Предыдущая часть: На шаг впереди. Часть 2.
Нина закрыла чемодан, прошла на кухню и села за стол, где всё ещё стояли два бокала. Взяла один, покрутила в руках и со всей силы швырнула об стену. Стекло разлетелось с противным звоном. Второй бокал последовал за первым.
Нина сидела среди осколков, сжимая в руке повестку в суд, и смотрела, как за окном начинается новый день. Самый длинный день в её жизни. Впереди у неё было девять дней оплаченной квартиры, разбитое сердце, разбитая семья и суд, на котором ей предстояло объяснить судье, почему она - творческая личность - имеет право на счастье, а её дети должны жить с отцом. Ответа на этот вопрос у неё не было.
Телефон на диване коротко пиликнул. Нина бросилась к нему, спотыкаясь о чемоданы. Сообщение от Григория. Одно единственное слово:
- Прости.
Она перечитала его раз десять. Потом набрала ответ:
- Приезжай. Мне очень плохо.
И снова тишина. Час. Два. Три.
Григорий молчал. А где-то, в другом конце города, Артём пил утренний кофе с дочерями, обсуждая, кто сегодня ведёт Лену на кружок рисования, и как забрать Катю от репетитора Виктории. Жизнь продолжалась без Нины.
Григорий отправил сообщение и отключил звук на телефоне. Он сидел на кухне своей трёхкомнатной квартиры в спальном районе и сжимал в руках пакет со льдом, прикладывая его к скуле. Лицо представляло собой зрелище жуткое: заплывший глаз, разбитая губа, ссадина на скуле и, что самое обидное и унизительное, отсутствие двух передних зубов. Говорить он старался как можно меньше, мычал и кивал. Жена, Светлана, стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди, спрашивала:
- Гриша, ну сколько можно молчать? Ты пришёл вчера в час ночи с лицом, как после боя без правил, молча лёг спать, а сегодня утром мы должны делать вид, что так и надо?
Григорий промычал что-то невнятное, отворачиваясь.
- Ты мне зубы не заговаривай. С лестницы он упал. Ты падал с лестницы? Ты всегда руки вперёд выставляешь. А у тебя костяшки разбиты. Тебя били, Гриша. Кто?
Она подошла ближе и вдруг резко развернула его к себе за подбородок. Григорий поморщился от боли. Светлана вгляделась в его лицо, в эти характерные следы от ударов, и в её глазах промелькнуло что-то новое. Не жалость, а догадка. Женская, цепкая, страшная догадка. Она сказала:
- Это не просто драка. Это кто-то тебя учил. Кто-то, кто знал, куда бить, чтобы больно, но не насмерть. Или ты у мужика жену увёл? Гриша, скажи мне правду. Я имею на неё право.
В прихожей зашумел домофон. Светлана вздрогнула, посмотрела на часы. Девять утра. Кто мог прийти? Она направилась к двери, оставив Григория сжимать лёд. На ходу бросила:
- Я открою.
Григорий услышал, как щёлкнул замок, как открылась дверь, а затем голос, от которого у него внутри всё похолодело. Голос был негромкий, спокойный, почти будничный.
- Здравствуйте. Светлана?
- Да, я. А вы, кто?
- Меня зовут Артём. Я муж Нины. Ваш Григорий последние две недели довольно тесно общался с моей женой. Я пришёл не скандалить, не волнуйтесь. У меня есть для вас вот это.
Григорий вскочил, задел ногой табурет и выскочил в коридор. Артём стоял на пороге, чисто выбритый, в опрятной куртке. В руках он держал казённый конверт. Светлана переводила взгляд с мужа на незнакомца и обратно. Спросила:
- Что значит, общался с вашей женой? Гриша, что он говорит?
Артём протянул ей конверт, игнорируя Григория, который замер в коридоре, похожий на побитого пса.
- Здесь судебная повестка. Я подал на развод, и ваш муж привлечён свидетелем. Официально. Через суд. Поскольку мой адвокат посчитал, что его показания помогут установить причину, по которой моя жена, Нина Сергеевна, добровольно покинула семью, оставив малолетних детей. Ну, и поскольку факт намерения интимной связи подтверждается съёмом ею квартиры для встреч именно с ним.
Светлана взяла конверт, но не открывала. Она смотрела на Григория. Тот стоял, открыв рот с провалами на месте зубов, и не мог вымолвить ни слова. Краска отхлынула от его лица, сделав синяки ещё более жуткими. Сказала:
- Григорий, пройди на кухню. Сейчас же.
Он послушно, как ребёнок, поплёлся обратно. Артём вежливо кивнул Светлане:
- Извините, что так. Но я посчитал, что вы имеете право знать. Мне ваш муж не нужен, я с ним уже поговорил вчера. Вопросы решены. А вот вы должны понимать, с кем живёте.
Светлана, бледная, но внешне спокойная, посторонилась. Ответила:
- Проходите, Артём. Раз уж вы здесь, будьте добры, расскажите всё при нём. Чтобы он не врал.
Артём перешагнул порог. Григорий сидел на кухне, уронив голову на руки. Светлана села напротив мужа, положив конверт на стол. Артём остановился в дверях и сказал:
- Гриша, я не буду ничего приукрашивать. Ты встречался с Ниной. Она сняла квартиру на десять дней, чтобы вы там жили. Вчера она ушла от меня, оставив письмо, где сообщала, что уходит искать себя, так как она творческая личность. На самом деле она ушла к тебе. Вещи уже собраны и отправлены к ней. Я её не держу.
Светлана слушала, и с каждым словом её лицо каменело всё больше. Она не смотрела на Артёма, она смотрела на мужа. Приказала:
- Гриша, подними голову. Посмотри на меня.
Григорий поднял голову. В его глазах была такая смесь страха, стыда и отчаяния, что Артёму на миг стало его почти жаль. Уточнила:
- Это правда? Ты мне изменял? С какой-то «творческой личностью»? Пока я с детьми сидела, пока младшего в сад собирала, пока ужин готовила, ты с коллегой по съёмным квартирам развлекался?
- Света, это не то, что ты думаешь. У нас с Ниной ничего не было.
- Не то? А что же это? Ты посмотри на себя! Ты где зубы оставил, любовничек? Ему скажи спасибо, Артёму, что хоть живым оставил. Или он тебя пожалел?
- Света, всё было не так. Мы просто говорили...
- Замолчи! Не смей врать! Ты вчера пришёл и молчал. Сегодня утром молчал. Если бы не этот человек, ты бы мне до конца жизни лапшу на уши вешал! Про лестницу! А теперь, ты - свидетель в суде! По делу о разводе! И я, выходит, тоже теперь свидетель? Или ответчик? Что мне теперь людям говорить? Соседям? Твоей матери? Что мой муж - кобель, которого побил муж его любовницы?!
Григорий молчал, вжимая голову в плечи. Артём кашлянул, привлекая внимание, и сказал:
- Светлана, я не хотел врываться в вашу жизнь. Но, по закону, ваш муж обязан явиться в суд. Показания давать не обязательно, но он привлечён. Мой адвокат настаивал. Чтобы зафиксировать факт, что моя жена ушла не в никуда, а к нему. Чтобы в опеке вопросов не было, почему дети остаются со мной.
Светлана повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться.
- Я понимаю. Вы правы. Вы защищаете детей. А я теперь защищаю кого? Предателя?
Она взяла со стола повестку, пробежала глазами текст.
- Значит, двадцатого, в одиннадцать. Я приду. В качестве кого? Свидетеля со стороны ответчика? Или просто как жена, которую тоже обманули? Ладно. Разберёмся.
Артём кивнул и направился к выходу. У двери он обернулся.
- Светлана, мне, правда, жаль. Вы не заслужили всего этого.
Она ничего не ответила, только махнула рукой. Дверь за Артёмом закрылась. В квартире повисла тишина. Григорий сидел, не поднимая головы. Светлана стояла у окна на кухне, глядя на улицу. Минута, две, пять. Григорий начал:
- Света…
- Собирай вещи. Прямо сейчас. И уходи. К своей Нине. Или к маме. Мне всё равно. Но чтобы к вечеру тебя здесь не было. С детьми я поговорю сама. Скажу, что папа уехал в командировку. Надолго. А там видно будет.
- Света, прости меня! Это было безумие! Она сама ко мне клеилась, я не хотел, я...
- Ты не хотел? А кто ей в мессенджере писал «Жди, вечером буду, целую»? Ты думал, я не замечу? Ты думал, я слепая? Я видела, как ты на неё смотрел на корпоративе. Я надеялась, что у тебя хватит ума не переходить черту. Не хватило. Значит, и мужиком тебя назвать нельзя. Собирай вещи. И чтобы духу твоего здесь не было.
Григорий попытался встать, но ноги не слушались. Он снова сел. Светлана подошла к нему вплотную, нависла сверху. Продолжила:
- Ты слышишь меня? Ты зубы потерял, это ерунда. Ты семью потерял, понял? Дом, где тебя ждали, где дети бежали к двери, когда ты с работы приходил. Всё. Нет этого больше. Ты сам выбрал. Она - творческая личность? Вот и иди к ней. Творите. А нам с детьми такие «творцы» не нужны.
Она вышла из кухни. Через минуту Григорий услышал, как хлопнула дверь спальни.
Он остался один в тишине, среди остывшего завтрака и недопитого кофе. Он посмотрел на телефон. Там горело сообщение от Нины:
- Приезжай. Мне очень плохо.
Он перечитал его, потом набрал ответ, долго смотрел на экран и вдруг со злостью швырнул телефон о стену. Экран разлетелся вдребезги, как и два бокала Нины час назад.
Всё рухнуло. И винить, кроме себя, было некого.
Утро следующего дня своего «творческого отпуска» Нина встретила в состоянии полной апатии. Время в съёмной квартире превратилось в бесконечный, тягучий кошмар. Она почти не выходила на улицу, питалась тем, что осталось в холодильнике и бесконечно смотрела в потолок или в экран телефона, где навсегда зависло сообщение от Григория:
- Прости.
Она звонила ему снова и снова, но номер был заблокирован. То ли он её заблокировал, то ли разбил телефон, она не знала. Написала Артёму несколько истеричных сообщений с требованиями дать поговорить с детьми, но получила один короткий и сухой ответ:
- Вопросы общения через суд. У детей всё хорошо и общаться с тобой они не хотят.
Она понимала, что скоро её отпуск завершится, и нужно будет выходить на работу. Сама мысль о том, чтобы переступить порог офиса, где всё напоминало о Григории, вызывала физическую тошноту. Но деньги заканчивались, а продлевать аренду было не на что и незачем. Она собрала остатки гордости в кулак, надела строгий костюм, под которым пряталось похудевшее за эти дни тело, и отправилась на службу.
В офисе было шумно и людно, как обычно. Коллеги здоровались, спрашивали, как отпуск. Нина выдавила дежурную улыбку и пробормотала что-то про «творческий поиск». Она прошла на своё место, села, уставилась в монитор, но буквы расплывались перед глазами.
Где-то через час, когда первый шум утих, она подняла голову и увидела его. Григорий шёл по центральному проходу. Он нёс какую-то папку и старался смотреть только себе под ноги. Увидев его лицо, Нина вздрогнула и прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Зрелище было жутким. Левый глаз заплыл так, что превратился в щёлку, под ним расплывался багрово-жёлтый синяк, захватывающий половину лица. Скула была рассечена и заклеена полосками пластыря. Но самое страшное - это рот. Губы заплыли, а когда Григорий, заметив её, машинально их сжал, стало видно, что верхняя челюсть справа -пуста. Два зуба отсутствовали напрочь, и от этого его лицо казалось проваленным, стариковским.
Их взгляды встретились. В его глазах Нина увидела не радость от встречи, а дикий, животный страх и такую же апатию, какая была у неё самой. Он быстро отвернулся и засеменил в свой кабинет, чуть не споткнувшись о ножку стула.
Предыдущая часть: На шаг впереди. Часть 2.
Продолжение следует.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025-2026 год: Мои детективы