Тридцать восьмую годовщину Октября в поселке отмечали торжественно. Степан Иванович горевал, что клуб еще не построили. Приходилось обходиться без него. Торжественную часть, митинг, собрали на улице возле конторы. Соорудили небольшую трибуну для выступающих, украсили ее красными лентами, рядом поставили флаги.
На празднование приехали представители из города. Легковушка подкатила к самому началу митинга. Директор уже подумывал, что придется начинать без них. Люди собрались ко времени, А ноябрь уже давал себя знать. Морозно и ветрено. Хорошо хоть накануне выпал снежок, совсем немного, но он смягчил холод замерзшей давно земли.
Из машины вышли четыре человека. Среди них Лёнька узнал своего знакомого из горкома, Виктора. Тот тоже увидел Леонида среди руководства совхоза, помахал ему рукой.
Начальство приехало не просто поздравить рабочих с праздником. Они приехали вручить совхозу Комсомольская степь переходящее красное знамя по итогам уборочной. Совхоз по всем показателям вырвался на первые позиции, поэтому вручение знамени было вполне заслуженной наградой.
Было сказано много добрых слов, высказана благодарность всем работникам совхоза, которые работали с утра до ночи, убрали весь урожай и сохранили его. Ветер полоскал красное полотнище, вышитое золотыми буквами. И каждый чувствовал себя причастным к этой победе. И у каждого на душе было светло и радостно от этого.
Потом награждали особо отличившихся тружеников. Степан Иванович вздрогнул, когда его имя назвали первым. Не ожидал директор никак, что труд его правительство оценит так высоко. К военным наградам добавилась еще одна, полученная в мирное время. Медаль “За освоение новых земель” украсила его грудь.
- Спасибо. Спасибо партии и правительству за высокую оценку моего вклада в освоение целины.
Голос директора предательски дрогнул, когда он говорил эти слова. Потом вручали грамоты ударникам производства. Не обошли вниманием Алексея и Леонида. Оба получили грамоты от обкома комсомола.
Но даже не этого события ждали люди. Хотя они искренне радовались, что их заслуги были отмечены. Ждали другого. Незадолго до праздника эта новость поползла по поселку. Официально никто об этом не говорил, но ведь всегда найдется человек, который все знает. Ждали, что подключат электричество. Столбы уже давно стояли и провода были натянуты.
На трибуну поднялся приезжий мужчина. Он торжественно объявил.
- Сегодня в поселке Комсомольская степь состоится историческое событие. Запомните этот день, товарищи. Сегодня в ваш поселок пришло электричество. Запомните этот момент, расскажите потом своим детям, внукам. С этого дня ваша жизнь изменится.
Собравшиеся на митинг люди захлопали в ладоши, кто-то крикнул “ура!”. А мужчина спустился с трибуны, подошел к столбу, стоящему возле конторы и щелкнул выключателем. В свете дня многие даже не заметили, как наверху под жестяным плафоном зажглась лампочка. Только присмотревшись можно было увидеть, что накалилась вольфрамовая пружинка, светит. Вот тут то и началось настоящее ликование.
После этого выступал директор, он объявил, что поскольку у них пока нет клуба, то вечером будут организованы танцы в столовой. Хотя он и сомневается, что там поместятся все желающие, но что делать, приходится праздновать пока так.
Опять радостные крики. Пока тепло было, молодежь устраивала стихийные танцы возле столовой, прямо на улице. Но сейчас, на ветру да на холоде много не натанцуешь.
Катя на митинг не ходила. Ветер и холод, куда она с Наденькой пойдет. Вот уж придет Лёня, все расскажет, что там было. А ей и так дома хлопот хватает, У Нади лезут зубы. Она целыми днями куксится, сует кулачки в рот и яростно их грызет. И температура порой поднимается. И не ест ничего.
Пока Наденька забылась во сне, Катя целую гору блинов напекла. Порадовалась, дожили, что муки у них теперь вдоволь, не заглядывай.
Пока пекла блины, вспоминала, как Лёня к матери ездил. Она его тогда надоумила, чтоб муки мешок домой увез. Вот и будет им гостинец. Только он мешок не стал брать.
- Вот еще. Примут за спекулянта. Милиция остановит с мешком-то.
Но все же взял котомочку для матери и поменьше для тетки Паши. Потом, когда приехал, рассказывал, как радовались они такому подарку. Особенно тетка Паша. Она ведь не больно в магазин ходит, в очередях толкаться сил уж нету. Придет когда там и нет ничего, все расхватали. Она даже всплакнула, когда Лёня ей муку принес.
Потом, перед тем, как уезжать ему, принесла тетка Паша сумку.
- Вот это от меня Катеньке передай. Жалко, что не увиделась я с ней, дитенка вашего не повидала. Оно и правильно. Катя девка разумная, нечего такую даль дите-то тащить. Вот уж приедет, когда подрастет дочка. Только я дождусь ли их, или нет, Бог знает. - сказала она на прощание и слезы покатились из ее подслеповатых глаз.
Наталья с Галей тоже жалели, что не повидались со снохой, с внучкой. Но даже Лёнька, мужик, почувствовал, что обе с облегчением вздохнули, когда увидели, что Кати с ним нет. Стыдно все же им до сих пор за те оговоры. Письма писать это одно, а в глаза поглядеть да покаяться, совсем другое.
Они тоже прислали подарки для Кати. Но приняла она их как-то равнодушно. Все же не забылся тот разговор с Галей в деревенском клубе под Новый год. И забудется ли он когда-нибудь, Катя не знала.
Зато тетки Пашину сумку Катя частенько перебирала. Дешевенькие ситцевые отрезы, белое полотно на наволочки, пуховые носочки для Наденьки, которые ей были очень большие пока. А над деньгами, которые лежали на самом дне, Катя каждый раз плакала. Знала она, что у тетки Паши денег-то никогда не водилось. Как только собирала она их, что продавала.
Лёнька долго не раздумывал, когда увидел, как Катя плачет.
- Чего реветь-то. Надо ей их обратно отправить. Добавить еще, чтоб побольше было.
Катя тогда решила, что правильно он говорит. Только она сперва тетке Паше письмо напишет, объяснит все, чтоб та не обиделась. А потом уж только деньги ей обратно вышлет. Письмо давно улетело в деревню. Только ответа до сих пор не было. И теперь Катя переживала, не захворала ли тетка Паша, или еще чего хуже. Годков то много ей.
Пока блины пекла, все это вспомнилось Кате, словно вчера было.
Дверь распахнулась. В избу вошел Леонид с каким-то мужчиной. Катя не признала его сначала. Да и не удивительно. Видела только на свадьбе своей.
- Здравствуй, хозяюшка. С праздником Великого Октября тебя! Не признала?
Катя пригляделась. Виктор, конечно же это он. И как она его не узнала. Хоть виделись мало, но он многое сделал для ихней семьи.
- Виктор. Признала конечно. Проходи. У меня как раз блины горячие. Давайте за стол. Замерзли, чай, на улице-то.
Виктор ответил, что зашел только поздороваться. Но кто же от блинов откажется. За столом разговор шел о совхозе, о том сколько много еще нужно сделать. Виктор вроде как невзначай обронил, что Степана Ивановича высоко ценят в управлении. Ходят слухи, что его хотят забрать к себе.
- А как же мы без директора? - удивилась Катя.
- Нового поставят. Да у вас у самих кандидатов хоть отбавляй. Взять твоего Леонида или Алексея. Чем не директора.
Катя даже не поняла, шутит Виктор или серьезно говорит. Какой из Лёни директор. Молодой совсем еще. Да и Алексей тоже.
А потом Лёнька вспомнил главное. Он же ничего не сказал жене, что у них в поселке электричество загорелось. Осталось только в избе проводку сделать, да подключить.