Предыдущая часть:
Москва оглушила, сбила с ног, завертела в бешеном водовороте. Всё чужое, огромное, безликое. Вера брела по какой-то улице, не понимая, куда идёт. После бессонной ночи и долгой дороги в душном вагоне ломило всё тело, каждый сустав, каждая косточка ныла. Нестерпимо хотелось есть, мыться, лечь на что-то мягкое. Денег, как она прикинула, оставалось не так уж много. Она смотрела на цены в объявлениях об аренде квартир возле вокзала и понимала: ей даже на самую захудалую комнату не хватит. Но есть хотелось так, что сводило желудок. В первом попавшемся ларьке она купила какой-то пирожок с липким повидлом и стакан горячего чая из пластикового стаканчика, села на скамейку в небольшом скверике и стала жадно, давясь, глотать.
Она не сразу обратила внимание на женщину, которая уже несколько минут ходила неподалёку, приглядываясь к ней. И только когда та бесцеремонно плюхнулась рядом на скамейку, Вера вопросительно подняла на неё глаза.
— Только приехала? — коротко спросила незнакомка. Лицо у неё было какое-то затёртое, но взгляд цепкий, оценивающий.
— Да, — просто ответила Вера, не видя смысла врать.
— На заработки небось? — женщина хмыкнула и, не дожидаясь ответа, скомандовала: — Пошли. Я думаю, подойдёшь.
И Вера, как загипнотизированная, встала и пошла за ней. Сил думать, анализировать, сопротивляться уже не осталось. Голова была ватной, мысли путались.
Они подошли к старому кирпичному дому, поднялись на пятый этаж. Дверь открыла холёная дама в красивом шёлковом платье, с безупречной укладкой и дорогим маникюром.
— Светлана, — дама брезгливо поморщилась, окидывая Веру взглядом с головы до ног. — Ты опять привела непонятно кого. Ей самое место под мостом, а не здесь.
— Инна Борисовна, ну что вы сразу так, — залебезила та, что привела Веру. — Вы посмотрите внимательнее! Девчонка просто уставшая, с дороги. Дать ей отдохнуть, помыться, приодеть — она ж как картинка будет! Фигурка вон какая, личико фактурное.
Инна Борисовна окинула Веру уже более внимательным, профессиональным взглядом.
— А ведь права, чертяка, — протянула она задумчиво. — Что ж, заходи, красавица.
Они провели Веру в просторную, богато обставленную квартиру. Вера послушно сходила в ванную, с наслаждением смыла с себя дорожную пыль, облачилась в мягкий пушистый халат, выпила предложенный ею горячий какао и присела на краешек огромного дивана в гостиной. Инна Борисовна о чём-то её расспрашивала, смотрела паспорт, что-то говорила, но Вера уже почти не воспринимала слова. Глаза слипались, и она провалилась в глубокий, чёрный сон, даже не заметив, как это произошло.
Проснулась она оттого, что в квартире гремела музыка, слышались пьяные голоса, женский смех. В комнату, где она спала, заглянула Инна Борисовна, теперь уже в облегающем вечернем платье и с ярким макияжем.
— А, проснулась, ласточка! — пропела она, вплывая в комнату. — Отлично. Давай, поднимайся. Я тебе тут наряд подобрала, прямо сегодня и начнёшь работать.
Она развернула перед Верой короткое, вызывающе блестящее платье.
— Вот, примерь. Девчонки сейчас придут, волосы тебе уложат, макияж сделают — будешь как конфетка.
— Конфетка? — растерянно переспросила Вера, чувствуя, как холодеет внутри. — Какая ещё конфетка?
— Самая сладкая, — засмеялась Инна Борисовна, но глаза её остались холодными и расчётливыми. — И повезло тебе, детка. У нас сегодня очень важный и щедрый клиент. Он тебя уже видел, пока ты спала. Ты ему очень понравилась. Так что не подведи.
До Веры наконец дошло, куда она попала. Её будто ледяной водой окатили.
— Подождите… — она отшатнулась, замотала головой. — Вы что? Я не такая! Я не… Не пойду я никуда!
— Ах, все вы не такие, — лицо Инны Борисовны исказила злая, хищная гримаса. — Хватит ломаться, строить из себя недотрогу! Встала и пошла собираться, поняла? А чтоб глупостей не делала, паспорт твой у меня пока побудет. Всё, разговор окончен.
Она повернулась к двери и громко позвала:
— Мальчики!
В комнату тут же заглянули двое амбалов в спортивных костюмах — лица у них были словно вырезаны из дерева, ничего не выражающие, только глаза цепко, по-хозяйски ощупывали пространство. Вера вздрогнула, вжалась в диван. Сопротивляться было бесполезно. Она поняла это сразу, всем своим существом.
Дальше всё завертелось как в кошмарном сне. Вокруг Веры суетились какие-то девушки — все как одна ярко накрашенные, в блёстках, с пустыми глазами. Они быстро, профессионально, наложили макияж и ей, превратив её лицо в кукольную маску. Вера сидела неподвижно, позволяя им делать всё что угодно, но внутри у неё, словно набат, билась одна мысль: «Беги! Беги сейчас же!» Только куда бежать, если те двое амбалов, что привезли её сюда, не спускали с неё цепких, тяжёлых взглядов? А потом её усадили в машину и куда-то повезли.
Машина остановилась у огромного, роскошного загородного особняка, больше похожего на дворец. На пороге их встретил хозяин — грузный, немолодой мужчина с брезгливым выражением лица и маленькими, колючими глазками, которые, казалось, ощупывали каждую девушку, прикидывая цену. При взгляде на него Веру передёрнуло от омерзения, хотя было ясно: деньги у него были, и немалые. Но мысль о побеге не отпускала ни на секунду. Она лихорадочно, как молитву, повторяла про себя: «Господи, помоги. Подскажи, что делать. Господи...» И, наверное, кто-то там, наверху, действительно её услышал.
Внутри дома царил пьяный хаос: громкая музыка, смех, визг. Девушки из их компании уже вовсю пили шампанское и коктейли, кокетничая с гостями. Вера, стараясь не привлекать внимания, незаметно проскользнула в ванную комнату на втором этаже. И тут её взгляд упал на распахнутое настежь окно. Сердце грохнуло где-то в горле и забилось, как птица в клетке. Раздумывать было некогда. Одним движением она вскарабкалась на подоконник и спрыгнула вниз, в густые кусты сирени. Больно ударившись, она, не чувствуя боли, вскочила и бросилась бежать. У ворот, на её счастье, никого не было, а тяжёлая кованая калитка оказалась незапертой. Выскользнув наружу, Вера оказалась одна на пустынной дороге неизвестного коттеджного посёлка. Не разбирая пути, она побежала вперёд, прочь от этого страшного места. Каким-то чудом её никто не заметил, и она без помех покинула этот островок сытой, развратной жизни.
Вскоре шикарные особняки кончились, начались простые дачные домики, потом потянулись одинокие строения вдоль трассы. Вера брела, не разбирая дороги, уже не понимая, куда и зачем идёт. Ей было всё равно. И вдруг вспышка — острая, невыносимая боль пронзила низ живота, скрутила спазмом. Вера согнулась пополам, не в силах стоять, рухнула на колени и завыла — от боли, от отчаяния, от безысходности. Сквозь пелену слёз она увидела приближающиеся яркие фары и, не в силах даже пошевелиться, зажмурилась. «Всё», — пронеслось в голове. Но вместо удара раздался визг тормозов. Дверца машины распахнулась, и какая-то женщина, выскочив, склонилась над ней, что-то тревожно спрашивала, трясла за плечи. А потом, не слушая её бессвязного лепета, буквально затащила Веру на заднее сиденье и куда-то помчала.
Очнулась Вера от резкого запаха лекарств и карболки — она поняла, что находится в приёмном покое какой-то больницы. Глаза было не открыть, веки словно налились свинцом, но слух работал чётко. Та самая женщина, спасшая её, громко, на повышенных тонах, разговаривала с дежурной медсестрой.
— Вы что, не видите, в каком она состоянии? — голос женщины звучал жёстко и требовательно. — Ей срочно нужна помощь! У неё внутреннее кровотечение, это ясно!
— Я вижу, — холодно отвечала медсестра. — Но мы не обязаны принимать пациентов с улицы, тем более без документов. Её должны привозить на скорой, в соответствующее отделение.
— Я её нашла на дороге в чистом поле! — не сдавалась женщина. — Я довезла её до первой попавшейся больницы. Ваша забота — решать, что с ней делать дальше.
— Я не могу её принять, — упёрлась медсестра. — Вы хоть понимаете, кого привезли? Посмотрите, во что она одета! Это же...
— А мне плевать, во что она одета! — перебила женщина. — Она человек, и она умирает! Слушайте меня внимательно: если вы сейчас не окажете ей помощь, я завтра же напишу жалобу во все инстанции. Я юрист, между прочим, и я умею создавать проблемы. Поверьте, вы очень пожалеете о своём упрямстве.
Видимо, последний аргумент подействовал. Повисла напряжённая пауза, а потом Вера почувствовала, что её перекладывают на каталку и куда-то везут. Сознание снова поплыло, и всё исчезло.
Проснулась Вера оттого, что в палату заглянуло яркое утреннее солнце. Тёплый лучик скользнул по лицу, пощекотал кончик носа. Она даже слабо улыбнулась, но стоило ей пошевелиться, как всё тело пронзила острая боль, особенно внизу живота. Воспоминания нахлынули мутной волной. Дверь открылась, и вошёл пожилой врач в очках, с добрым, но усталым лицом. Он присел на край койки, взял её за запястье, считая пульс, потом потрогал лоб.
— Ну, как самочувствие, больная? — спросил он спокойно.
— Доктор... — голос Веры прозвучал как хриплый шёпот. — Как я здесь оказалась? И что со мной случилось?
Врач вздохнул, снял очки, протёр их и водрузил обратно на нос.
— То, что вы здесь оказались, — это ваша большая удача. Женщина, которая вас привезла, настояла на своём. Но хорошие новости на этом, боюсь, заканчиваются, — он сделал паузу, испытующе глядя на неё. — У вас был выкидыш. Вы потеряли ребёнка, примерно на сроке шесть-семь недель.
Вера смотрела на него, и смысл слов доходил до неё медленно, как сквозь вату. Не может быть. Не верю.
— Ребёнка? — переспросила она, и губы её задрожали. — Я... я была беременна?
— Да, — кивнул врач. — Неужели вы ничего не чувствовали? Не замечали задержки?
Вера растерянно покачала головой. Мысли путались. Задержка? В последние недели, полные такого кошмара, она вообще забыла о своём цикле. Ребёнок... Их с Мишей ребёнок... В глазах защипало.
— Это ещё не всё, — голос врача стал мягче, но от этого слова прозвучали ещё страшнее. — Я не могу гарантировать на сто процентов, но, с большой вероятностью, детей у вас больше не будет. Последствия воспаления... Впрочем, — он как-то неловко кашлянул, — учитывая обстоятельства, для вас это, наверное, не так важно.
Вера смотрела на него, не веря своим ушам.
— Доктор, что вы такое говорите? — воскликнула она, и слёзы хлынули из глаз. — При чём тут обстоятельства?
Врач смутился ещё больше, его взгляд скользнул по тумбочке, где лежало то самое нелепое, блестящее платье, в котором Веру привезли.
— Девушка, я видел ваш наряд... — начал он, но тут же замахал руками. — Да нет, я не полиция нравов, не берите в голову. Просто... просто имейте в виду: в нашей клинике долго держать мы вас не можем, тем более без документов. Так что отдыхайте, набирайтесь сил, и к вечеру вам надо будет освободить место.
Он поспешно вышел, а Вера уткнулась лицом в подушку и зарыдала. Ребёнок, которого она даже не знала, погиб. И, возможно, никогда больше у неё не будет детей. А доктор... он тоже смотрел на неё с осуждением, как и все остальные. Она снова почувствовала себя грязной, виноватой, хотя ни в чём не была виновата.
Она пролежала так несколько часов, безучастная ко всему. Соседки по палате — две женщины постарше — переглядывались и что-то шептались, косясь на неё. В их взглядах читалось то же осуждение, та же брезгливость, что и у врача. Вере хотелось закричать им: «За что? Что я вам всем сделала?» Но сил не было даже на это.
Уже ближе к вечеру дверь палаты открылась, и вошла высокая, статная светловолосая женщина в элегантном брючном костюме, поверх которого был небрежно накинут больничный халат. Она уверенно, словно здесь была хозяйкой, подошла к Вериной койке и, придвинув стул, села рядом.
— Ну, привет, найдёныш, — улыбнулась она, и улыбка у неё была тёплой, искренней. — Решила проведать тебя, узнать, как ты тут.
Вера с трудом сфокусировала взгляд и вдруг узнала эти черты. Трасса, фары, женские руки, тянущие её в машину...
— Это вы... вы меня подобрали? — прошептала она, боясь поверить.
— Я, — кивнула женщина. — Меня Еленой зовут. А ты, я знаю, Вера. Смотрю я на тебя и думаю: Вера, Вера, что ж ты такая молодая, красивая, а себя совсем не бережёшь?
— Вы тоже про это? — Вера снова всхлипнула. — Пожалуйста, поймите, я там случайно оказалась. Я не такая, как вы думаете...
— Тише, тише, — Елена мягко коснулась её руки. — Я ничего не думаю. Я просто смотрю и слушаю. И знаешь, почему-то мне очень хочется тебе верить. Рассказывай, что случилось. Где твои родные? Где документы?
Вера, всхлипывая и сбиваясь, рассказала коротко о деревне, о Наталье, о Рите, о побеге. Елена слушала внимательно, не перебивая.
— Документы у какой-то женщины остались, — закончила Вера. — Она их у меня отобрала. А родных... у меня никого нет. Я в Москву только вчера приехала.
— Ну что ж, — Елена усмехнулась, но беззлобно. — Добро пожаловать в столицу, называется. Неласково она тебя встретила. Ладно, не плачь. Давай думать, как тебе помочь. Я договорюсь, тебя здесь ещё пару дней подержат, подлечат немного, а потом... потом я тебя к себе заберу.
— Нет! — Вера дёрнулась, в глазах вспыхнул страх. — Я никуда с вами не поеду! Вы... вы не из той же компании?
Елена тихо рассмеялась.
— Глупенькая. Думаешь, я похожа на сутенёршу? — она покачала головой. — Я юрист, дорогая. Вот, посмотри.
Она протянула Вере визитную карточку. «Елена Соколова. Юрист. Международное право».
— Я просто хочу помочь. Правда, — добавила она мягко.
Вера посмотрела на неё долгим взглядом и вдруг почувствовала необъяснимое доверие. Впервые за долгое время.
— Я вам верю, — прошептала она.
Елена Соколова оказалась не просто юристом, а очень успешным юристом, владелицей собственной фирмы. Ей было чуть за сорок, и она привыкла всего добиваться сама. После смерти родителей ей пришлось возглавить семейное дело, и она не просто удержала его на плаву, а вывела в лидеры. Работа занимала всю её жизнь — квартира в Москве, шикарный загородный дом, но ни мужа, ни детей. Единственный серьёзный роман закончился предательством, и вот уже почти десять лет она никого к себе не подпускала. Появлялась дома затемно, уходила чуть свет. Давно подумывала о домработнице, но всё не могла найти подходящего человека. А тут, глядя на эту перепуганную, затравленную девочку, вдруг подумала: а почему бы и нет? Простая, неизбалованная, видно, что хорошая. И пусть она в этом нелепом, вульгарном платье — Елена за годы практики научилась видеть людей насквозь. Эта — не такая.
Когда Елена прямо в палате предложила Вере стать её домработницей с проживанием, девушка сначала опешила, а потом, не веря своему счастью, согласилась. Но тут же честно призналась:
— У меня же документов нет. Та женщина не отдаст.
— Это мы решим, — уверенно ответила Елена. — Ты мне лучше про тот дом расскажи, куда тебя привозили. Что запомнила?
Вера напряглась, но вспомнила только одно — огромные кованые ворота с вензелями. Елене этого оказалось достаточно. Она быстро выяснила, что особняк принадлежит некому Вадиму Сергеевичу, банкиру с сомнительной репутацией и известной слабостью к молодым девушкам. Елена не стала поднимать шум, а просто приехала к нему и спокойно, по-деловому объяснила ситуацию. Пригрозила? Убедила? Но через пару дней Вере вернули паспорт без всяких разбирательств.
Продолжение :