Звонок раздался в девять вечера. На экране высветилось имя Вари, и Саша машинально нажал на зеленую кнопку.
— Сашенька, я еще часа два задержусь. Годовой отчет никак не сходится, директор просит доделать сегодня. Не жди меня, ложись спать.
Голос извиняющийся. Как обычно.
— Хорошо, — только и успел сказать Саша, потому что она уже отключилась.
Он посмотрел на контейнеры в холодильнике. Курица с овощами, которую он готовил вчера, так и осталась нетронутой. Надеялся, что сегодня вечером они наконец поужинают вместе.
Не вышло. Теперь эта курица так и простоит в холодильнике, пока не испортится. Как всегда последние месяцы.
Варя работает аудитором уже четыре года. Раньше она приходила домой измотанная, падала на диван, просила массаж. Жаловалась на начальство, на клиентов, на бесконечные правки в отчётах. Они могли час обсуждать её рабочий день, и Саша всегда слушал, поддакивал, давал советы.
Но постепенно всё изменилось. Варя стала другой.
Она по-прежнему уходила в восемь утра и возвращалась после десяти вечера. «Аудиторская компания — не детский сад, — объясняла она. — Клиенты не ждут».
Саша кивал, потому что сам работал в банке и понимал, что такое завалы и дедлайны. У него самого бывали недели, когда он торчал в офисе допоздна, разбирая кредитные заявки и проверяя документы.
Но что-то не давало покоя.
Теперь она возвращалась отдохнувшая, будто только что из салона. От неё пахло каким-то незнакомым парфюмом — точно не тем, что он дарил на день рождения.
Волосы всегда уложены, маникюр безупречный. И главное — она перестала рассказывать о работе. На вопросы отвечала односложно: «Нормально. Устала. Завтра расскажу». Но завтра не наступало.
— Откуда столько новых вещей? — однажды спросил он.
— Распродажи, — коротко ответила Варя. — У нас теперь дресс-код строгий.
Саша промолчал тогда. Но заноза засела глубоко. Он начал замечать детали. Новые вещи, которых не было в шкафу месяц назад. Серьги, которые он не дарил.
Она говорила, что купила сама, на распродаже. Но откуда деньги? Их общий бюджет был расписан до копейки — ипотека, коммуналка, продукты. На распродажи не оставалось.
В пятницу вечером он решился. Варя снова позвонила в девять: «Задерживаюсь, отчёт горит». Саша надел куртку и поехал к её офису. Здание на окраине делового района, серое, с огромными стеклянными окнами. Он припарковался напротив и стал ждать.
Десять вечера. Одиннадцать. Свет в окнах постепенно гас. Людей становилось всё меньше. В половине двенадцатого здание совсем опустело. Окна не горели. Саша позвонил Варе.
— Когда освободишься?
— Еще минимум час, — устало выдохнула она. — Иди спать, не нужно меня ждать.
Он сидел в машине еще сорок минут. Никто не вышел. В здании не горело ни одно окно. Саша завел двигатель и поехал домой. Всю дорогу в голове крутился один вопрос: где она?
На выходных Саша не находил себе места. Варя весь день валялась на диване с планшетом, листала что-то, улыбалась. Он предложил съездить за город, но она отмахнулась: «Устала, хочу просто полежать».
— Ты всю неделю пропадала на работе, — не выдержал он. — Может, хоть в выходные куда-нибудь съездим?
— Я устала! Хочу просто полежать.
— Именно потому и надо отдохнуть, сменить обстановку.
— Саша, отстань, пожалуйста. У меня голова болит.
Он отошёл на кухню, поставил чайник. Варя никогда раньше не огрызалась так. Раньше они каждые выходные куда-то ездили — в музеи, в парки, на дачу к его родителям. Теперь она только лежала с планшетом.
В понедельник он позвонил в офис Вари. Попросил соединить с Варей Кузнецовой из отдела аудита.
— Минуточку, — ответил женский приятный голос.
Пауза затянулась. Саша слышал, как по ту сторону провода стучат по клавишам.
— Простите, но у нас никто с таким именем не работает. Может, вы ошиблись компанией?
— Нет, я точно знаю, — настаивал Саша. — Она у вас уже четыре года. Отдел аудита.
— Сейчас проверю по базе... Действительно, была такая сотрудница. Уволилась восемь месяцев назад. В июле.
У Саши свело живот.
— Спасибо, — пробормотал он и отключился.
Восемь месяцев. Варя каждый день уходила на работу, которой уже не существовало. Возвращалась поздно вечером. Говорила про отчёты, дедлайны, директора. Всё это время она врала. Каждый день. Каждый вечер. Каждый раз, когда он спрашивал, как дела.
Куда она ходила всё это время?
Руки тряслись, когда Саша открыл банковское приложение. Варя продолжала переводить ему деньги на общие расходы, как всегда. Значит, деньги у неё были. Откуда? Если она не работает уже восемь месяцев?
Во вторник утром Саша взял отгул. Сказал на работе, что плохо себя чувствует. Варя ушла в обычное время, в восемь утра. Саша быстро оделся и выехал через пару минут следом.
Она ехала не в сторону офиса. Свернула в центр, потом в тихий спальный район, где стояли новые дома премиум-класса — те самые, на которые они с Варей когда-то смотрели в интернете и мечтали: «Вот бы нам такую квартиру». Остановилась у одного из них, прошла внутрь.
Саша вышел из машины. Пульс участился. Он подошёл к подъезду. Варя зашла в четвёртый подъезд.
Он не знал, сколько простоял на улице. Может, час, может, больше. В голове был туман. Мысли путались, натыкаясь друг на друга.
Она к кому-то приехала? В такой дом? У неё кто-то есть?
Ответ пришёл сам собой, страшный и очевидный. У неё кто-то есть. Кто-то с деньгами.
Домой Саша вернулся днём. Весь остаток дня он ходил по квартире, не находя себе места. Вари не было.
Он сидел в темноте, не включая свет. Ждал.
В половине второго ночи щёлкнул замок.
— Ты не спишь? — удивлённо спросила Варя, включая торшер.
Она выглядела отдохнувшей. Счастливой. Глаза блестели, на щеках румянец. Такой она не была уже давно — с ним.
— Не сплю, — ответил он ровным голосом. — Где ты была?
— Ну, я же говорила, задержалась на работе. Отчёт...
— Хватит.
Варя замерла.
— Ты уволилась восемь месяцев назад, — продолжал Саша. — Я звонил в твою компанию. Я знаю.
По её лицу что-то скользнуло — испуг, вина, облегчение? Он не понял. Потом она выдохнула и опустилась в кресло.
— Да, — тихо сказала она. — Я уволилась.
— Зачем ты врала?
— Потому что... — Варя запнулась. — Потому что я не хотела тебе рассказывать.
— О чём рассказывать?! — голос Саши сорвался на крик. Он не собирался кричать, но не смог сдержаться. — Восемь месяцев, Варя! Восемь месяцев ты каждый день уходила неизвестно куда и врала мне!
Она молчала. Саша подошёл ближе.
— Я видел, куда ты ездишь. Новый дом в спальном районе. У тебя там кто-то есть?
Варя вскинула голову. В её глазах мелькнул страх.
— Откуда ты...
— Я следил за тобой, — перебил он. — Потому что ты каждый день врёшь мне в лицо. И я хочу знать правду. Кто он?
Повисла тишина. Саша ждал ответа, чувствуя, как напряжение растёт с каждой секундой. Он хотел, чтобы она сказала, что всё не так. Что у неё есть объяснение. Что он ошибается.
— Его зовут Виталий, — наконец произнесла Варя. — Мы познакомились девять месяцев назад в аэропорту. Я провожала подругу, он возвращался из командировки. Разговорились в кафе. Обменялись номерами. Потом он написал. Он... у него свой бизнес. Несколько магазинов электроники. Он женат.
— И что, у вас там квартира?
— Да. Через месяц после знакомства он снял для меня квартиру. Сказал, что хочет, чтобы я была свободна, не работала. Что он обеспечит меня. Я согласилась и уволилась. Мы встречаемся там по вечерам. Я... целыми днями хожу, куда хочу. На фитнес, в салон, гуляю, встречаюсь с подругами. Читаю. Рисую. То, на что никогда не было времени. Мне нравится. Я чувствую себя...
— Свободной? — с горечью закончил Саша.
— Нужной, — поправила она. — Кому-то действительно нужной.
Он опустился на диван. Ноги не держали.
— Почему ты просто не ушла? — спросил он тише. — Зачем весь этот театр? Зачем каждый день врать про работу?
Варя посмотрела на него, и в её глазах было что-то похожее на жалость.
— Потому что с тобой удобно, Саша. Ты хороший. Ты стабильный. Мне не нужно ни о чём думать. Виталий не может уйти от жены — у них дети, общий бизнес, квартиры. Развод его разорит. Но он даёт мне то, чего ты никогда не давал.
— Что именно? — в горле першило, но Саша заставил себя спросить.
— Ощущение, что я желанна. Что я не просто приложение к твоей жизни. Мы с тобой превратились в соседей по квартире, Саша. Ты даже не замечаешь меня. Когда ты в последний раз спрашивал, как я себя чувствую? Не как дела на работе, а как я? Когда мы в последний раз говорили не о счетах и ипотеке?
Саша молчал. Слова не шли.
— Ты хочешь сказать, что я виноват?
— Нет, — Варя покачала головой. — Ты ни в чём не виноват. Ты просто... ты просто не тот, кто мне нужен. Но я не хотела это признавать. Легче было делать вид. Жить в двух мирах. Здесь — стабильность. Там — счастье.
Утром Саша проснулся на диване. Варя спала в спальне. Всю ночь он лежал без сна, глядя в потолок.
Он оделся и вышел из квартиры.
На улице был холодный мартовский ветер. Саша шёл куда глаза глядят, не разбирая дороги. Мимо их любимой кофейни, где они каждое воскресенье пили капучино. Мимо парка, где он делал ей предложение. Всё это казалось таким далёким, будто было в другой жизни.
Он достал телефон и позвонил адвокату — тот был его однокурсником, они иногда встречались играть в теннис.
— Слушай, мне нужна консультация, — сказал он. — По разводу.
— Серьёзно? — друг замолчал. — Ты с Варей?
— Да.
— Приезжай сегодня в шесть, поговорим.
Вечером, сидя в кабинете адвоката, Саша рассказал всё. Про увольнение, про любовника, про обман. Говорил монотонно, без эмоций, как будто речь шла не о его жизни.
— Квартира на тебя оформлена? — уточнил адвокат, делая пометки в блокноте.
— Да, я её покупал до брака. На свои деньги, ипотеку выплатил сам.
— Тогда проще. Она на квартиру не претендует. Общее имущество — мебель, техника — делите пополам или договариваетесь. Подашь заявление электронно.
Когда Саша вернулся домой, Варя сидела на кухне с чашкой чая. Она выглядела измученной. Лицо осунулось.
— Нам нужно поговорить, — начал он.
— Ты хочешь развода?
— Да.
Варя медленно кивнула.
— Я не буду препятствовать. Мне нужно время, чтобы забрать вещи и найти, где жить.
— Можешь остаться на пару дней, — сказал Саша. — Но мы живём как соседи. Я не хочу больше этого цирка.
— Хорошо.
Они замолчали.
— Знаешь, что самое странное? — вдруг сказала Варя. — Эти восемь месяцев были лучшими в моей жизни. Я делала, что хотела. Никто не контролировал, не спрашивал, где я и с кем. Я была собой. Настоящей собой.
— Значит, со мной ты собой не была, — подумал Саша, но вслух произнёс другое:
— Надеюсь, твой Виталий того стоит.
— Он не стоит ничего, — хмыкнула Варя. — Он трус, который никогда не уйдёт от жены. У него нет смелости что-то менять. Но мне было хорошо. Просто хорошо.
Через два дня Варя съехала. Забрала вещи — два чемодана и три сумки — и исчезла. Саша оформил развод.
Квартира опустела. Он ходил по комнатам, в которых всё напоминало о прошлом. Фотографии на полках — их свадьба, поездка в горы, Новый год у родителей. Варя улыбалась на всех снимках. Счастливая, искренняя.
Или это тоже была игра?
Саша убрал фотографии в коробку. Потом снял со стены картину — абстрактный пейзаж в синих тонах, которую они вместе выбирали в галерее. Переставил мебель. Выбросил подушку с её стороны кровати. Квартира стала другой. Больше никакой лжи.
Прошёл год.
Однажды вечером, когда он возвращался с работы, ему написала Варя. Первый раз за весь год.
«Сашенька, можно увидимся? Поговорить надо».
Он долго смотрел на экран. Потом набрал: «Зачем?»
Ответ пришёл через минуту: «Виталий так и не ушёл от жены. Бросил меня. Квартиру забрал. Я осталась ни с чем. Я поняла, что ошибалась. Можем встретиться? Мне нужно тебе кое-что сказать».
Саша криво улыбнулся. Значит, сказка закончилась. Богатый любовник оказался именно тем, кем и должен был оказаться — временным развлечением, которое надоело. Или жена узнала. Или бизнес пошатнулся, и содержать любовницу стало накладно.
А она теперь вспомнила про удобного, стабильного Сашу. Того, кто платит за квартиру и не задаёт лишних вопросов.
Пальцы зависли над клавиатурой. Он мог написать «да». Встретиться. Выслушать. Может быть, она действительно изменилась? Может быть, это был её урок?
Саша посмотрел в окно. На улице зажглись фонари. Где-то там Варя ждала ответа. Одинокая. Брошенная. Наказанная жизнью за свою ложь.
Ему стало почти жаль её. Почти. Он набрал: «Нет». Нажал «Отправить».
Заблокировал номер. Потому что прощение — это выбор. И иногда самый правильный выбор — не прощать.