Для кого-то этот дом – просто обрамление выхода со станции метро «Библиотека имени Ленина». Кто-то его знает как дом с кассами Кремлевского дворца. Для некоторых это просто-напросто здание напротив Манежа. А у кого-нибудь он вызовет ассоциации с питерской архитектурой и побудит лишний раз обернуться на бывшую гостиницу «Петергоф» на противоположном углу перекрестка.
Хотя на самом деле он чрезвычайно, исключительно московский.
А еще у этого дома целых три адреса: Моховая, 16, Манежная, 13 и Воздвиженка, 1.
Но совершенно особенным образом он смотрится над зубцами Троицкого моста, когда возвращаешься к башне Кутафье после новой кремлевской прогулки.
Кстати сказать, кассы Кремлевского дворца в нем располагаются не случайно. Или, как минимум, их нахождение здесь символично… и вот почему. Этот дом со скругленными углами, а точнее, пока еще только два его этажа с мезонином в 1836-1838 годах построил…
…Участник возведения Большого Кремлевского дворца Александр Логинович Торлецкий
Это был купец, коммерции советник и потомственный почетный гражданин, строительный подрядчик и владелец кирпичного завода в Лефортовской части. С архитектором Тоном он сотрудничал не только в Кремле, но еще и на постройке Николаевского (ныне Ленинградского) вокзала и других объектов.
Помимо всего перечисленного, являлся он одним из крупнейших поставщиков леса. А поставка материала для инфраструктуры железной дороги Москва – Санкт-Петербург стала для него одним из крупнейших, ключевых заказов.
С Кремлем, правда, получилось некрасиво. Обычная цена кирпича в то время была 12 рублей 50 копеек за тысячу, а Александр Логинович поставлял Константину Андреевичу Тону ту же тысячу по 15 рублей. И, как говорят, при явном попустительстве самого архитектора.
А Николаевская «чугунка» врезалась в народную память благодаря запрещенному цензурой стихотворению Николая Некрасова «Железная дорога».
«...Мы надрывались под зноем, под холодом,
С вечно согнутой спиной,
Жили в землянках, боролися с голодом,
Мерзли и мокли, болели цингой.
Грабили нас грамотеи-десятники,
Секло начальство, давила нужда…
Всё претерпели мы, Божии ратники,
Мирные дети труда!
Братья! Вы наши плоды пожинаете!
Нам же в земле истлевать суждено…
Всё ли нас, бедных, добром поминаете
Или забыли давно?..
...Эту привычку к труду благородную
Нам бы не худо с тобой перенять…
Благослови же работу народную
И научись мужика уважать.
Да не робей за отчизну любезную…
Вынес достаточно русский народ,
Вынес и эту дорогу железную –
Вынесет всё, что Господь ни пошлет!
Вынесет всё – и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.
Жаль только – жить в эту пору прекрасную
Уж не придется – ни мне, ни тебе...»
Впрочем, именно эти слова относились не к нему, а к строителю дороги, графу Петру Андреевичу Клейнмихелю. Торлецкому же «посвящались» другие строки:
«…В синем кафтане – почтенный лабазник,
Толстый, присадистый, красный, как медь,
Едет подрядчик по линии в праздник,
Едет работы свои посмотреть.
Праздный народ расступается чинно…
Пот отирает купчина с лица
И говорит, подбоченясь картинно:
«Ладно… нешто… молодца!.. молодца!..
С богом, теперь по домам – проздравляю!
(Шапки долой – коли я говорю!)
Бочку рабочим вина выставляю
И – недоимку дарю!..»
Да и вообще…
…С Торлецкими все было интересно
Еще Логин Георгиевич, отец Александра Логиновича, участвуя в торгах на строительный подряд в Бобруйской крепости, сильно опустился в цене и выиграл тендер. В результате казна сэкономила 50 тысяч рублей, а Торлецкого представили за это к медали. Однако Комитет Министров, рассмотрев дело, заявил, что выгоды своей подрядчик не упустил, а только лишь сделал так, чтобы гарантированно обойти конкурентов.
Логина Георгиевича медалью не наградили, а впредь было сделано указание подобные решения не почитать ни особой услугой государству, ни пожертвованием.
А в 1824 году обвалились два свода казармы около Слуцких ворот, построенных Торлецким и за прочность которых он отвечал. В наказание Николай Павлович Романов, на то время пока еще великий князь, занимавший при своем царственном брате Александре Первом должность генерал-инспектора инженерной части, обязал купца-подрядчика компенсировать половину ущерба. Вторую половину соразмерно поделил между прочими виновными, в число которых включил архитектора, инспектора инженерного департамента… и самого себя, проглядевшего ошибки в расчетах и одобрившего проект. И выплатил из своего кармана 584 рубля 60 копеек.
Может быть, навариться на поставке стройматериалов для Большого Кремлевского дворца Александр Логинович как раз и решил, вспоминая казус, приключившийся с отцом?
В доме же на Моховой улице Торлецкий прожил до своей смерти в 1865 году и…
…Оставил его в наследство сыну Александру Александровичу
И вот о сыне его сказать ничего предосудительного уже не получится. Московский выборный и гласный Московской городской думы, книгоиздатель и один из первых московских фотографов, меценат и один из директоров Московского отделения Императорского Русского музыкального общества.
Дружил с Петром Ильичом Чайковским (который часто бывал у него в этом доме в гостях), композитором и пианистом Антоном Григорьевичем Рубинштейном, Сергеем Михайловичем Третьяковым, музыковедом и меценатом князем Николаем Петровичем Трубецким. Сам жертвовал крупные суммы на развитие музыкального образования в России, принимал активное участие в создании Московский Консерватории.
(9 фото)
Его супруга Елена Григорьевна Торлецкая, урожденная Терехова, являлась соучредительницей «Общества поощрения трудолюбия», вместе с Александрой Стрекаловой содержала на свои средства ряд дешевых столовых, в том числе Народную столовую для бедняков на Хитровом рынке, где питалась 1000 человек.
В 1873 году Торлецкие открыли здесь типографию Общества распространения полезных книг. А в 1894 году дом этот…
…Продали князю Григорию Григорьевичу Гагарину
Тот прожил в нем до 1912 года, после чего превратил дом в доходный. А для этого решил увеличить полезную площадь и пригласил архитектора Александра Александровича Андреевского надстроить еще два этажа.
(3 фото)
Среди квартирантов Гагарина, помимо прочих, были врач-ординатор Старо-Екатерининской больницы Роберт Лазаревич Герценберг и композитор, ученик Римского-Корсакова Александр Тихонович Гречанинов.
Хотя, есть сведения, что еще в те времена, когда домом владели Торлецкие, часть его занимала семья архитектора Чичагова: Николай Иванович и его сыновья Дмитрий Николаевич и Михаил Николаевич. Впрочем, Николай Иванович также сотрудничал с архитектором Тоном и на строительстве храма Христа Спасителя, и Большого Кремлевского дворца, и в восстановлении здания Арсенала.
А в начале 1870-х здесь проживала актриса Гликерия Николаевна Федотова.
В 1917 году, с приходом советской власти…
…Дом передали Коминтерну
И в нем в разные годы жили и трудились итальянский философ, журналист и политический деятель Антонио Грамши, министр иностранных дел Венгерской советской республики Бела Кун и вьетнамский революционер Хо Ши Мин.
Кстати сказать. Если вернуться к самому началу моей статьи, то я не упомянул еще одно, с чем у некоторых москвичей, и немалого их числа, ассоциируется этот дом. Помимо касс Государственного Кремлевского дворца, в нем открыт книжный магазин «Достоевский» – настоящий книжный клуб с читальным залом и кофейней.
(12 фото)
А перед его фасадом установлен необычный памятник, который изображает молодого Федора Михайловича, присевшего почитать пушкинского «Бориса Годунова».
(5 фото)
Скульптура, надо сказать, совсем не пафосная, а какая-то «народная». Милая и уютная.
* * *
Большая и искренняя благодарность каждому, кто дочитал до конца. Буду очень рад вашим оценкам, репостам и комментариям. Они помогут другим читателям находить мои заметки.
Напоминаю также о канале Тайного фотографа Москвы в мессенджере MAX:
https://max.ru/secret_photograph
И конечно, не пропустите новые истории, ведь продолжение следует!