Книга 1. Квартирный вопрос. Часть 2: Общий счёт
Тишина после падения Брусникина длилась секунды, но Антону показалось, будто он провалился в немую, густую пустоту. Язык нащупал во рту холодный, жирный кусочек надкушенной сосиски. Глотательный рефлекс уже сработал.
«Нет», - отчаянно подумал он. Мозг, отделившийся от тела, застыл где-то под потолком кухни.
Он резко наклонился и выплюнул мясную кашицу на пол. Потом, не думая о приличиях, сунул два пальца в рот, пытаясь вызвать рвоту. Не вышло. Тошнота подкатила комом, но это был ужас, а не яд. Пока что.
- Что вы делаете?! - взвизгнула Ольга Петровна. Её усталое лицо исказил чистый испуг. - Он… он же…
- Успокойтесь, - раздался ровный, ледяной голос Веры Семёновны. Она не встала со стула. - Констатируем факт: Льву Анатольевичу стало плохо. Нужна «скорая».
- Я позвоню! - оживился студент Артём, хватая телефон. Он тыкал в экран, подносил аппарат к уху, и его лицо постепенно бледнело. - Нет сети. Вообще. Ни одной палочки.
- В этом колодце никогда ничего нет, - прошипел Цыпкин. Он стоял над телом, но не касался его. - Надо кричать в окно.
Он бросился в коридор, к парадной двери. Антон, давясь слюной, услышал грохот, скрежет и ругательство.
- Заперто! Наглухо! - крикнул оттуда Цыпкин. - Кто закрыл на задвижку?!
Все взгляды повернулись к Вере Семёновне. Та медленно отпила глоток воды.
- Я. В девять. По правилам. Чтобы ночью не таскались кто попало. Открывается изнутри ключом. Ключ, - она сделала паузу, - у Льва Анатольевича. Он отвечал за казну.
Антон оторвал взгляд от своего плевка на паркете. Его ум, привыкший к порядку, начал работать, отсекая эмоции. Факты:
- Мужчина мёртв. Это не попёрхивание. Цвет лица, звук падения… Антон видел смерть раз - у деда в деревне. Было похоже.
- Он отравился тем, что ел. Общим блюдом.
- Он, Антон, тоже ел. Но жив. Значит, яд был не во всей капусте, а в конкретной порции. Или в сосиске.
- Они заперты. До утра. С трупом и с убийцей.
Екатерина Самойлова тихо плакала в фартук. Артём тыкал в телефон. Ольга Петровна бормотала: «Господи, Господи…» Цыпкин вернулся, пунцовый от бессилия.
- Значит, так, - сказал он, стараясь говорить властно. - Пока не рассвело, мы никуда. Не паниковать. И не трогать ничего.
- Кроме того, что уже тронули, - тихо сказала Вера Семёновна. Её взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользнул по Антону и по плевку на полу.
«Она думает, я пытался скрыть улику», - понял он.
- Он первый начал! - вдруг выкрикнула Самойлова, указывая на Антона. Все вздрогнули. - Он выплюнул! Он знал! Он чужой! Кто его знает, зачем он тут!
Антон почувствовал, как все взгляды впиваются в него, колючие. Он сделал то, что умел в стрессе. Заговорил правду. Невнятную, но правду.
- Я… я не знал. Увидел пятно. На его пиджаке. Ржавое. Подумал… А потом я уже надкусил. Испугался. - Он говорил, глядя в стол. - Выплюнул, потому что испугался. Я не хочу умирать. Я кота дома кормить должен.
Последняя фраза прозвучала так нелепо и искренне, что напряжение дрогнуло. Цыпкин фыркнул.
- Какой кот? О чём ты?
- У меня кот. Марат. Он ест по расписанию, - честно объяснил Антон.
Вера Семёновна вдруг откашлялась. Или это был сдавленный смешок?
- Пятно, говоришь? - переспросила она. - Покажи.
Антон встал и, стараясь не смотреть на лицо Брусникина, наклонился над его рукавом. Пятно было отчётливо видно - маленькое, коричневатое.
- Йод? - предположил Артём, заглядывая через плечо.
- Возможно, - кивнула Горохова. - Лев Анатольевич вчера что-то разлил у себя. Возился. Мог запачкаться.
- Так это же… - начала Ольга Петровна.
- Это ничего не значит, - оборвал её Цыпкин. - Значит, запачкался. Дело в том, что кто-то из нас его отравил. Капусту готовили вместе!
- Сосиски варили в одной кастрюле, - поправила Горохова спокойно. - Но раскладывали по тарелкам отдельно. Капусту тушила я, но мешали все, когда я отходила.
Она произнесла это так, будто сообщала прогноз погоды. Последние надежды на случайность рухнули.
- Я не трогал! - заявил Цыпкин.
- Я только солила… - заплакала Самойлова.
- Я поздно пришёл! - сказал Артём.
- Я накрывала, - прошептала Ольга Петровна.
Антон молчал. Он помогал перенести кастрюлю. Подавал Самойловой половник. Пробовал капусту на соль по просьбе Брусникина за пять минут до ужина. Ложка была одна.
- Значит, яд мог быть в тарелке, - сказал он вслух. - Или на сосиске. Их клали сверху.
Он посмотрел на свою тарелку. Надкушенная сосиска лежала в лужице сока. Остальные тоже разглядывали свои порции.
- Стоп, - Артём вытащил телефон. - У меня… я начал запись. Хотел снять наш ужин. Для себя. Начал, когда все сели!
Все уставились на светящийся экран. Артём дрожащими пальцами листал меню.
- Вот… Вот. Начало. Лев Анатольевич говорит тост…
Он поставил телефон на стол подальше от трупа. Все, кроме Веры Семёновны, столпились. На экране - стол сбоку. Брусникин произносит тост. Камера на уровне груди Артёма.
- Смотрите, - прошептал Антон. Его внимание зацепилось. - Тарелки пустые. Ещё не разложили.
На экране Горохова и Самойлова вносят кастрюлю и миску. Начинается раздача. Движения быстрые. Капусту - половником, сосиски - вилкой. Антон следил за вилкой. Она опускалась в миску и переносилась к тарелкам. Одна - Цыпкину. Вторая - Ольге Петровне. Третья…
Вилка зависла над тарелкой Брусникина. Рука с вилкой (рука Самойловой) дрогнула. В кадр попадает рукав пиджака Льва Анатольевича. Он что-то говорит, машет рукой, и манжета с пятном касается края его тарелки.
- Контакт, - хрипло произнёс Цыпкин. - Он сам! Сам испачкал тарелку!
- Но это йод! - воскликнула Ольга Петровна. - Йодом не отравишься!
Антон не слушал. Его взгляд был прикован к экрану. После того как рукав мелькнул, Самойлова быстро положила Брусникину сосиску. Странно - не сверху, а сбоку, касаясь края тарелки. Того места, куда прикоснулся пиджак.
Запись длилась ещё минуту. Артём выключил её. Все молчали.
- Значит, он отравился тем, что было на пиджаке, - подвела черту Вера Семёновна. - Попало в еду. Нечаянно. Трагическая случайность. - Она посмотрела на Самойлову. - Ты, Катя, клала сосиску, могла задеть.
Екатерина Самойлова стояла белая как мел, беззвучно шевеля губами.
«Нет, - думал Антон, глядя на пол. - Не случайность».
Он заметил то, чего не было в кадре. Когда вилка с сосиской для Брусникина зависла, он видел это со своего места. Видел, как другая рука - не Самойловой, а чья-то ещё, быстрая, - мелькнула над миской. Ему показалось? Тень? Или…
Он поднял глаза и встретился взглядом с Игнатом Цыпкиным. Тот смотрел на него не с ненавистью, а с холодным, оценивающим интересом. Будто понял, что Антон что-то видел.
А на полу, рядом с плевком, лежала крошечная блестящая точка. Как осколок. Или как чешуйка.