Катя, не торопясь, шла по проселочной дороге. Она толкала перед собой коляску, ту самую, только совсем уже обшарпанную, с ржавыми колесами, поцарапанными боками. Кроме ее Надюшки в этой коляске выросло еще двое деток, Верин Алешка и Манечкина Наташка. Наташка бы еще до сих пор пользовалась этой каретой, только вот родившийся в конце весны Мишка, спутал ее планы. Именно он сейчас посапывал, сытый и довольный, что мама наконец-то уделила персональное внимание ему, а не всем детям в яслях одновременно.
Хотя и сейчас вокруг нее прыгала на одной ножке Надя, а впереди, словно охранник, на палочке скакал Андрюшка и воинственно размахивал прутиком, словно саблей. Как и подумала тогда Катя, когда познакомилась с ним и его мамой, похожей на девочку, дети подружились. Все время вместе. Вот и сейчас Андрей увязался за Надей.
Они прошла через весь поселок, который за эти году разросся и приблизился к кладбищу. Еще совсем немного пройти вдоль поля и вот она, заветная оградка.
Прошло пять лет, много воды утекло за это время, много произошло событий, хороших и не очень. Жизнь ведь она такая, то лицом к тебе повернется, а то и боком. Вот и холмики новые появились, кресты. У Сережи тут соседи появились.
Катя вздохнула. Вроде и не должно быть их столько тут. Живут-то в поселке в основном молодые люди, а вот поди ж ты. Катя присела на скамеечку. Сколько раз она тут сиживала. Время притупило боль. Уже не было той острой тоски. Но все равно Катя ходила сюда посидеть, собраться с мыслями, подумать о прошлом и о будущем. Здесь тихо и спокойно, только ветер раскачивает колосья через дорогу.
Катя наказала дочке, чтоб не убегали в поле, там и заблудиться им недолго.
- Нет, мама, мы только тут, возле тебя. Я ведь знаю, что нельзя в пшеницу зря заходить. Это же хлебушек растет. Нельзя его топтать. - откликнулась дочка.
Катя прикрыла глаза. Воспоминания нахлынули лавиной. Пять лет прошло уже, а помнится все, словно вчера это было. Слова Виктора о том, что Степана Ивановича собираются перевести в область, в управление, оказались пророческими. Только не за один день и не за два это случилось.
Перевести это пол дела. Надо было подобрать ему достойную замену. Директор сразу тогда заявил начальству городскому.
- А что искать то. Лучше Леонида Степановича вы кандидатуру не найдете. Хоть и молодой парень, а всей душой за совхоз, за землю радеет. Политику партии понимает и поддерживает. Только вот не в рядах КПСС еще, так это дело поправимо. Достоин коммунистом быть. Этот не подведет.
Вскоре Лёню вызвали в управление, к начальнику. Степан Иванович помалкивал, что рекомендовал его на свое место. Вдруг там что то не срастется, зачем раньше времени парня тревожить. Лёнька ехал и думал, зачем он начальству понадобился. До посевной еще вроде далеко, грехов особых за собой он не чувствовал.
Предложение о назначении его директором в совхоз Комсомольская степь было для него как снег на голову.
- Я же еще молодой совсем, чтоб руководить таким хозяйством. Опыта у меня мало. - вырвалось у него сразу.
- Ничего, опыт со временем придет. Зато хватка у тебя хозяйская. И Степан Иванович о тебе хорошо отзывается. Считай совхоз с самого начала поднимали вы с ним вместе. Уже опыта поднабрался. Ну а если знаний маловато, на курсы пошлем, подучишься.
Начальник управления еще долго беседовал с Лёнькой. Он не уговаривал. Он хотел сам убедиться, что тот думает, чем дышит, какие стремления у этого парня.
Постепенно Лёнька освоился в этом большом кабинете с массивными столами и мягкими креслами. Разошелся, разговорился. Что-что, а говорить-то он был всегда горазд. Вот и тут вроде и забыл, что он только агроном еще. Говорил о том, что надо сделать в совхозе в первую очередь, о фермах и школе, о строительстве жилья и клуба, о больнице, которую давно уже надо построить, да нехватка материалов и рабочих рук сдерживает все планы.
После того, как они закончили беседовать, начальник был уверен, что прав был Степан Иванович, лучше кандидатуры на его место им не найти. А что молодой, так этот недостаток сам по себе скоро исправится, не увидишь как.
Домой Лёнька приехал полный впечатлений. Гордость и страх все перемешалось внутри. С одной стороны страшно, сможет ли он продолжить то, что делал директор. А с другой стороны не он ли подталкивал Степана Ивановича вперед. Ведь чего уж скрывать, многие предложения по развитию совхоза исходили от него, простого агронома.
- Лёнь, ты чего какой то не такой? - спросила его Катя, как только он вошел в избу.
- Катя, мне предложили директором совхоза стать.
Катя к этому сообщению отнеслась спокойно. Еще когда Виктор вроде как в шутку отметил, что Лёня или Алексей вполне могут встать на это место, она подумала, что Лёня-то как-то больше подходит для этого. Алексей уж больно спокойный что ли. А тут надо на одном месте дыру вертеть.
- А я так и подумала, - ответила она и улыбнулась своей улыбкой, которая всегда заводила Лёньку.
Под новый год пришел приказ о переводе Степана Ивановича в управление сельского хозяйства области. Второй приказ гласил о назначении Леонида Степановича директором совхоза Комсомольская степь.
Отмечали назначение Леонида директором и новый пятьдесят шестой год в избушке у Лёньки. Собрались все друзья. Тесно в избенке, да как говорится в тесноте да не в обиде. В избенке стряпать на компанию места нет.. Каждая что-то дома наготовила, принесла с собой.
Впервые за все время, что жили они здесь, друзья собрались такой компанией. Почему-то раньше так никак не получалось собраться. Было весело и немного шумно. Катя изредка просила, чтоб говорили потише, а то Наденку разбудят. Только в этой праздничной суматохе ее никто не слышал. Костик мужественно дождался боя курантов. Он не понимал еще, отчего сегодня такое веселье, взрослые смеются и радуются, но вся эта праздничная суматоха ему нравилась. Он восседал на руках у папы Алеши и смотрел на всех счастливыми глазами.
В двенадцать часов по местному времени из черной тарелки радио, висящей на стене, послышался бой курантов. “Ура!” шепотом прокричали собравшиеся за столом, и чокнулись стаканами с красным вином.
Манечка, хоть и старалась казаться веселой, но это у нее плохо получалось. С тоской она глядела на выпирающий Верочкин животик. С грустью думала, за что ей такое наказание. Семья без детей. Хоть Митька и говорит, что им и вдвоем хорошо, но она видит же, как он смотрит на Костю, как умилялся и разговаривал с Наденькой, когда они пришли и малышка еще не спала.
Манечка даже в город съездила. Позабыла про свое стеснение, попросила Катю, чтоб та подсказала ей, куда в городе сходить провериться. Катя, не минуты не сомневаясь, дала ей адрес роддома, в котором работала и жила.
- Найдешь там врача Краснову Ирину Николаевну. Скажешь, что из совхоза Комсомольская степь приехала. Она очень хорошая. Сколько времени со мной возилась, все инструкции нарушала. Она обязательно тебе поможет.
Манечка даже Митьке своему не сказала, что в городе хочет к врачу сходить. Поехала с отчетами, заодно и в роддом сходила. Ирина Николаевна и вправду приняла ее хорошо. Сперва расспросила про Катю, про то, как они там устроились. О том, что Сережи больше нет, она уже знала. Катя ей написала сама, когда в себя пришла.
Только потом Манечка о своей проблеме заговорила. Ирина Николаевна осмотрела женщину, расспросила все, что надо . Закончила осмотр.
- Здорова ты, никаких отклонений я не увидела. Бывает так. Может у мужа какие-то проблемы. А может просто время ваше еще не пришло. Не отчаивайся раньше времени. - Она задумалась, словно решала сказать что думает или не стоит. Все же решила. - Раньше женщины Богу об этом молились. Теперь оказалось, что нет его. Молится некому стало. А у нас на Алтае раньше к шаманкам ходили. Говорят помогали. Это я тебе просто так говорю, не подумай чего. Теперь только на себя надо надеяться. Все у тебя хорошо будет. На себя надейся.
Женщины распрощались. Манечка всю дорогу домой думала о словах Ирины. В Бога она с детства не верила. А про шаманов даже и не слыхала. Приходилось надеяться только на себя, как Ирина Николаевна сказала.
Благодарю доброго человека за донат. Очень приятно, что мой труд ценят.