Знаете, есть такая поговорка: хочешь потерять друга — дай ему в долг. А я бы добавила: хочешь узнать мужа — получи наследство.
Мамы не стало в марте. Сердце. Врачи сказали, что она не мучилась, но от этого было не легче. Мне осталась ее однокомнатная квартира в хрущёвке почти в центре. Ремонта в ней давно не было, а был только шкаф с платьями, которые она уже лет десять не носила, но не могла выкинуть, коллекция фарфоровых слоников на серванте и старая швейная машинка «Зингер», которую она всё собиралась отреставрировать, да так и не собралась. Теперь у меня в кармане лежит связка ключей с потёртым кожаным брелоком с надписью «Сочи-87». Мы с мамой туда ездили, когда мне было двенадцать.
Сергей, муж мой, поначалу вёл себя прилично. Соболезновал, вздыхал, на поминках участливо обнимал меня, дома говорил: «Ты держись, Тань. Время лечит». Я и держалась. Думала, у меня есть плечо, на которое можно опереться. Глупая и наивная женщина.
Прошло полгода, лето уже готовилось передать свои права осени, а мне пришло время вступить в наследство. А что там вступать? Я единственная дочь, но порядок соблюсти надо.
Где-то месяц назад я нашла в себе силы начать разбирать мамины вещи. Вот и сегодня была на квартире, а вечером решила рассказать об этом Сергею за ужином. Он отложил ложку, посмотрел на меня:
— Я давно хотел с тобой поговорить, надо будет оценить всё. Мебель там, технику. Что-то и продать можно.
— Что, Сереж? — Удивилась я. — У мамы телевизор «Рекорд» 1983 года. Его даже в музей не возьмут. Я ей сколько раз предлагала поменять, а она ни в какую.
— Ну, холодильник там, — не сдавался он. — Хотя холодильник у нее хороший, лучше на дачу перевезем.
Я кивнула, хотя какая у нас дача? Сараюшка на десяти сотках, она же баня и она же гараж.
Через неделю он опять завел этот разговор. И я поняла, к чему он клонит. Это было в субботу утром. Мы завтракали, я собиралась ехать в мамину квартиру.
— Тань, а документы ты на себя уже оформила?
— Да, уже оформила.
— А где они? Что-то не показала даже?
— А что показывать? Выписку? Сейчас и документов как таковых нет, все в электронном виде.
— Слушай, мы с тобой сколько лет живём? Больше пятнадцати. Дети взрослые. Скоро у них самих дети пойдут, будут к нам их привозить, а у нас двушка, тесно. Может, продадим эту квартиру, ту и возьмём трёшку? Я уже посмотрел варианты в новостройках.
Я на него посмотрела. Сидит такой, рубашка свежая, волосы зачёсаны, и в глазах огонёк. Деловой.
— Сереж, — говорю. — Я еще не думала об этом, но смысла в том, чтобы все продать, и купить больше, не вижу. Я думала с дочерью посоветоваться, это же не только квартира моей мамы, но и ее бабушки. Вдруг у нее есть планы? Может она сама там жить захочет, все лучше, чем снимать. Или сдавать будет, все им с Пашкой полегче будет за аренду платить.
— Понятно. Хочешь дочке жизнь облегчить. Похвальное желание. А я думал, что у нас с тобой пенсия на носу, нам и о своем комфорте подумать надо. А твоя дочь взрослая, у нее вся жизнь впереди. Хотя… Может ты и права, только, мне кажется, что честнее будет, если квартиру продать, а деньги между детьми разделить. Твой дочери половину и моему сыну половину.
И тут меня как током ударило.
— Не поняла, а при чем тут твой сын? Он мою мать и бабушкой-то не считал, видел один раз, а сейчас ты предлагаешь ему половину ее квартиры отдать? На каком основании?
— Вообще-то мы семья.
— Да, мы семья пятнадцать лет, а до этого у меня была другая семья. В той квартире еще мой первый муж ремонт делал, и не в пример тебе, мать мою обожал и помогал ей всегда. А ты лишний раз и в гости не ходил, даже в день рождения старался увильнуть. А сейчас про семью вспомнил, Сереж, ты что правда считаешь, что имеешь право предлагать мне такое?
Сергей не ответил, встал из-за стола и демонстративно вышел из кухни. Я тоже встала, ехать надо было. Вернулась только вечером. Сергей сидел перед телевизором с обиженным лицом. Я поставила чайник, села за стол. Он пришёл, встал в дверях, руки в карманы засунул.
— Тань, я понимаю, твои чувства, но и ты меня пойми. Вот узнает Максим, что у Машки теперь квартира, он же у меня будет спрашивать, почему у него нет. И что мне ему сказать?
— Я не вижу проблем сказать правду.
— Это ты не видишь, а я вижу! — Голос стал более громким. — Я его отец, не могу сделать ему такой же подарок.
— Это не подарок, который мы делаем из общего семейного бюджета, это наследство. Разницы не чувствуешь?
Но Сергей не слушал.
— Ладно. А ты говорила еще про вклад в банке. Может тогда я ему ипотеку оформлю, заплатим первый взнос?
— Сереж, а чем вклад отличается от квартиры? Это все принадлежало моей матери, кстати, по вкладу мать давно выгодоприобретателем назначила Машу. Как той восемнадцать исполнилось. Поэтому я к нему никакого отношения не имею. Она сама решать будет, как им распорядиться.
— Неожиданно… — процедил он сквозь зубы. — Маша теперь богатая невеста. И ты считаешь, что так правильно! Хорошо устроилась. Мои доходы мы вместе тратим, на учебу Маше я всегда добавлял денег, подарки покупал, а как деньги вам пришли, нам с сыном на них рассчитывать нельзя. Справедливость во всей своей красе!
— Сереж, ты что завелся? А давай я вспомню, как мы Максима несколько раз “отмазывали”, когда он без прав попался? Или когда на его сессию я всю премию спустила? Ты тогда без работы был. Машке хоть деньги в пользу шли, а в Максима как в черную дыру: бесполезно и безвозвратно…
— Вот как! Мой Максим неудачник! А может у него так жизнь складывалась, потому что рос без отца! Я к тебе ушел, сына бросил! Он переживал! А ты даже этого не ценишь!
— Подожди, ты когда уходил, сказал, что квартиру жене оставил и сыну, о каком отцовском долге ты сейчас говоришь?
— Вспомнила! Так моя бывшая еще двоих родила!
— И что? Ты же сыну оставлял свою долю?!
— Не перекладывай с больной головы на здоровую! Я тебе про другое говорю! Про нас!
Я не могла больше этого слушать, встала и пошла в прихожую, хотелось на воздух. Сергей пошел за мной.
— Ты куда? Неприятно правду слушать? Так-то! А мне, думаешь, приятно вот это все?
— Потом поговорим, — сказала я и хлопнула дверью.
Вышла на улицу, куда идти? Решила в сквер. Перешла дорогу, выбрала пустую лавочку, села.
Пятнадцать лет. Вместе пятнадцать лет. Мы познакомились, когда от меня муж ушел. Ноя на него не в обиде. Сама была виновата, дочери было тогда всего шесть. У Сергея сыну было восемь. Начали встречаться. Он тогда сказал, что с женой живет ради сына, любит его очень. Через полгода пришел с чемоданом, мы стали жить вместе.
Максим его сын у нас бывал часто, и чем старше становился, тем чаще, и проблем у него становилось все больше. Почему же он сейчас ведет себя как будто чужой человек. Как будто он только и ждал, когда мамы не станет, чтобы получить свою долю. Но есть ли у него там доля, если подумать?
Часа два я просидела на лавочке, потом взяла себя в руки и пошла домой.
— Вернулась? Ну и хорошо, — Сергей вышел меня встречать. — А то я уже искать хотел идти. Я тут подумал, погорячились мы. Твоя квартира, тебе и решать.
— А я решила уже, — говорю. Смотрю, а у Сергея даже легкая улыбка появилась.
— И что решила?
— Квартиру пока не продавать, не сдавать не буду. И Маше тоже ее пока не отдам.
— А вот это правильно, пусть стоит, есть не просит, а время покажет, если что…
— Я там жить буду. — Резко продолжила я.
Он даже рот открыл.
— Где жить?
— Там.
— А здесь? Подожди..
— Да ты, Сергей, не волнуйся, живи спокойно. Я на время туда переезжаю. Надо ремонтом заняться, деньги же есть, мама оставила, порядок навести. Поживу пока одна.
Он встал из-за стола, руки на груди скрестил.
— Тань, ты чего? Совсем сдурела? Мы пятнадцать лет вместе, а ты разъезжаться собралась?
— Нет, — говорю. — Мне подумать надо. На время.
— О чём думать? — он голос повысил. — О наследстве что ли? Боишься, что делиться придется? Правду говорят, что бабу деньги портят!
Я на него посмотрела. Стоит, красный весь, глаза злые. И так мне всё понятно стало. До самой последней капельки.
— Боюсь, — говорю. — Не за квартиру. За себя. Потому что пятнадцать лет живем вместе, а я тебя, как выяснилось, совсем не знаю.
Он засопел, потом развернулся и ушёл в комнату. Дверью хлопнул так, что стены задрожали. Я помыла посуду, собрала сумку. Перед уходом зашла в комнату. Он на диване лежит, в телефон уткнулся.
— Сереж, я ушла, если захочешь поговорить, позвонишь.
Он даже голову не повернул.
На улице уже стемнело, фонари горели, я шла и думала: правильно ли делаю? Может, перегнула? Но маму вспомнила, она всегда говорила, что у Сергея «глаз завидущий». Мама не ошиблась.
Три недели я жила в маминой квартире одна. Нашла бригаду строителей, договорилась о ремонте, съездила в мебельный, выбрала кухню. И как-то так хорошо на душе стало, спокойно.
Сергей позвонил только на третий день. Злой был. Стал звонить каждый день под разным предлогом то спросит, где у нас банки стоят, то, как стиралку включить. Злобные нотки ушли, остались растерянные, потом и вовсе ласковые появились.
А на четвёртой неделе он приехал. Воскресенье было. Он появился на пороге с цветами, и тортом..
— Тань, прости, дурак я. Я без претензий насчет квартиры и всего. Только возвращайся, а?
Мне показалось, что прозвучало искренне.
— Сереж, я вернусь, тут скоро ремонт начнут делать и я вернусь.
И я вернулась. Сергей больше не поднимал вопрос о моем наследстве.
Я не знаю, чем закончится эта история, но некоторые выводы для себя я сделала:
- Деньги и собственность — это лакмусовая бумажка для отношений. Она проявляет истинное лицо человека быстрее любой ссоры.
- Пятнадцать лет совместной жизни не гарантируют, что ты знаешь человека. Он сам себя порой не знает, пока не запахнет чем-то вкусным.
- Я теперь точно знаю: у женщины должен быть свой угол. Не для того, чтобы прятаться, а чтобы было куда пойти, если что. И ключи от этого угла никому не отдавать. Даже любимым. Особенно любимым.