Я начала помогать им сразу после института.
Первая зарплата — тридцать тысяч. Пятнадцать отдавала родителям.
Мам, это много, говорила я.
Доченька, мы тебя вырастили. Это нормально.
Нормально. Я поверила.
Потом зарплата выросла. Сорок. Пятьдесят. Семьдесят. Девяносто.
Половина — им. Всегда половина.
Тебе не тяжело? спрашивала подруга Настя.
Это родители. Они старые. Пенсия маленькая.
Они ездят в Турцию каждый год.
На мои деньги, думала я. Но не говорила.
Двенадцать лет. Каждый месяц. Половина зарплаты.
Я посчитала однажды. Ночью, когда не спалось.
Триста сорок тысяч в год. Умножить на двенадцать.
Четыре миллиона восемьдесят тысяч рублей.
Я отдала родителям четыре миллиона.
У меня нет квартиры. Снимаю. Нет машины. Нет накоплений. Всё — им.
У них — трёхкомнатная в центре. Дача. Машина у папы. Турция, санатории, рестораны.
Но они же родители.
В марте меня уволили.
Сокращение. Отдел закрыли. Выходное пособие — два оклада. Сто восемьдесят тысяч.
Я позвонила маме.
Мам, меня уволили. Этот месяц не смогу помочь.
Как не сможешь?! У нас кредит за машину!
Мам, у меня нет работы.
Найди.
Ищу. Но это время.
Пауза.
А выходное пособие?
На жизнь. Пока не найду работу.
Ты можешь дать нам хотя бы половину.
Мам, мне нужно платить за квартиру. Есть что-то. Искать работу.
Мы тебя вырастили.
Я знаю. Но сейчас не могу.
Она повесила трубку.
Месяц тишины. Они не звонили. Я не звонила.
Искала работу. Собеседования, тесты, ожидание. Рынок мёртвый. В моей сфере — сокращения везде.
Деньги таяли. Сто восемьдесят. Сто двадцать. Девяносто. Шестьдесят.
В апреле нашла подработку. Фриланс. Двадцать тысяч в месяц. На еду хватает. На квартиру — впритык.
Позвонила маме.
Мам, я нашла подработку. Пока немного, но скоро будет лучше.
Сколько немного?
Двадцать тысяч.
Можешь давать десять.
Мам, мне не хватит на квартиру.
Сними дешевле.
Я снимаю самую дешёвую.
Пауза.
Значит, ты нас бросила.
Я вас не бросила! У меня нет денег!
Двенадцать лет были. А теперь нет.
Я потеряла работу!
Все теряют. Находят новую.
Я ищу!
Плохо ищешь.
Она повесила трубку.
В мае — звонок от брата. Старшего. Он живёт в Москве. Зарабатывает хорошо. Родителям не помогает.
Ира, нужно поговорить.
Что случилось?
Родители переписывают квартиру.
Какую квартиру?
Свою. Трёхкомнатную.
На кого?
На меня.
Я молчала.
Ира, ты там?
На тебя?
Да. Они сказали — ты их бросила. Не помогаешь. Они в тебе разочаровались.
Я двенадцать лет отдавала им половину зарплаты!
Они говорят — это было раньше. А сейчас ты не даёшь ничего.
Потому что у меня нет работы!
Они говорят — отговорки.
Серёжа, я отдала им четыре миллиона.
Сколько?!
Четыре миллиона. За двенадцать лет. Половина каждой зарплаты.
Он молчал.
А тебе они говорили, что я не помогаю?
Они говорили, что ты — единственная, кто помогает. Поэтому я не помогал. Думал, им хватает.
Им хватало. На Турцию, на рестораны, на машину.
Ира, я не знал...
Теперь знаешь. И они переписывают квартиру на тебя. Который не дал ни копейки.
Он молчал.
Что мне делать? спросил он.
Ничего. Это их выбор.
Ты обиделась.
Я в шоке. Это разные вещи.
Вечером я поехала к ним. Без звонка.
Мама открыла дверь. Удивилась.
Ирочка? Что ты здесь?
Поговорить.
О чём?
О квартире.
Она отступила. Я вошла.
Папа сидел в кресле. Телевизор. Тапочки. Всё как обычно.
Вы переписываете квартиру на Серёжу?
Кто тебе сказал?
Он.
Это наше дело.
Ваше. Но я хочу понять.
Что понять?
Почему. Я двенадцать лет помогала вам. Половину зарплаты. Четыре миллиона. А Серёжа не дал ничего.
Он далеко живёт.
Это оправдание?
Он звонит. Приезжает на праздники.
А я?!
Ты приезжаешь, когда тебе удобно.
Я работала! Каждый день! Чтобы присылать вам деньги!
Мама поджала губы.
Мы тебя вырастили. Это твой долг.
Долг?! А Серёжин долг где?!
Он мужчина. У него семья. Ему тяжелее.
У него зарплата триста тысяч! У меня была девяносто! И я отдавала половину!
Папа встал.
Ира, не кричи.
Я не кричу. Я спрашиваю. Почему вы лишаете меня наследства после того, как я двенадцать лет вас содержала?
Мы тебя не лишаем. Ты получишь дачу.
Дачу?!
Дача хорошая. С участком.
Дача стоит два миллиона. Квартира — двенадцать. Серёжа получит двенадцать. Я — два. После того, как я дала вам четыре.
Мама скрестила руки.
Ты считаешь деньги, которые давала родителям. Это низко.
Вы считаете деньги, которые я не дала за три месяца. Это как называется?
Мы разочаровались в тебе.
За три месяца?! После двенадцати лет?!
Ты показала своё истинное лицо.
Я потеряла работу! Я живу на двадцать тысяч! Я еле свожу концы!
Это временно. А отношение — навсегда.
Я села. Ноги не держали.
То есть двенадцать лет помощи — ничего не значат?
Значат. Но ты испортила всё за три месяца.
Тем, что не дала денег, которых у меня нет?
Тем, что отказала родителям.
Я не отказала! Я сказала — сейчас не могу!
Это одно и то же.
Я встала.
Хорошо. Оставьте квартиру Серёже. Дачу — тоже. Мне ничего не нужно.
Ирочка, не драматизируй...
Я не драматизирую. Я понимаю. Двенадцать лет я была банкоматом. Банкомат сломался — вы нашли другой.
Ты несправедлива!
Несправедливо — отдать четыре миллиона и получить дачу за два. Несправедливо — помогать двенадцать лет и быть выброшенной за три месяца. Несправедливо — любить родителей, которые любят только деньги.
Мама заплакала.
Как ты можешь так говорить?!
Могу. Потому что это правда.
Я вышла. Дверь закрылась.
На улице — весна. Солнце. Люди гуляют.
Я шла и не видела ничего. Слёзы застилали глаза.
Прошло полгода.
Работу нашла в июне. Нормальную, с окладом. Восемьдесят тысяч.
Родителям не даю ничего. Ни копейки.
Они звонили дважды. Первый раз — мама. Плакала, просила прощения.
За что просишь прощения?
За то, что обидела тебя.
А квартиру?
Квартиру мы уже переписали. Это нельзя отменить.
Тогда зачем звонишь?
Хочу, чтобы ты снова помогала.
Я повесила трубку.
Второй раз — папа. Говорил, что мама болеет. Нужны деньги на лечение.
Я узнала у Серёжи. Мама не болеет. Просто хотели вернуть меня.
Серёжа, кстати, теперь помогает. Двадцать тысяч в месяц. Говорит — чувствует себя виноватым.
Я сказала — не чувствуй. Это не твоя вина. Это их выбор.
Дачу они пока не переписали. Мама сказала — оставим как есть, может, Ира одумается.
Я не одумаюсь.
Четыре миллиона за двенадцать лет. Половина каждой зарплаты. Без отпусков, без накоплений, без своего жилья. Всё им.
И за три месяца без денег — меня вычеркнули.
Подруга сказала — правильно, что ушла. Это не родители, это паразиты.
Мама подруги сказала — всё равно родители, надо простить.
Брат сказал — я бы на твоём месте тоже ушёл.
Может, я перегнула. Может, надо было проглотить, простить, продолжить.
Но я устала быть банкоматом.
Перегнула я, что полностью прекратила помогать? Или двенадцать лет содержания — достаточная цена за право сказать «хватит»?