Андрей (тридцать семь лет) никогда раньше не лез в мои отношения с семьёй. Девять лет брака прошли спокойно. Он был уравновешенным. Не ревновал. Не запрещал встречаться с подругами. Не контролировал.
Мы с сестрой Верой дружили всю жизнь. Разница в два года никогда не мешала. Я старшая. Вера младшая. С детства были неразлучны. Вместе в садик ходили. Потом в школу.
Когда я вышла замуж мы переехали в другой район. Но виделись с Верой минимум раз в неделю. Иногда чаще. То у меня посидим. То у неё. Она помогала с детьми. Племянники её обожали. А она их.
У Веры с беременностью долго не складывалось. Пять лет попыток с мужем Виталием. Врачи говорили о проблемах со здоровьем. Шансы низкие.
Но она не сдавалась. Жили скромно. Снимали однушку. Я поддерживала её, как могла. Мы с Андреем троих уже родили. Двойняшек Костю и Ваню — им семь лет. И младшего Мишу — четыре годика. Трое мальчишек. Шумные. Активные. Везде лезут.
Вера никогда не показывала зависти к моим детям. Совсем. Наоборот. Помогала мне постоянно. Подарки дорогие дарила на праздники. Сидела с ними, когда нам с Андреем надо было уйти по делам.
Брала их к себе на выходные иногда. Мальчишки у тёти Веры ночевали с удовольствием. Она устраивала им праздники. Пекла торты с ними. Играла в настолки. Водила в кино и парки развлечений.
Андрей к Вере всегда относился нормально. Без особой теплоты, но и не холодно. Здоровался. Разговаривал о погоде, работе, новостях. Иногда пошутит. Они общались спокойно. Никаких конфликтов за девять лет не было.
Поэтому то, что произошло в сентябре, меня шокировало.
Вера пришла к нам в субботу днём, как обычно. Позвонила заранее. Спросила удобно ли. Я сказала конечно приходи. Она принесла мальчишкам подарок — огромный конструктор космической станции. Дорогой. Тысяч за восемь наверное. Коробка здоровенная.
Мальчишки визжали от счастья. Бросились обнимать тётю Веру. Костя даже чуть не сбил её с ног. Она смеялась. Целовала их в макушки. Говорила, что теперь они космонавты.
Андрей вышел в коридор, когда услышал шум. Увидел Веру. Лицо сразу изменилось. Поздоровался коротко. Кивнул только. Даже не подошёл. Посмотрел на часы демонстративно. Сказал, что дела срочные у него. Развернулся. Ушёл в спальню. Закрыл дверь.
Я растерялась. Это было грубо. Вера только пришла. Даже раздеться не успела. А он просто ушёл. Не поздоровался нормально. Не спросил, как дела. Ничего.
Я посмотрела на Веру. Она стояла смущённая. Опустила глаза. Медленно расстёгивала куртку.
— Он на меня сердится? — тихо спросила она. — Я что-то не то сделала?
— Не знаю. Наверное просто устал. Неделя тяжёлая была.
Но это было странное объяснение. Андрей никогда так себя не вёл с гостями. Даже с незнакомыми. А тут родная сестра жены. Которую он знает девять лет.
Мы прошли на кухню. Я поставила чайник. Достала печенье. Мальчишки уже начали собирать станцию. Шумели. Спорили кто, что будет делать.
Вера села за стол. Мы разговаривали час наверное. Выпили по две чашки чая. Съели половину пачки печенья. Вера повеселела. Рассказывала про работу. Про новый проект, который ей дали. Интересный. Ответственный.
Потом она вышла в гостиную к мальчишкам. Помогала им собирать станцию. Объясняла по инструкции, как соединять детали. Мальчишки слушались её. Она умела с ними обращаться. Спокойно. Терпеливо. Не повышала голос. Не злилась, когда они путались.
Андрей вышел из спальни через полтора часа. Посмотрел в гостиную. Увидел Веру сидящую на полу с детьми. Лицо у него стало напряжённым. Он быстро отвернулся. Подошёл ко мне на кухню.
— Мне надо на работу, — сказал он коротко.
— На работу? В субботу?
— Да. Отчёты доделать надо.
— Какие отчёты? У тебя Сергей Петрович по выходным не требует ничего.
— Не он. Я сам хочу. Чтобы в понедельник не висело.
Это было полной чушью. Андрей никогда не был трудоголиком. Работу строго в рабочее время делал. Дома никогда даже ноутбук не открывал. Принципиально. Говорил, что семья важнее отчётов.
— Долго будешь?
— Не знаю. Часа три-четыре наверное.
— Андрей, у нас Вера в гостях. Ты даже не поздоровался нормально.
Он нахмурился.
— Поздоровался. Я спешу. Потом пообщаемся.
Он оделся быстро. Взял ключи от машины. Вышел. Даже не зашёл попрощаться с Верой. Просто хлопнул дверью.
Я подошла к окну. Смотрела, как он идёт к машине. Он дошёл. Сел за руль. Но не завёл двигатель. Сидел минуты три. Смотрел куда-то перед собой. Руки на руле сжаты. Потом резко завёл мотор. Уехал.
Я вернулась в гостиную. Вера сидела с мальчишками. Помогала прикручивать солнечные панели к станции. Но лицо у неё было грустное. Она поняла, что Андрей избегает её.
— Он точно на меня сердится, — сказала она, когда мальчишки отвлеклись на мультик.
— Не знаю Верочка. Правда не знаю. Может на работе что-то. Стресс.
— Он даже не посмотрел на меня. Как будто я чужая.
— Не бери в голову. Поговорю с ним вечером.
Вера уехала через час. Обняла меня на прощание. Сказала спасибо за чай. Извинилась, что помешала. Хотя ничем не мешала. Совсем.
Вечером Андрей вернулся поздно. В десять уже. Дети спали давно. Я сидела на диване. Смотрела сериал. Но не видела, что там происходит. Думала.
Он разделся. Сел рядом на диван. Молчал. Смотрел в телевизор. Я выключила сериал. Развернулась к нему.
— Нам надо поговорить, — сказала я.
— О чём?
— О твоём поведении сегодня.
Он вздохнул. Откинулся на спинку дивана. Закрыл глаза.
— Я устал просто.
— Не ври. Ты странно себя вёл с Верой.
— Я не грубил. Я поздоровался.
— Ты даже не подошёл. Сбежал в спальню через минуту.
— У меня дела были.
— Какие дела? В субботу?
Он открыл глаза. Посмотрел на меня.
— Слушай, мне правда надо было на работу.
— Хорошо. А почему ты даже не попрощался, когда уходил?
Он молчал.
— Андрей, что происходит? Вера что-то сделала?
— Нет.
— Тогда в чём дело?
Он встал. Прошёлся по комнате. Остановился у окна. Стоял спиной ко мне.
— Нам надо поговорить о Вере, — наконец сказал он.
— О чём именно?
— О том, как часто она к нам приходит.
Я опешила. Это было последнее, что я ожидала услышать.
— Раз в неделю. Это нормально.
— Нет. Это слишком часто.
— Слишком часто? Андрей, она моя сестра. Единственная.
— Я понимаю. Но мне кажется ей тяжело видеть наших детей.
— В каком смысле тяжело?
Он развернулся. Посмотрел на меня.
— Ну у неё же своих нет. А она смотрит на наших. Ей наверное больно.
Я нахмурилась. Это звучало абсурдно. Вера сама всегда просилась посидеть с племянниками. Играла с ними часами. Никогда не показывала, что ей тяжело.
— Она сама об этом говорила?
— Нет. Но я вижу. По её глазам. По поведению.
— Что ты видишь?
— Зависть. Она завидует нам.
Я встала. Подошла ближе к нему.
— Зависть? Вера? Ты серьёзно?
— Да. Я давно это замечаю. Просто молчал.
— Молчал девять лет? И вдруг сегодня решил высказаться?
— Сегодня я особенно ясно увидел. Когда она на Мишу смотрела. Такой взгляд был... Такой взгляд был... тяжёлый.
— Тяжёлый взгляд? Андрей, ты несёшь чушь. Вера обожает детей. Она счастлива, когда с ними.
— Наигранно счастлива. А внутри страдает.
— С чего ты взял?
— Я чувствую. Такие люди токсичны. Они завидуют тем у кого всё есть. Это портит атмосферу в семье.
Я опешила окончательно. Токсичны? Андрей никогда не пользовался такими словами. Он вообще не верил в психологию. Называл её лженаукой. А тут вдруг токсичность. Зависть. Атмосфера.
— Откуда это всё вдруг?
— Ниоткуда. Я просто думал много. Читал статьи в интернете. Про бездетных людей. Про их психологию.
— Читал статьи? Про бездетных?
— Да. Там пишут, что такие люди часто испытывают зависть к тем у кого дети есть. И неосознанно вредят семейному счастью.
Я села обратно на диван. Не могла стоять. Андрей читал статьи про бездетных людей. Изучал их психологию. Решил, что Вера токсична.
— Андрей, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю. Я не хочу чтобы она так часто приходила.
— Как часто по-твоему нормально?
— Раз в месяц. Не больше.
— Раз в месяц? Это моя сестра!
— И что? У меня тоже брат есть. Я с ним раз в полгода вижусь. Нормально же.
— Твой брат живёт в Екатеринбурге! За две тысячи километров! Вера в двадцати минутах езды!
— Тем более. Пусть реже приходит.
— Мы семья! Она тётя наших детей!
Андрей скрестил руки на груди. Посмотрел на меня холодно.
— Семья — это я, ты и дети. Остальные — родственники. Дальние. И они не должны постоянно находиться в нашей квартире так часто.
— Дальние родственники? Вера — моя родная сестра!
— Всё равно. Я принял решение. Попроси её приходить реже.
— Нет.
— Что нет?
— Я не буду ей это говорить. Это жестоко. И глупо.
Андрей стиснул зубы. Молчал минуту. Потом резко развернулся. Ушёл в спальню. Хлопнул дверью.
Я сидела на диване до трёх ночи. Думала. Пыталась понять. Что произошло? Откуда такая резкая перемена? Почему именно сейчас? Почему так внезапно?
Утром я позвонила Вере. Просто поболтать. Спросила, как она. Вера отвечала бодро. Никакой депрессии в голосе не слышалось. Никакой зависти. Обычная Вера. Весёлая. Позитивная.
— Хочешь прийти к нам на этой неделе? — спросила я.
— Конечно! В среду можно? Хочу Мише раскраску принести новую. Видела классную с динозаврами. Он же их любит.
— Приходи. Будем рады.
Когда я сказала Андрею, что Вера придёт в среду он побледнел. Буквально. Лицо белое стало.
— Я же просил.
— Я не согласна.
— Это мой дом тоже.
— И мой. Моя сестра имеет полное право приходить сюда.
— Тогда меня не будет в среду дома.
— Как хочешь.
Он промолчал. Но взгляд был тяжёлый. Злой почти.
В среду Вера пришла в шесть вечера. Я открыла дверь. Обняла её крепко. Она была в хорошем настроении. Принесла раскраску Мише, как обещала. Ещё фломастеры специальные. Толстые. Для малышей удобные.
Миша визжал от счастья. Обнял тётю за ноги. Вера его подняла. Покружила. Они смеялись оба.
Андрей вышел из спальни через десять минут. Я не ожидала его увидеть. Думала он уедет. Но он остался. Поздоровался с Верой односложно. Сел в кресло. Включил телевизор. Делал вид, что смотрит новости. Но я видела. Он следил за Верой. Всё время. Краем глаза. Напряжённо.
Вера играла с детьми на полу. Они строили из конструктора космодром. Смеялась. Шутила с ними. Целовала Мишу в макушку, когда он что-то правильно делал.
Андрей смотрел на это не отрываясь. Руки вцепились в подлокотники кресла. Напряжение во всём теле.
Через сорок минут он встал. Подошёл ко мне на кухню. Сказал тихо:
— Мне надо выйти.
— Куда?
— К Боре. Он просил помочь с машиной.
Борис — его лучший друг ещё со школы. Но Андрей никогда не был мастером. Не разбирался в машинах вообще. Даже масло сам не менял. Ездил в сервис.
— С машиной помочь? Ты?
— Да. Он один не справляется.
— Сейчас? В среду вечером?
— Да. Он сказал срочно надо.
— Хорошо.
Он оделся быстро. Вышел. Даже не попрощался с Верой. Просто ушёл.
Мы с Верой поужинали с детьми. Она помогла мне помыть посуду. Потом уложили мальчишек спать вместе. Читали им сказку по очереди. Они заснули быстро. Устали за день.
Мы попили чаю на кухне. Поболтали про работу, про жизнь. Вера уехала в десять вечера. Обняла меня на прощание. Поблагодарила за вечер.
Андрей вернулся в половину двенадцатого. Я сидела в гостиной. Ждала. Читала книгу. Но не воспринимала текст. Мысли крутились. Пять часов он где-то был. Один. Просто ездил по городу видимо. Убегал от ситуации.
— Починил машину Боре? — спросила я, когда он вошёл.
— Да.
— Молодец. Он спасибо сказал?
— Конечно.
— Странно. Борис мне писал час назад. В десять. Спрашивал, где ты. Хотел позвать в бар завтра.
Андрей застыл. Лицо побледнело. Он открыл рот. Закрыл. Молчал.
— Так ты у Бори был или нет?
— Я... был. Он просто... забыл наверное, что я был.
— Забыл, что ты только что у него был? Прямо сейчас? И написал мне через час, что хочет встретиться?
Он стоял молча. Смотрел в пол.
— Где ты был, Андрей?
— У Бори.
— Не ври мне.
Он сел на диван тяжело. Опустил голову в ладони. Молчал минуту. Две.
— Просто ездил. По городу. Один.
— Ездил по городу. Зачем?
— Проветриться. От всего.
— От чего от всего?
Молчание.
— От моей сестры? — спросила я тихо.
Он кивнул. Не поднимая головы.
— Почему тебе невыносимо находиться в одном помещении с ней?
— Не знаю.
— Знаешь. Говори правду.
Он поднял голову. Посмотрел на меня. Глаза красные. Устали в них. И что-то ещё. Страх может.
— Мне... тяжело на неё смотреть, — наконец выдавил он.
— Почему?
— Потому что...
Он замолчал. Отвернулся.
— Потому, что она мне нравится, — сказал он тихо. — Давно. С самого начала нашего знакомства.
Воздух закончился в комнате. Я не могла дышать. Сердце бешено колотилось.
— Что?
— Вера. Она мне нравится. Ещё, когда мы только встречаться с тобой начали девять лет назад. Я видел её на вашей семейной фотографии. Спросил кто это. Ты сказала сестра. И тогда уже... что-то произошло.
Я сидела неподвижно. Смотрела на него. Не верила. Не могла поверить.
— Ты... влюблён в мою сестру?
— Не влюблён. Влечение. Физическое. Я не могу это контролировать.
— Девять лет?
— Да.
— Девять лет ты испытываешь влечение к моей сестре?
— Да. Но я ничего не делал! Клянусь! Я сдерживался! Всегда!
Я встала. Подошла к окну. Смотрела на улицу. Фонари светили жёлтым. Машин мало. Поздно уже.
— Почему ты мне не сказал? Раньше?
— Как я мог? Это же твоя сестра. Я думал пройдёт само. Привыкну. Притерпелюсь.
— Не прошло?
— Нет. Стало хуже. Особенно последний год. Я... начал фантазировать. Во сне видел её. Это стало невыносимо.
Я развернулась к нему.
— И, что ты собираешься делать?
— Ничего. Просто... мне нужно чтобы она реже приходила. Чтобы я мог справиться. Отпустить эти чувства.
— Отпустить? За девять лет не отпустил. А теперь вдруг отпустишь, если она реже будет приходить?
— Попробую.
— А если не получится?
Он молчал.
— Ты тогда, что сделаешь? Признаешься ей?
— Нет!
— Попытаешься соблазнить?
— Нет! Я же говорю! Я хочу избавиться от этого!
Я засмеялась. Горько. Противно.
— Избавиться. Попросив меня отдалить от себя единственную близкую родственницу.
— Это... да. Звучит ужасно. Но ради семьи. Чтобы я не сорвался.
— Не сорвался? Ты боишься, что изменишь мне с моей сестрой?
— Боюсь что... могу не сдержаться. Если она будет часто рядом.
Я села на подоконник. Смотрела на него. Этот человек. Мой муж. Отец моих детей. Девять лет рядом. Девять лет мечтал о моей сестре.
— Ты ей говорил? Хоть что-то намекал?
— Нет. Никогда. Я держался. Вёл себя нормально.
— Она знает?
— Нет. Я уверен. Я контролировал себя. Всегда.
— А сейчас не можешь контролировать?
— Всё труднее. Поэтому я и прошу. Дай мне справиться. Пусть она меньше приходит.
Я встала. Подошла к нему. Остановилась прямо перед ним.
— Ты понимаешь, что ты мне сейчас сказал?
— Понимаю.
— Ты хочешь чтобы я отдалила Веру. Чтобы тебе было легче справляться с влечением к ней.
— Да.
— Ты соврал про зависть. Про токсичность. Манипулировал мной.
— Не специально... просто... не мог же я правду сказать сразу.
— Не мог. Поэтому придумал, что она завидует. Что вредит детям. Что больная.
Он молчал.
— Знаешь, что самое страшное?
— Что?
— Ты не просишь прощения. Ты не каешься. Ты просто хочешь решить проблему. Убрать Веру подальше. Чтобы жить спокойнее.
— Я же признался честно!
— Признался, когда я поймала тебя на вранье про Борю. А если бы не поймала? Продолжал бы врать. Давить на меня. Внушать, что Вера опасна для семьи. Изолировал бы меня от неё постепенно.
Андрей опустил голову.
— Возможно. Да.
— Уходи, — сказала я.
— Что?
— Уходи из дома. Прямо сейчас.
— Куда я пойду? Уже полночь почти!
— К Боре. К родителям. В гостиницу. Мне всё равно.
— На сколько?
— Не знаю. Мне надо подумать.
Он встал медленно. Пошёл в спальню. Собирал вещи долго. Минут двадцать. Я сидела не двигаясь.
Когда он вышел с большой сумкой я смотрела в окно.
— Я позвоню завтра, — сказал он тихо. — Узнаю, как дети.
— Не надо звонить мне. Детям позвони. Им объясни, где ты.
— Что я им скажу?
— Придумаешь. Ты хорошо придумывать умеешь. Про зависть, про токсичность. Придумаешь и про это.
Дверь закрылась. Я осталась одна.
Утром я позвонила Вере. Попросила приехать срочно. Одну. Без Виталия. Она испугалась. Думала, с детьми что-то. Приехала через сорок минут бледная.
Мы сели на кухне. Дети играли в комнате. Я рассказала всё. Медленно. Подробно. Про поведение Андрея. Про разговор. Про признание.
Вера слушала молча. Побледнела ещё больше. Руки дрожали. Когда я закончила, она выдохнула долго.
— Я... не знала. Совсем. Даже не подозревала.
— Я знаю.
— Он никогда... ничего не показывал. Вёл себя нормально всегда.
— Я верю тебе.
Молчали долго. Пили остывший кофе. Я заварила новый. Вера сидела понурая. Виноватая.
— Что ты будешь делать? — спросила она тихо.
— Не знаю ещё. Думаю.
— Если ты решишь... остаться с ним... я пойму. Я перестану приходить совсем. Не хочу быть причиной развода.
Я посмотрела на неё.
— Ты не причина, Верочка. Он причина. Он виноват. Не ты.
— Но я же...
— Ты ничего не сделала. Совсем ничего. Ты просто существуешь. Это не твоя вина.
Она кивнула. Она чувствовала вину. Хотя её не было совершенно.
Я думала неделю. Андрей писал каждый день. Звонил детям. Просил встретиться со мной. Поговорить. Объясниться. Я отказывалась. Мне нужно было время.
Вера не приходила. Писала мне каждый день. Спрашивала, как дети. Я отправляла фото. Видео. Но не звала в гости. Мне тоже нужно было подумать.
Через неделю я всё решила. Позвонила Андрею. Сказала приехать вечером. Поговорить серьёзно.
Он приехал в восемь. Дети уже спали. Мы сели в гостиной напротив друг друга.
— Я приняла решение, — сказала я.
— Какое?
— Мы разводимся.
Он побледнел. Схватился за подлокотники кресла.
— Из-за... этого? Из-за того, что я признался?
— Да.
— Но я же ничего не сделал! Я не изменял! Я просто чувствую!
— Ты попытался изолировать меня от сестры. Соврал. Манипулировал. Это хуже измены.
— Я не хотел... я просто пытался спасти семью!
— Нет. Ты пытался спасти себя. От искушения. Пожертвовав моими отношениями с Верой.
Он молчал. Дышал тяжело.
— Если ты не справился с влечением за девять лет, ты не справишься никогда. Это не пройдёт. Станет только хуже.
— Я постараюсь...
— Нет. Поздно. Я не хочу жить в постоянном страхе. Не хочу каждый раз думать, где ты. С кем. О ком фантазируешь. Не хочу отдалять Веру, чтобы ты чувствовал себя комфортно.
— А дети? Они...
— Дети будут видеться с тобой регулярно. По выходным. Ты хороший отец. Но плохой муж.
Он опустил голову. Плечи затряслись. Плакал. Тихо.
— Я их так люблю...
— Знаю. Поэтому я не лишу тебя их. Но жить вместе мы больше не можем.
Он ушёл через полчаса. Тихо. Не спорил больше. Не умолял. Понимал, что бесполезно.
Мы развелись. Без скандалов. Я оставила себе квартиру. Он снял однушку в соседнем районе. Брал детей каждые вторые выходные. Платил алименты исправно. Без задержек.
Вера снова стала приходить к нам. Даже чаще чем раньше. Два-три раза в неделю. Помогала с детьми. Я вышла на работу на полный день. Вера часто сидела с мальчишками после школы и сада. Они её обожали.
Через полгода после развода Вера забеременела.
Андрей узнал об этом от детей. Костя с Ваней рассказали ему восторженно, что тётя Вера беременная. Что у них скоро двоюродная сестрёнка будет. Он ничего им не ответил. Но мне написал вечером. Коротко. «Передай Вере поздравления».
Я не ответила. Удалила сообщение.
Вера родила в девочку. Назвали Машенькой. Мои мальчишки обожают Машу. Приходят к Вере помогать. Коляску катают. Погремушки трясут. Играют с ней.
Недавно Андрей признался своей матери, почему мы развелись. Свекровь позвонила мне. Орала в трубку. Говорила, что я разрушила семью. Что Андрей ничего плохого не сделал.
Что все мужчины такие. Смотрят на других женщин. Фантазируют. Это нормально. Надо было простить. Сохранить семью ради детей.
Я слушала минуту. Потом сказала: «Если ваш сын девять лет думал о моей сестре, значит он ошибся адресом на свадьбе. Пусть теперь живёт с этой ошибкой». Положила трубку. Заблокировала номер.
А через неделю Андрей написал. Спрашивал можно ли ему поздравить Веру с рождением дочки лично. Передать подарок. Я ответила одним словом. Нет.
Он обиделся. Написал, что я мстительная. Что наказываю его слишком жестко. Что Вера ни в чём не виновата и имеет право на его поздравления.
Я прочитала. Удалила переписку. Вере ничего не сказала. Зачем портить ей счастье?