Я думаю, мы стоим на пороге технологической революции.
Я думаю, что всё это — бесконечное листание смартфона, потребление контента, массовые публикации, круглосуточное время у экрана, тотальное пребывание онлайн — скоро сойдёт на нет.
Это зависимость, вне всяких сомнений. Она началась, как и любая зависимость, с новизны, волнения и остроты ощущений. Но сейчас мы в уродливой фазе, с пожелтевшей кожей, хрипами и чесоткой. Постоянная, бессмысленная, компульсивная перезагрузка ленты. Перевозбуждённые и перегруженные. Тысячи метров под водой. Отчаянно пытающиеся оставаться "на плаву". Заваленные по самую макушку батальоном срочных писем и бомбардировкой назойливых уведомлений, которые борются за каждую свободную минуту нашего времени. Неуютно онемевшие, но молящиеся, что следующее движение пальца принесёт облегчение. Чувствующие себя аутсайдерами, смотрящими со стороны на некий внутренний круг, где происходит настоящая жизнь. Но всё равно сидящие дома по ночам, завороженные голубым свечением маленького экрана, всё глубже погружаясь в уверенность своего полного одиночества.
Получать сотню лайков, но всё равно чувствовать себя нелюбимым.
Иметь тысячу подписчиков, но никого, кому можно позвонить, если сломается машина.
Смотреть миллион видео, но быть отрезанным от возможности действовать и что-то менять.
Пройдитесь по улице. Головы прикованы к экрану. Руки сжимают смартфоны, покачивающиеся в такт шагу, как естественное продолжение руки. Все постоянно на связи и ревностно отключены от реальности.
Бомба взорвалась, и последствия повсюду. Уровень депрессии растёт. Люди одиноки как никогда. Пабы, библиотеки и детские площадки, некогда процветающие социальные центры, заброшены и закрыты.
Никто, осмелюсь утверждать, не проводит время хорошо. Люди сыты по горло. Выгоревшие и измотанные. Люди, на самом деле, устали быть, чёрт возьми, такими тотально онлайн.
Я думаю, мы станем свидетелями обратного процесса. Как культура, мы осознаём тот факт, что социальные сети — это зависимость, созданная, чтобы топить нас во всё большем количестве дофамина, пока мы не перестанем чувствовать вообще. Мы отключимся. И мы вернёмся к жизни.
Это будет постепенно, медленно, неравномерно. Но это произойдёт. Должно произойти. Я не думаю, что может быть ещё более экстремально.
Я думаю, что эра вращения нашего повседневного существования вокруг устройства в наших руках будет именно этим: эрой. И она уйдёт в прошлое, как курение, цилиндры с моноклями и коммунизм. Когда-то могущественные и вездесущие, невозможно было представить их исчезновение. Теперь — в основном мертвы. Отошли в область простых воспоминаний.
И я думаю, мы не осозна́ем, насколько больны были, пока всё не закончится. Мы будем оглядываться на это время с сострадательной грустью. Покачивать головой, думая, какими невежественными и наивными мы все были, отдавая так много за так мало. И удивляться, почему нас вообще так волновали незнакомцы в интернете.
Уже сейчас можно услышать ропот. Шёпот. Проблески надежды.
Уже сейчас можно услышать крики, эхом раздающиеся из пустоты внутри, от людей, которые хотят вернуть свою жизнь. Которые понимают, что в жизни должно быть больше смысла. В том, чтобы быть человеком.
Уже сейчас это происходит.
Моя мечта, мое жгучее желание на будущее, состоит в том, что мы вернёмся к жизни. Увидим, насколько она больше, ярче и великолепнее, чем интернет-соединение и светящийся ящик цвета и шума. Увидим, как вещи становятся втайне слаще, когда ими не делятся. Увидим, что деревья, камни и ручьи ждут нас.
Я думаю, мы научимся. Что мы найдем больше связи в совместных трапезах, чем в любом количестве комментариев и лайков. Что тихая прогулка в лесу питательнее, чем просмотр чужой поездки в Токио. Что разговор с мамой, папой или лучшим другом бесконечно лучше, чем слушание раздутого эго Тима Ферриса в эфире. Что вещи выглядят лучше в реальной жизни, чем на экране.
Люди жаждут проживать жизнь сами. Испытывать трепет, искать чуда, наблюдать тайну. Перестать заботиться о выхолощенных, волшебных, выдуманных жизнях других. Отказаться оптимизировать свою жизнь под то, как она выглядит для других, а не под то, как она ощущается ими самими.
Люди хотят. Бежать в темноте по травянистым полям, держа шипящие бенгальские огни, устремленные к звездам, нырять в глубокое холодное синее море, свернуться калачиком на диване с хорошей книгой, большой кружкой чая и гнездом из одеял у потрескивающего камина. Вернуться к чистому присутствию детства. Переживать ради самого переживания. Не обязанные никому показывать результаты дня, полного приключений. Слишком занятые жизнью, чтобы заботиться о превращении опыта в доступные для распространения осколки контента для развлечения незнакомцев.
Я надеюсь, однажды мы будем смотреть на социальные сети так же, как сейчас смотрим на сигареты: "Ты всё еще листаешь? Серьезно?? Типа... ты что, не знаешь, как это вредно?"
И смартфоны вернутся к своей надлежащей роли: как инструменты для улучшения нашей жизни, а не эти карманные сенсорные пустышки-успокоители.
Я провёл последние три недели, живя в автономном режиме в Ньюфаундленде. В окружении леса. Симфония птиц и запах соли. В двух шагах от Атлантики, где горбатые киты скользят по сапфировой воде, показывая лишь свои гладкие мокрые спины, похожие на отполированный камень.
Большую часть дней мой телефон выключен, ноутбук закрыт. Я проверяю сообщения от семьи по вечерам и пытаюсь писать по утрам.
Дни медленные, вечера долгие. Я читаю больше, чем когда-либо. Работа приносит удовольствие, и усилия — радость. Мы, кажется, никогда не спешим, но многое успеваем. Разговоры оживают. Сон глубокий.
Такое чувство, что я возвращаю себе право собственности на свою жизнь, которое каким-то образом потерял.
Чем больше я сокращаю использование технологий, тем более глубоко человечным и трепетно живым себя чувствую.
Я узнаю, что жизнь предназначена для того, чтобы проживать её через чувства. Что счастье, покой и глубокое удовлетворение гораздо проще, ближе и радикальнее, чем я смел себе представить. Что это прямо передо мной. Прямо. Там. Если только я рискну протянуть руку и взять это. И потом усмехнусь, потому что это всегда было там, всё это время.
Я могу быть совершенно неправ. Насчёт конца нашей онлайн-эры. Может, она только ускорится. Может, через десять лет все будут носить очки Apple, покупать квартиры в метавселенной за эфириум и вести прямые трансляции своих походов в Costco, пока ИИ управляет половиной экономики и пишет все наши книги.
В краткосрочной перспективе пессимисты выглядят умными, но мир двигают оптимисты.
Я надеюсь, что сейчас я выгляжу довольно глупо.
Это перевод статьи Томми Диксона. Оригинальное название: "the end of our extremely online era".