Глава 34
Предупредив на работе, что задержусь, я ровно в десять вошла в здание банка. Увидев мужчину, я его вспомнила, как-то лет шесть назад, мы встретились в детском кафе, куда пришли с Борисом и сыном. А он был с женой и дочкой. Игорь Владимирович подошёл ко мне
– Это я вам звонил вчера, пойдёмте ко мне в кабинет
— Я вас вспомнила, мы встречались как-то в детском кафе.
– Да, у вас хорошая зрительная память. Проходите – и он, открыв двери, пропустил меня вперед..
Игорь Владимирович смотрел на меня не по-доброму или мне так казалось, но хотелось поскорее покончить с этим разговором.
– Слушаю вас – сказала я и посмотрела прямо ему в глаза.
– Борис перед смертью просил меня помочь ему, он положил в банковскую ячейку для вас десять миллионов рублей. Вот ключ от ящика. Там вы найдёте документы, которые помогут вам защитить то, что вам оставил Борис. Как всё обставить, чтобы у вас осталась эта огромная сумма, он советовался с адвокатом. Поэтому деньги у вас никто не сможет отобрать, но и вы не должны претендовать на наследство Сони и их общего сына. Он просил меня вам ещё раз напомнить об этом.
– Откуда у него такие огромные свободные деньги?
– Он, по-видимому, чувствовал, что скоро уйдёт, поэтому торопился, продал часть своего имущества и вырученные деньги положил для вас.
– Вы не смотрите мне в глаза, осуждаете?
– Какая уже разница.
– А всё-таки?
– Мы с Борей говорили об этом, он мне рассказал всё, и я был удивлён, как он смог завести вторую семью, так любя Сонечку. Он по ней просто с ума сходил. Он добивался её. Ведь родители ему не сразу её отдали. И вдруг вы!
– Я влюбилась в него с первого взгляда, и он тогда не был женат.
- Женат не был, но был женихом.
– Да, я знала, что есть Соня, он меня не обманывал, а все сказал как есть. И о чувствах к этой женщине я тоже знала, поэтому никогда не ставила ему условий, не требовала выбора, никогда его не дёргала: не звонила, не писала, не шантажировала, даже тогда, когда забеременела. Всё, что он делал, это была его инициатива. Я ведь детдомовская, никогда не видела столько нежности, любви и понимания. Борис всё это мне дал и даже в том статусе, в котором я находилась, была счастлива, любя его без условий. Я сама так решила. И денег этих я у него не просила, я сама хорошо зарабатываю и смогу обеспечить своего сына.
– Если они вам не нужны, отдайте в благотворительный фонд, там много больных деток, им они пригодятся.
– Если бы эти деньги Боря оставил мне, возможно, бы я и последовала вашему совету, но он оставил их сыну, а это святое.
– Хорошо, давайте уже закончим с этим. Паспорт у вас с собой.
– Да, вот он.
Он взял у меня паспорт, заполнил какие-то бумаги и дал мне расписаться.
– Я не буду забирать деньги, можно их оформить на имя сына, в вашем банке.
– Да, пойдёмте сначала в депозитарий – он явно спешил от меня отделаться.
Из банка я вышла через два часа. Значит, Борис всё-таки успел обеспечить своему сыну будущее. Я подняла глаза к небу и сказала
– Спасибо, Боречка, тебе за всё.
Я зашла в кафе и села за столик возле окна. Солнышко бросало рыжие блики на мраморную столешницу, а за окном неспешно текли городские будни: кто-то торопился домой, кто-то болтал с друзьями у входа Я заказала кофе и маленькое пирожное — кажется, шоколадный брауни с вишней.
Кофе оказался обжигающим, но я пила его маленькими глотками, позволяя теплу растекаться внутри и хоть как-то согревать душу. Пирожное почти не тронула — кусок в горло не лез, хотя обычно я обожала сладкое. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же: к Борису.
Я думала о том, что женщины, знай они мою историю, конечно, меня осудят.
- Как можно? — скажут они. — Знать, что мужчина почти женат, и всё равно быть с ним?
Но разве любовь подчиняется правилам и здравому смыслу? Разве можно просто взять и перестать любить, когда тебе назвали имя той, другой?
Борис сразу сказал мне правду о Соне. Не стал юлить, не пытался скрыть.
– Сонечка ждёт меня, мы обязательно поженимся. Я не хочу тебя обманывать.
Что это изменило? Меньше любить его я не стала. Напротив, его честность зацепила меня ещё сильнее. В мире, где все так часто врут, его прямота казалась драгоценностью.
Я вспоминала наши встречи — короткие, украденные у жизни мгновения. Его руки, такие тёплые и сильные. Его взгляд, который будто видел меня насквозь. Его голос, шепчущий что-то нежное на ухо, когда мы стояли на смотровой площадке, а внизу шумел город.
- Почему ты со мной, если у тебя есть Соня? — спросила я однажды.
Он помолчал, потом ответил: — Потому что Сонечка – моё сердце, без которого я не могу жить, а ты? Ты моя душа, которую забыть невозможно.
Эти слова должны были меня насторожить. Должны были заставить задуматься: если он так говорит мне, что он говорит ей? Но я не хотела думать. Я хотела просто быть рядом.
Иногда по ночам, когда он уже уходил, я лежала и смотрела в потолок, пытаясь разобраться в себе. Я понимала, что поступаю нехорошо. Что Соня, наверное, даже не подозревает о моём существовании. Что я, по сути, разрушаю чью-то семью. Но в то же время я чувствовала, что имею право на счастье. Разве я виновата, что полюбила? Разве я виновата, что он выбрал быть со мной хотя бы иногда?
Я допила кофе и посмотрела в окно. Люди бежали мимо, каждый со своими проблемами. Официант прошёл рядом с моим столиком, собирая пустые чашки, и я поймала его взгляд — внимательный, чуть сочувствующий. Может, он тоже что-то понял про меня? Может, видел, как я сижу здесь одна, с нетронутым пирожным и глазами, полными невыплаканных слёз? Боря был очень осторожным, оберегал свою Сонечку, и я его понимала.
Конечно, нужно было оберегать. Конечно, осторожнее. Всегда осторожнее, всегда в тени, всегда на вторых ролях. Но даже так, даже зная всё это, я всё равно отвечу – Я счастлива, несмотря ни на что, я его люблю. И в этом, наверное, вся моя беда и моё счастье одновременно.
На работу я не пошла, не было никаких душевных сил. Скоро будет два месяца, как нет Бориса, а я так соскучилась по нему, как будто не видела год. Надо сходить на кладбище, поговорить с ним, рассказать о нас с сыном и о деньгах, пусть не переживает.