– Открывай, Марин! Мы тут с гостинцами и по делу.
Марина вытерла влажные руки о полотенце и выглянула в окно. У металлической калитки стояла мать. Рядом переминалась с ноги на ногу тетка Зинаида. У ее ног тяжело осели на гравий две огромные клетчатые сумки челноков.
Сердце неприятно кольнуло. Просто так с такими баулами в гости не ездят.
Марине было тридцать три. Свой кирпичный дом на восемьдесят пять квадратов в тихом поселке под Воронежем она купила полгода назад.
Взяла ипотеку, вбухав в первоначальный взнос все свои накопления за последние десять лет. Сама красила стены в гостиной, сама выбирала недорогую, но крепкую мебель.
Она щелкнула замком калитки. Тетка Зинаида тут же подхватила баулы и по-хозяйски зашагала по вымощенной дорожке к крыльцу.
– Мы тут Дашкины зимние вещи привезли, – бросила тетка через плечо. – У них дышать нечем, пусть у тебя полежат. Места-то вон сколько, хоть на велосипеде катайся!
Марина молча пропустила гостей в дом.
***
Она слишком хорошо знала, что такое «дышать нечем».
Все детство и юность Марина провела в стандартной панельной двушке, где на тридцати двух метрах жили впятером. Мать Галина, сама Марина и её младший брат делили одну комнату. Тетка Зинаида со своей дочерью Дашей — вторую.
Зинаида переехала к ним давно. Продала свою комнату в коммуналке, чтобы муж мог открыть точку на рынке. Точка прогорела, муж сбежал с остатками денег, и тетка пришла плакаться к сестре. Мать ее пожалела. Временное пристанище растянулось на пятнадцать лет.
Марина спала в комнате у двери на скрипучей раскладушке. Утром в совмещенный санузел выстраивалась злая очередь. На кухне постоянно кто-то толкался, гремел посудой и выяснял отношения.
Даша без спроса брала Маринину косметику, а тетка Зинаида вечно жаловалась на мигрени и требовала тишины.
Чтобы вырваться, Марина шила. Сначала подшивала соседкам брюки по триста рублей. Потом купила в кредит хорошую машинку и стала брать заказы на вечерние платья.
Она строчила ночами на кухне, подложив под машинку толстое одеяло, чтобы не стучала. Исколотые в кровь пальцы, посаженное зрение и постоянная боль в шее. Зато каждый месяц она упрямо переводила деньги на пополняемый вклад.
***
Женщины расположились на новой кухне. Зинаида критично обвела взглядом гарнитур.
– Скучновато у тебя. Хоть бы клеенку весёленькую на стол постелила. Ну да ладно. Мы, Марин, к тебе с серьезным разговором.
Мать опустила глаза и принялась нервно крутить в руках чайную ложку.
– Дашка-то у нас на седьмом месяце, – Зинаида подалась вперед, опираясь локтями на стол. – Костя её на шиномонтаже копейки получает, на съемную квартиру им не наскрести. А в нашу двушку младенца принести — это ж с ума сойти можно.
– И что вы предлагаете? – Марина отодвинула от себя чашку с нетронутым чаем.
– Так у тебя две комнаты пустуют! – оживилась тетка. – Пусти молодых. Дашке на природе полезно, воздух чистый. Костя мужик рукастый, забор тебе поправит. А мы баулы с вещами уже привезли, чтобы потом не таскаться.
Марина посмотрела на клетчатые сумки в коридоре. Потом на мать.
– Мам, ты тоже считаешь, что я должна пустить сюда Дашу с мужем и с малышом?
– Марин, ну а как? – Галина виновато вздохнула. – Семья же. Надо выручать. Тебе одной тут тоскливо, а Даша убираться будет, борщи варить. Потеснишься немного.
Марина вспомнила, как Даша однажды пролила лак для ногтей на дорогой шелк, из которого Марина шила заказное платье. И даже не извинилась. Вспомнила, как Костя на семейных застольях громко рассуждал, что бабы нынче меркантильные пошли.
– Хорошо, – спокойно сказала Марина.
Тётка Зинаида победно улыбнулась и хлопнула от радости в ладоши.
– Двадцать тысяч в месяц, – продолжила Марина, не меняя тона. – Плюс оплата света и газа по счетчикам. Оформляем договор найма. Залог за сохранность мебели — пятнадцать тысяч.
Улыбка сползла с лица Зинаиды. Она начала хватать ртом воздух.
– Ты белены объелась? Какие двадцать тысяч? Это ж родная сестра твоя! Двоюродная, но кровь-то одна! На беременной нажиться удумала?
– Мой платеж по ипотеке — сорок три тысячи, – Марина смотрела прямо в глаза тётке. – Я работаю по десять часов в день. Мой дом — не благотворительный фонд. Нет денег на аренду — пусть живут с вами.
– Галя, ты слышишь, что твоя дочь несёт? – Зинаида повернулась к сестре, ее лицо пошло красными пятнами. – Вырастила куркулиху! Сестру двоюродную на мороз гонит!
– Марин, ну правда, какие деньги со своих... – пробормотала мать.
Марина молча встала из-за стола. Подошла к входной двери и открыла её настежь.
– Сумки заберите. Чтобы через пять минут вас здесь не было.
Зинаида вскочила, опрокинув табуретку.
– Да подавись ты своими хоромами! – выплюнула она, подхватывая баулы. – Ни мужика, ни детей, вот и бесишься, старая дева! Ноги нашей тут больше не будет!
Мать поспешила за сестрой, так и не подняв глаз на дочь.
Марина дождалась, пока за ними хлопнет калитка. Провернула ключ в замке. Затем подняла упавшую табуретку и неспешно помыла чашки.
Тишина в доме стояла абсолютная, плотная и тёплая. И эта тишина принадлежала только ей.
Ещё читают:
Ставьте 👍, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать еще больше историй!