам Велес придёт!
— Велес уже пришёл, — заметил Джонс, подходя к ним. — И он, кажется, не нуждается в твоём разрешении.
Борислав набычился, но промолчал. С Джонсом он предпочитал не связываться — мало ли, заморозит. Марфа стояла чуть поодаль, делая вид, что рассматривает архитектуру Вардерона. На самом деле она украдкой наблюдала за Джонсом.
Он подошёл к ней сам.
— Марфа, — сказал он. — Ты как?
— Я... — она запнулась. — Всё хорошо. А ты?
— Жив, — ответил он коротко. И вдруг добавил: — Ты будешь на ужине?
— Наверное, да, — удивилась она.
— Я тоже, — кивнул Джонс. И, помолчав, сказал: — Можно... я сяду рядом с тобой, где обычно сидит Саша?
Марфа почувствовала, как щёки заливаются краской.
— Можно, — прошептала она.
Джонс улыбнулся — чуть заметно, но Марфа увидела. И сердце её пропустило удар.
Вардерон гудел как растревоженный улей. Слух о возвращении героев разлетелся мгновенно, и теперь все хотели если не прикоснуться, то хотя бы увидеть. Но Садко был мудрым деканом. Он приказал накрыть отдельный зал для своих — для тех, кто действительно был в эпицентре событий, для их семей и дать всем спокойно отдохнуть.
Длинный стол ломился от угощений. Домовики постарались на славу: тут были и пироги, и жаркое, и соленья, и даже то самое фирменное варенье из одуванчиков, которое так любила Лера.
Ирина сидела между Лерой и Фёдором. Джонс устроился напротив, рядом с Марфой и родителями. Кощей не выпускал руку Настасьи, которая уже пришла в себя и даже смогла съесть немного бульона. Ягиня и Велес сидели рядом, переглядываясь с какой-то тайной мыслью, которая их явно огорчала. Настасья всё время наклонялась то к мужу, то к сыну, чем смущала их обоих, отвыкли они от такого, от ласки, но было видно, что им это в радость.
— Ну что, — Садко поднял бокал с морсом. — За тех, кто вернулся. За тех, кто ждал. И за тех, кто надеюсь ещё вернётся.
Все поддержали его, столовая со студентами ликовала.
— Кстати о тех, кто ещё вернётся, — Ягиня отставила бокал и посмотрела на Велеса. — Рассказывать сейчас или после ужина?
— Можно сейчас, — Велес вздохнул. — Всё равно от этого не уйти.
Лера насторожилась.
— Что случилось?
Ягиня переглянулась с мужем и сказала:
— Я видела её. Матушку. Берегиню.
За столом повисла тишина.
— Где? — спросил Кощей.
— В плену, — голос Ягини дрогнул. — У Вия. Она жива. Но... она в Сердце Нави. Там, где только Вий может быть силён, а мы лишимся сил, стоит переступить эту черту.
— Значит, снова идти, — тихо сказал Джонс.
— Не вы, — отрезал Кощей. — Мы. Я. Велес. Ягиня. Вы своё уже сделали.
— Нет, — Лера встала. — Мы — семья. Если Берегиня — ваша мать, значит, она и наша бабушка. Мы пойдём с вами.
— Лера права, — поддержал Джонс. — Вместе мы сильнее.
Велес долго смотрел на них. Потом кивнул.
— Хорошо. Но сначала — отдых. Неделя. Может, две. Вам нужно восстановиться.
— А потом? — спросила Лера.
— А потом — новый поход, — ответила Ягиня. — Семейный, так сказать.
И снова в груди Леры шевельнулось то странное чувство — предвкушение и страх одновременно. Но рядом были свои. Мама, брат, друзья. С ними можно было идти хоть в самое пекло.
Праздник «Возвращения» продолжился, но не для всех. Только Лера помнила о Мирославе, который был сейчас один, под стражей и ей очень хотелось его увидеть.
Поздно ночью, когда все разошлись по комнатам, Лера не могла уснуть.
Она выскользнула из общежития и побрела по коридорам. Ноги сами принесли её в подземный уровень — туда, где Чудь Белоглазая сторожила главного предателя. Мирослав сидел в углу камеры, обхватив колени руками. Без амулета, без силы, он казался просто сломленным мальчишкой.
Услышав шаги, он поднял голову.
— Ты, — сказал он без удивления. — Пришла посмотреть на мои страдания?
— Нет, — честно ответила Лера. — Сама не понимаю, зачем пришла.
— Полюбоваться? — в его голосе проскользнула знакомая язвительность. — Убедиться, что враг повержен?
— Ты не враг, — тихо сказала Лера. — Ты... запутавшийся.
Мирослав усмехнулся:
— Милая теория. Только я убить вашего бога хотел. Чуть не убил. Жаль не вышло.
— Я знаю.
— И что? Будешь читать мне проповеди о добре и свете?
— Нет. — Лера присела на корточки напротив решётки. — Я просто хочу понять. Почему?
Мирослав долго молчал. Потом поднял на неё глаза — и в них не было ненависти. Только усталость.
— Потому что меня так научили. Потому что я не знал другой правды. Потому что Перун был для меня всем.
— А теперь?
— А теперь... — он горько усмехнулся. — Теперь я не знаю, кто я. Мой бог оставил меня.
Лера смотрела на него и чувствовала странную боль. Не жалость. Не гнев. Что-то другое.
— Ты сын Дмитрия, — сказала она. — Того, кто охранял границы. Того, кто потерял тебя много лет назад.
Мирослав вздрогнул.
— Что?
— Ты не знал? — Лера покачала головой. — Дмитрий — твой отец. Он не предавал тебя. Тебя украли. Воспитали в ненависти. А он всё это время искал.
— Врёшь, — прошептал Мирослав.
— Не вру. Спроси у него сам. Если захочешь.
Она встала и пошла к выходу. На пороге обернулась:
— Я не знаю, простишь ли ты себя. И простим ли мы тебя. Но шанс у тебя есть. Если захочешь.
И ушла, оставив Мирослава одного в темноте. Она и сама думала о том, что как же так вышло, Дмитрий не был женат, Прасковью убили, но сын у него был, стоило разобраться.
Лера вернулась в свою комнату, где её ждал Визард.
— Гуляла? — лениво спросил кот.
— Не спится, — вздохнула она.
— К Мирославу ходила? — Визард прищурился.
— Откуда ты...
— Я же твой фамильяр. Я всё знаю.
Лера молчала.
— Знаешь, — вдруг сказал Визард, — я прожил долгую жизнь. И понял одну вещь: самые сильные чувства рождаются не из лёгкости. А из боли. Ты злишься на него? Ненавидишь?
— Нет, — честно ответила Лера. — Я... я не знаю, что чувствую.
— Вот это и есть самое интересное, — философски заметил кот. — Ладно, спи. Завтра новый день. И новые тайны, всё, как всегда.
Лера легла, но долго ещё смотрела в потолок.
Мысли путались. Мирослав. Его глаза. Его слова. И это странное чувство, которое не давало покоя.
Где-то в другом крыле общежития Джонс тоже не спал. Он смотрел в зеркальце, которое светилось сообщением от Марфы:
«Спасибо за сегодня. Спокойной ночи»
Он улыбнулся и написал в ответ:
«И тебе. Спокойной ночи, Марфа».
А в преподавательском крыле Фёдор и Ирина сидели на подоконнике и смотрели на звёзды.
— Страшно? — спросил Фёдор.
— Немного, — призналась Ирина. — Но с тобой — нет.
— Я всегда буду рядом, — пообещал он. — И с тобой, и с малышом.
Она прижалась к его плечу.
Зий в это время строчил сообщение Пантере:
«Прилетай. Я соскучился. И да, я всё ещё самый красивый каджит на Урале»
Ответ пришёл мгновенно:
«Скромность — твоё второе имя)) Завтра буду»
Зий довольно заурчал и свернулся клубком, готовясь ко сну.
А в темнице Чудь белоглазая бесшумно сменила караул. Мирослав сидел в углу и смотрел на маленький лучик света, пробивавшийся сквозь решётку.
И впервые за много лет он думал не о мести. А о том, что сказала Лера.
«Ты сын Дмитрия. Тот, кто потерял тебя много лет назад».
Может быть, ещё не всё потеряно и для него?
Он всегда думал о том, кто его родители, почему бросили его. А, что если не бросили? Может быть...
Автор: Ксения Фир.
Дорогие мои, мы почти у финала! Нас ждёт итоговая битва с самим Вием, мы спустимся в древнейший тёмный мир славян Навь!!! Раскроем заговоры и кто скрывается под неизвестным Хозяином.
Предыдущая глава:
Следующая глава: