В 1956 году Никита Хрущёв выступил на закрытом заседании ХХ съезда КПСС с докладом о культе личности Сталина. Текст разослали по партийным организациям, но в открытую печать он так и не попал. Прошло 33 года, сменились поколения, а документ продолжал жить странной двойной жизнью: все о нём знали, но никто прочитать его не мог. И только в 1989-м его наконец напечатали официально. Номер журнала мгновенно смели с прилавков, сам текст расходился на копии и распространялся самиздатом.
По секрету всему свету
В ночь с 24 на 25 февраля 1956 года на закрытом заседании ХХ съезда КПСС Никита Хрущёв выступил с докладом. На заседании не было ни журналистов, ни иностранных делегаций, стенограмма получила гриф секретности. Хрущёв зачитал многочасовой текст о репрессиях, расстрелах, фабрикации дел, о постоянном страхе, который стал тенью государственной системы. Партийная верхушка была ошеломлена, и доклад объявили секретным. Однако уже в марте Президиум ЦК разослал его в виде брошюры по партийным комитетам.
Там организовывались закрытые собрания, на которых документ зачитывали и обсуждали. Причём на них присутствовали не только члены КПСС и комсомольцы, но и так называемый «беспартийный актив»: руководители предприятий, директора школ, заведующие больницами, профсоюзные лидеры, уважаемые специалисты, которые не состояли в партии, но занимали ответственные должности. И хотя после ознакомления секретную брошюру собирали и отправляли обратно в ЦК, не трудно догадаться, что её содержимое передавалось из уст в уста за стенами залов.
Как текст утёк за границу
Пока слухи и пересказы множились, официальные газеты молчали. «Правда», «Известия» и другие издания ограничились лишь общими формулировками о результатах съезда. На протяжении трёх десятилетий доклад в СССР будет существовать лишь на слуху, и это при том, что текст сразу просочился за границу. Летом 1956 года он появился в американских газетах, осенью его напечатали эмигранты в Мюнхене. С декабря при поддержке западных спецслужб текст начали печатать в Иране. По слухам, именно оттуда экземпляр попал в Израиль. Существует байка, что, мол, премьер Давид Бен-Гурион, прочитав его, заметил: после такого Советский Союз долго не протянет.
В 1980-х ситуация в стране и Европе сильно изменилась. В Польше шли забастовки под руководством «Солидарности», компартия теряла позиции. В 1987–1988 годах сначала югославская «Борба», затем польская «Политика» опубликовали текст доклада. Венгрия тоже готовила издание, уведомив советское посольство. Москва выражала протесты и просила «воздержаться», но рычага давления у неё уже не было. О необходимости публикации стали говорить и внутри Союза.
Эпоха гласности и робких возражений
В ЦК начали приходить письма с требованием напечатать текст полностью. На XIX партийной конференции делегаты подняли вопрос публикации открыто. Но идея разместить его в журнале «Известия ЦК КПСС» вызвала напряжение. Да, это была эпоха гласности, но речь ведь шла не о статье историка, а о документе, который десятилетиями существовал в особом статусе. Предложение долго согласовывали на разных уровнях, почти полгода оно переходило из кабинета в кабинет, вызывая вопросы и осторожные возражения.
Только в январе 1989 года заведующий Общим отделом ЦК В. Болдин направил членам Политбюро и секретарям ЦК официальный проект решения о публикации. К нему приложили и сам текст доклада в виде отдельной брошюры, чтобы руководство могло ознакомиться с содержанием. И тут обнаружился парадокс: часть высших руководителей страны прежде не читала полный текст документа, о котором десятилетиями говорили как о поворотном моменте в истории партии.
Доклад произвёл эффект разорвавшейся бомбы
Когда номер «Известий ЦК КПСС» с докладом наконец вышел, партийный журнал превратился в дефицитный товар. Тираж мгновенно смели с полок. Люди копировали страницы, передавали знакомым, читали в очередях. Партийный документ впервые стал распространяться как самиздат. Вскоре текст перепечатали другие издания, и в редакции посыпались письма. Одни благодарили за смелость, другие обвиняли в дискредитации советской истории. Но равнодушных почти не было.
И всё-таки, если в 1956 году доклад читали на партийных собраниях и он довольно быстро оказался за границей, зачем его так долго держали под замком? Дело было не в самом тексте, а в его статусе. Доклад Хрущёва был инструментом внутрипартийной борьбы и ограниченной десталинизации. Он осуждал «культ личности», но не пересматривал саму систему. Публикация в открытой печати означала бы дать документу иной статус: сделать его частью истории, доступной каждому. До перестройки власть предпочитала дозировать прошлое и контролировать, в каком объёме и в какой интерпретации оно доходит до общества.
В 1989 году этот контроль уже трещал. Восточная Европа менялась, внутри страны нарастало недоверие к официальным версиям истории. Скрывать текст дальше становилось бессмысленно.
Подборка материалов в том же духе:
Книги о событиях той эпохи:
- «Никита Хрущев. Вождь вне системы», Нина Хрущёва
- «Хрущев убил Сталина дважды», Энвер Ходжа
- «Хрущев. Кремлевский реформатор», Дэвид Рокфеллер, Аллен Даллес
- «Никита Хрущев», Леонид Млечин
- «Один год дочери Сталина», Светлана Аллилуева