Я сидела на кухне, пила утренний кофе и смотрела, как за окном тает последний мартовский снег. В голове крутились приятные мысли: весна, солнышко, тепло, майские праздники, шашлыки с друзьями, поездка на море в июле. Мы с Димой всё распланировали ещё в феврале — купили путёвки, забронировали домик на базе отдыха, даже список вещей составили.
— Катюш, ты мою ветровку не видела? — Дима заглянул на кухню, уже одетый для пробежки.
— В шкафу висит, — ответила я. — Ты сегодня с мамой разговаривал?
Дима помрачнел.
— Нет. А что?
— Да так, — я пожала плечами. — Вчера вечером звонила, но я была в душе. Перезвонила, но она не взяла.
— Если что важное, сама ещё наберёт. — Дима махнул рукой.
Мы оба знали, что для нее это «важное»— дача. Раиса Ивановна, моя свекровь, каждую весну выходила на охоту за нашими выходными. Ей нужны были рабочие руки: вскопать, посадить, прополоть, полить. А нам с Димой этот огород был не нужен. За несколько лет мы так от него так устали, что в конце прошлого сезона четко сказали, что на этом все.
— Мам, это последний раз. Не планируй сажать, если считаешь, что не можешь этим заниматься сама. На нас, пожалуйста, больше не рассчитывай. Мы иногда будем приезжать в гости, тебя проведать, шашлыки пожарить, отдыхать, но пахать на грядках — всё.
Раиса Ивановна тогда поджала губы, но промолчала. Мы решили, что она нас услышала, поняла и приняла наши условия. Наивные!
Дима ушел на пробежку, я собиралась выходить на йогу, когда раздался звонок. Это была свекровь. Я вздохнула, но трубку взяла.
— Катюш, доброе утро! — Голос у Раисы Ивановны был бодрый, даже слишком. — Не разбудила?
— Доброе, Раиса Ивановна, — я старалась говорить вежливо. — Что-то случилось?
— Случилось, Катенька, случилось! Весна пришла! Природа просыпается! Я тут прикинула, надо бы уже начинать: ветки обрезать, мусор сжечь, теплицу помыть. Вы когда планируете приехать?
У меня внутри всё похолодело.
— Раиса Ивановна, мы же осенью обо всем договорились, — напомнила я. — Мы не приедем. У нас свои планы.
— Какие такие планы? — Голос свекрови стал настороженным. — Выходные же! Чем заниматься думаете?
— Ну, в кино сходить, в термы съездить,— ответила я. — Мы работаем всю неделю, нам нужно восстановиться.
— А на даче чем не отдых? Не термы, конечно, но свежий воздух, красота же, — удивилась она. — Природа, шашлыки...
— Раиса Ивановна, шашлыки — это прекрасно, но у нас другие планы.
На том конце повисла пауза. Потом свекровь тяжело вздохнула:
— Понятно, мать вам больше не нужна. Ладно, я поняла. Передай Диме, что я звонила.
Она бросила трубку. Я постояла с телефоном в руке, чувствуя после разговора неприятный осадок. Диме я позвонила уже после йоги.
— Дима, мать перезвонила.
— И что хотела?
— Всё как обычно, — я вздохнула. — Зовёт на дачу. Я сказала ей про наши планы. Она обиделась.
Дима поморщился.
— Сейчас начнётся...
И действительно началось.
Раиса Ивановна в тот день больше не звонила, но я чувствовала: это затишье перед бурей. В воскресенье вечером, когда мы с Димой мирно смотрели фильм, звонок раздался в дверь. Мы никого не ждали. Я открыла, на пороге стояла свекровь.
— Раиса Ивановна? — опешила я. — Вы как здесь? Проходите.
Она вошла, скинула пальто в прихожей, прошла на кухню и села за стол. Дима выключил телевизор и тоже пришёл.
— Мам, что случилось? — спросил он встревоженно.
— Случилось то, что я поняла: вы меня совсем не любите, — начала она дрожащим голосом. — Я одна, отец умер, никому не нужна. Дача — это единственное, что у меня есть. Я там душой отдыхаю. А вы даже помочь не хотите.
— Мам, мы помогаем, — Дима старался говорить мягко. — Мы деньги даём, продукты покупаем, лекарства. Но работать на огороде — это не наше. Мы это уже обсуждали.
— А я без вас не справлюсь! — Голос свекрови дрогнул. — У меня сердце, давление, спина. Вам что, жалко пару выходных?
Я молчала, хотя внутри всё кипело. Опять манипуляции, опять чувство вины. Дима посмотрел на меня, я — на него.
— Мам, у нас на майские турбаза забронирована, мы с друзьями едем, в июле — на море. Всё оплачено. Мы тебя предупреждали.
Раиса Ивановна вдруг перестала играть в страдалицу. Глаза её сузились.
— Вас послушать, так турбаза вам дороже матери? Море дороже? А если случится со мной что?
— Мам, не драматизируй, — устало сказал Дима.
— Я не драматизирую! Я говорю как есть! В вы — эгоисты! Раньше люди как жили? Семьями, вместе, помогали друг другу. А вы? Вы только о себе и думаете!
Она встала и направилась к выходу. У двери обернулась:
— И не звоните мне больше. Я не хочу с вами разговаривать.
Дверь хлопнула. Мы остались с мужем вдвоём. Дима сидел, опустив голову. Я подошла, обняла его.
— Дим, ты как?
— Не очень, — признался он. — Но я знаю, что мы правы. Иначе она не остановится.
Прошла неделя. Мы звонили, Раиса Ивановна не брала трубку. Дима переживал, но старался не подавать виду. Я предложила съездить к ней, но он отказался:
— Не надо. Пусть остынет.
В майские мы уехали на турбазу. Было здорово: компания, шашлыки, баня, прогулки. Но мысль о свекрови не отпускала. Дима несколько раз пытался дозвониться — без ответа. С турбазы мы уехали раньше на день и отправились сразу к ней на дачу. Добрались только к вечеру. Она открыла дверь, увидела нас и поджала губы. Вид у неё был уставший.
— Приехали все-таки, — сказала она без радости.
Дома было душно и пахло лекарствами. Мы сели на диван. Раиса Ивановна опустилась в кресло, сел на краешек, недовольно поджала губы.
— Мам, почему на звонки не отвечаешь? — спросил Дима.
— А тебе не всё равно? — огрызнулась она. — На турбазах отдыхаешь, на море собираешься, какое тебе дело до матери?
— Мам, перестань уже, — устало сказал Дима. — Мы приехали, потому что волнуемся.
— Волнуются они, — фыркнула свекровь. — Видишь, жива еще. Мне нервничать нельзя. а вы мне нервы и треплете.
— Мы не треплем, — вмешалась я. — Раиса Ивановна, мы просто хотим жить своей жизнью. Мы не обязаны всё свободное время проводить на вашей даче. Но мы готовы помогать по-другому: деньгами, продуктами, купить всё необходимое. Но работать на огороде мы не будем.
Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом перевела глаза на сына.
— А ты что скажешь?
— То же самое, мам, мы тебя любим. Но дача нам не нужна, это твой выбор. Ты хочешь там возиться — возись. — Дима обнял её. — Давай договоримся: ты сажаешь только то, что сможешь обработать сама. А мы приезжаем отдыхать, шашлыки жарить, с тобой общаться. Хорошо?
Она кивнула, утирая слёзы.
— Хорошо. Я подумаю.
Через месяц мы снова были на даче. Но в этот раз — с мангалом, мясом и хорошим настроением. Раиса Ивановна встретила нас у калитки, улыбалась. На участке было чисто, грядок стало меньше. Зато появился столик под навесом и новые складные стулья.
— Я тут решила: хватит с меня этой каторги, — сказала она, когда мы жарили шашлыки. — Правы вы, у вас своя жизнь, мне просто сложно привыкнуть к мысли, что сидеть на даче вам неинтересно. А овощи и на рынке купить можно - хлопот меньше.
Мы с Димой переглянулись. Вот это поворот!
— Мам, ты серьёзно? — не поверил Дима.
— Серьёзнее некуда, — она махнула рукой. — Соседка, Нина Петровна, мне в глаза сказала: «Ты, Рая, как лошадь впряжённая, а кому это надо? Только здоровье гробишь! На меня посмотри! Как только перестала детей заставлять пахать здесь, они сами стали приезжать» Я подумала и, правда, кому? Вам не надо, мне тяжело. А у Нинки во дворе красота - бассейн, газон, гамак, живет в свое удовольствие, дети приезжают на выходные. Вот и решила: оставлю пару грядок для зелени, а остальное вам отдам, делайте, что хотите, только приезжайте!
Мы сидели за столом, пили чай, и на душе было легко и спокойно. Солнце садилось, пахло дымом и весной. И я поймала себя на мысли, что это, пожалуй, лучший вечер за последние годы.
— А знаете, я ведь всё это время искала причину, чтобы вы сюда ездили. Думала, перестану сажать, вы совсем забросите. А оказалось наоборот! — вдруг призналась Раиса Ивановна.
Она улыбнулась, и впервые за долгое время в её глазах не было обиды.
Прошло два года. Дача теперь стала любимым местом отдыха: газон, мангал, качели, бассейн. Раиса Ивановна возится с клумбами — она вдруг увлеклась цветами. Грядок почти не осталось, мы заложили сад, правда, всего шесть деревьев посадили, два куста смородины, да ягод разных. Приезжаем почти каждые выходные. Иногда свекровь с ностальгией вспоминает былые урожаи, но быстро переключается на что-то другое.
— Хорошо, что вы тогда настояли на своём, — говорит она иногда. — А то бы я до сих пор пахала, как лошадь, и только злилась бы на вас. А сейчас - всем хорошо!