― Госпожа, о чём вы опять думаете? Когда смотрите так на памятную табличку Её Величества, я начинаю бояться, что захотите уйти вслед за матушкой. Не пугайте свою старую служанку. Поешьте хоть что-нибудь. Или могу попросить облезлого кота, чтобы он помог наполнить для вас ванну.
― Не нужно ничего, ― ответила Мирена и отвела взгляд от маленького алтаря, чтобы не нервировать добрую женщину. ― Я думаю о том, что месть на вкус не так уж и сладка. Столько раз представляла себе, как поквитаюсь со всеми, кто виноват в смерти мамы, а теперь, когда знаю, что через три дня они умрут, мне почему-то грустно.
Пока она спала после глубокого обморока, владыка Лин сам рассказал Эде об участи, уготованной династии Яо. Служанку это не огорчило нисколько, потому что за четверть века жизни во дворце Эда не успела прикипеть к кому-нибудь душой. Она любила только свою императрицу Селин и двух её детей. Должно быть, тоже хлебнула немало горя за эти годы, если сочла грядущую расправу над императорской семьёй вполне заслуженной. О войне в Датхао Дин Лин ей тоже рассказал ― это опечалило Эду больше.
― Вам грустно, потому что даже справедливое возмездие для злодеев не способно вернуть к жизни тех, кого они погубили, ― ответила служанка и отложила в сторону ворох красивой лилово-розовой ткани, которая должна была стать новым платьем для принцессы. ― Знаете, госпожа Селин ведь не хотела ехать в А-Шуан. В Датхао не такое отношение к женщинам, как здесь, и есть свобода выбора, но она испугалась, что императора Яо разгневает отказ, а этот гнев станет причиной беды для всего нашего клана. У неё был сильный дар. Она обучалась боевым искусствам вместе с другими детьми, подавала большие надежды и могла бы принести клану немало побед на состязаниях, но все её мечты о будущем рухнули в одночасье, когда приехал тот посланник с предложением о помолвке. С того дня она никогда больше не улыбалась, а если и делала это, то только губами, но не душой. Забросила тренировки, потому что здесь ей запечатали все духовные каналы. Смирилась с необходимостью подчиняться чужим правилам. Покорно приняла даже то, что вышла замуж за императора, а ложе делила с его сыном. Она принесла себя в жертву, защищая семью. А что сделала для неё эта семья? Продали магам за гору бесценных даров и забыли. Возвысились за счёт этих подарков, нажили врагов, а теперь и сами стоят на грани гибели, потому что в одночасье лишились всех преимуществ. Мне не жаль ни Яо, ни клан Огненного Лотоса. Сожалею лишь о том, что жертва вашей матушки оказалась бессмысленной, а я ничем не смогла облегчить её страдания.
― Она однажды сказала мне, что все дворцы, какие есть в этом мире, построены на людских костях, ― вспомнила Мирена. ― Я тогда не поняла, о чём речь, а теперь сама вижу, что так и есть. Хочу встретиться с отцом до того, как его казнят. Как думаешь, владыка Лин разрешит?
― Да мне-то почём знать, разрешит он или нет? Этот тощий демонюка всегда себе на уме, ― проворчала Эда и снова взялась за иглу.
― Почему ты всё время оскорбляешь его и Тео? ― нахмурилась принцесса. ― Они же не делают нам зла, ведут себя достойно и даже заботятся в меру своего понимания.
― Вот потому и оскорбляю, ― услышала в ответ. ― Не хочу признавать, что демоны могут быть лучше людей. Не хочу привязываться и проникаться доверием, чтобы потом не разочароваться.
― А это помогает?
Вопрос утонул в тишине, потому что Эда уже прониклась доверием к владыке Лину и успела полюбить его «облезлого кота». Ворчит на них, но беззлобно. Её старое, измученное печалями и невзгодами сердце пока ещё способно отличить добро от зла, а врагов ― от друзей. Но не все ведь люди плохие. Они разные.
― Спрошу у владыки про принца Оурана, ― решила Мирена, поскольку осознание того, что негодяи, погубившие матушку, будут наказаны по заслугам, оставило неприятное чувство незавершённости.
― Его нет во дворце, ― сообщила Эда. ― Слышала, как он говорил Тео о какой-то тюрьме в небесном царстве. Кажется, главный злодей сбежал именно оттуда.
― Гора Биншен, ― вспомнила принцесса и нахмурилась. ― Точно! Это осколок холодной звезды! Он полностью состоит из такого же хрусталя, как те глыбы, что лежат в подземелье нашего дворца! Владыка, наверное, пошёл туда искать белого дракона! Боги, да он с ума сошёл!
― Почему вы… ― удивлённо начала служанка, но закончить вопрос не успела.
Мирена выскочила из постели и, не заботясь о приличиях, начала метаться по дворцу, громко зовя Тео. Хмурый осенний день давно закончился, и в пустых залах из-за слабого магического света царил синеватый полумрак. Голос девушки эхом отдавался от стен и высоких сводов, а по босым ступням тянуло холодом ― неприятная атмосфера, способная лишь подогреть сжимающий сердце страх, но никак не развеять его. Звёздный хрусталь не принадлежит этому миру и имеет особенные свойства. Однажды владыка рассказывал Мирене, что эта звезда должна была стать ещё одним миром в огромной Вселенной, но раскололась раньше, чем божественные силы в ней успели сформировать основу. Процесс не завершился, поэтому разлетевшиеся по разным мирам осколки продолжают поглощать любую доступную магию. Дин Лин говорил, что гора Биншен медленно растёт, питаясь силами бессмертных полубогов и духов, живущих в Небесных Пределах. Её можно и даже нужно уничтожить, поскольку она опасна, но небожители не хотят так поступать, ведь для провинившихся бессмертных это самая лучшая тюрьма, какую только можно себе представить. Если у мерзкого полубога Бай Фэна есть тайные сообщники, то они ведь могут сделать так, чтобы Дин Лин попал внутрь этой горы и стал её беспомощным узником! Тот, чьё сердце пылает жаждой мести, способен на бездумные поступки и плевать хотел на последствия ― это Мирена теперь знала не понаслышке.
― Тео! Тео! ― звала она, заглядывая в каждое помещение дворца.
Но демон-кот не отзывался. Должно быть, он решил, что в столь поздний час смертные женщины наверняка будут спать, поэтому можно ненадолго отлучиться к Мин-Мин.
― Тео! ― в очередной раз выкрикнула Мирена, чуть не плача от отчаяния.
― Что случилось? ― вдруг услышала за спиной встревоженный голос владыки Лина.
Повернулась, обвила руками его талию и прижалась щекой к тёплой шёлковой ткани на мужской груди, шепча сквозь слёзы:
― Вы здесь. Всё хорошо. С вами всё в порядке. Если способны стоять на ногах, значит, не пострадали.
Он приподнял пальцами её подбородок и вопросительно заглянул в глаза.
― Да что произошло?
― Я думала, что никогда вас больше не увижу, ― прошептала девушка в ответ и сморгнула две особенно крупные слезинки.
― И почему же? ― нахмурился владыка.
― Эда сказала, что вы ушли к горе Биншен. А там же бессмертные. Если они поймают вас и запечатают в этой ужасной горе…
Господин Лин вроде бы наконец-то понял причину её тревог. Вздохнул с облегчением, подхватил Мирену под плечи и колени и занёс в свой кабинет, добежать до которого она не успела. Там усадил принцессу на край письменного стола и отстранился, чтобы согреть холодное помещение магией, а после этого снова повернулся, упёрся руками в столешницу по обе стороны от её ног и навис с таким грозным выражением лица, что ей снова стало страшно, но теперь уже по другой причине. И этот его жгуче-ледяной взгляд из-под сдвинутых бровей ― кто угодно испугался бы.
― Послушай меня, Мирена Яо, очень внимательно и хорошенько запомни всё, что я сейчас скажу, ― начал неприятным тоном. ― Я истинный демон. Бессмертное чудовище. Самое могущественное в этом мире и далеко не самое глупое. Если бессмертные захотят поймать меня и запереть в горе Биншен, то я разрушу её раньше, чем окажусь внутри. Могу сделать это даже прямо сейчас, глядя тебе в глаза и не сходя с этого места. Мне не нужна ни твоя забота, ни чья-либо ещё. Обо мне не нужно волноваться. И, что самое главное, не нужно ждать от меня большего, чем то, что я уже пообещал. До тех пор, пока Бай Фэн в бегах, ты можешь остаться здесь под моей защитой или уйти, а я не стану тебе в этом препятствовать. Когда он будет пойман и наказан, я сам тебя прогоню. Ты не нужна мне, понимаешь? Ты ― обуза, постоянно отвлекающая меня от важных дел. Вздорная, капризная, слабая, беспомощная смертная, не способная контролировать свои эмоции и желания. Мне…
Он, наверное, наговорил бы ещё очень много злых слов, если бы Мирена не рискнула поддаться упомянутым эмоциям и желаниям. Она вцепилась руками в шёлк его одеяния, подалась вперёд и оборвала поток ненужных фраз поцелуем, который в последнее время представляла себе неоднократно. Вспоминая о том, как этот несносный демон прижимал её к себе, найдя в объятиях спасение от боли, принцесса много размышляла над тем, почему его поступки так непредсказуемы. Заботится, но отталкивает. Тревожится, но старается не показывать этого. А потом она поняла ― он ведь и раньше был таким. Привык считать себя недостойным любви, слишком много страдал и очень долго был одиноким. Поэтому и закрывает своё сердце, что не верит в возможность иной судьбы. Он не хочет быть несчастным ― просто не умеет быть счастливым. Демон. Бессмертное чудовище. Самое могущественное существо в этом мире. Отвергнутый всеми несчастный мужчина, погрязший в душевных муках, обидах и сожалениях. Живёт уже два с половиной века и обладает знаниями полубогов, но так и не научился любить и ценить самого себя. Не ест, не спит, не испытывает потребности в близости с женщиной, но сейчас ведь не отстранился, хоть и не ответил на поцелуй. Лгун, который обманывает самого себя, потому что боится быть обманутым другими.
Под рукой Мирены гулко стучало его сердце ― то самое, в которое он не хочет кого-либо впускать из страха перед новой болью. Отстранившись, принцесса смело посмотрела в глаза бессовестному лжецу и негромко произнесла:
― Можете отталкивать меня и дальше, господин Лин. Можете оскорблять, унижать, запугивать, безжалостно терзать мою душу дурными вестями и даже прогнать меня, но не лгите самому себе. Я вздорная, капризная и беспомощная, но хотя бы достаточно смелая, чтобы признать, что вы мне небезразличны. И это мои чувства. Не вам указывать, должна я их контролировать или нет. Отпустите меня. Я хочу уйти.
Он не отпустил. Долго смотрел на неё, будто сражаясь с собственными внутренними демонами, а потом положил горячую руку ей на затылок и приподнял, чтобы вернуть поцелуй. Мучительно нежный. Полный нерастраченных чувств и невысказанных сожалений. Бережно-трогательный и больше похожий на извинение, чем на ласку. Мирене казалось, что в это простое прикосновение губ было вложено гораздо больше, чем можно выразить словами. Она ответила, чтобы показать, что всё понимает. Они не могут быть вместе, потому что слишком разные. Не имеют права даже мечтать об общем будущем. Им нельзя поддаваться чувствам, способным в итоге причинить лишь боль.
― Ты не можешь остаться, а я не могу уйти, ― сообщил владыка, прервав поцелуй и подушечками больших пальцев стерев слёзы с её щёк. ― Я тоже способен признать свои чувства, но не хочу ранить тебя и потом об этом сожалеть.
― Смотрите на меня, а видите свою Юалэ? ― горько усмехнулась девушка.
― Да, и именно поэтому отталкиваю, ― ответил он. ― Встреча с Юалэ была для меня подарком судьбы, но я не смог уберечь этот бесценный дар, о чём сожалею до сих пор. А даже если бы и уберёг, то всё равно не смог бы дать то, чего она была достойна. Ты ― не она, хоть и наделена её внешностью и душой. Ты совсем другой человек, но если сломаю ещё и твою судьбу, то не прощу себе этого уже никогда. Мирена, тебе всего девятнадцать лет. Ты можешь встретить хорошего мужчину и прожить вместе с ним долгую, счастливую жизнь. У тебя будет дом, семья, дети. Мы не пара, пойми это. И я не стану калечить тебя своими желаниями.
― А если мне наплевать на то, что вы любите её, а не меня? Если я хочу остаться? Может, смысл моего появления на свет заключался не в том, чтобы я была счастлива и прожила полную радостей жизнь, а в том, чтобы хотя бы ненадолго сделала счастливым вас? Вы ведь даже попытаться не хотите.
― Хочу, но не посмею, ― прозвучало в ответ с привычной холодностью, и демон наконец-то отошёл от стола.
Лишившись тепла его тела, Мирена зябко поёжилась и обняла себя за плечи. Мимолётный приступ откровений закончился, оставив на её губах вкус первого поцелуя, а в душе ― горькое разочарование. Влюбиться в демона, сердце которого навсегда отдано другой… Следовало предположить, чем это может закончиться. Не стоило даже начинать. Сама напросилась. Спрыгнув со стола, принцесса вознамерилась было уйти, но всё же вспомнила, что привела её сюда не жажда выяснить отношения.
― Так вы были у горы Биншен или нет? Нашли дракона? ― спросила, переступив с ноги на ногу, потому что пол оказался очень холодным.
Владыка Лин не оставил это движение без внимания и снова усадил её на стол, материализовав заодно и тёплые тапки на босых ступнях.
― Был, ― ответил так деловито, словно разговор только что начался и до этого момента не обсуждалось вообще ничего важного. ― Дракона там нет, но остались следы его крови. Бессмертные очень редко пользуются этой ледяной тюрьмой, а находится она во владениях Бай Фэна, потому он и мог прятать там кого угодно достаточно долго.
― А разве ему не страшна поглощающая сила этой горы? ― удивилась Мирена.
― Природа звёздного хрусталя схожа с его божественным наследием, поэтому Бай Фэн хорошо её понимает. К тому же он был первым и единственным полубогом, который обнаружил, что кристаллы способны не только забирать магию, но и отдавать её, если составить из них правильную последовательность. Так была устроена ловушка для Дун Фэна. Лины отдавали излишки драконьей магии самому маленькому кристаллу, расположенному на противоположном конце Лунной Долины достаточно далеко от той пещеры, где в большом кристалле томился злой дух, запечатанный к тому же ещё и в мёртвом человеческом теле. Между кристаллами находилась фармация, которая ограничивала доступ к прочим магическим ресурсам, преобразовывала драконью силу в демоническую и контролировала направление потока от малого кристалла к большому.
― То есть большой поглощал то, что имелось в малом, потому что других источников не имелось? ― уточнила принцесса.
― Верно, ― кивнул демон и накинул ей на плечи чёрный плащ, который тоже извлёк буквально из ниоткуда. ― Когда это всё началось, а Лины только-только основали свою крошечную империю, магов Яо ещё не было, а в Лунной Долине никто не жил, поэтому фармация не имела сложного плетения. Но поглощение не было постоянным и равномерным, поэтому со временем малый кристалл начал расти. Его передвинули и заменили другим, не нарушая фармацию, а потом каждые сто лет наращивали эту сеть, постепенно совершенствуя контроль за потоком. Всё это придумал тоже Бай Фэн. С тех пор гора Биншен не видела узников, потому что все полубоги получили представление о том, как обойти её поглощающую силу.
― Зачем же тогда туда посадили этого злодея, если заранее знали, что он сбежит? ― непонимающе осведомилась девушка.
― Его заковали в зачарованные цепи, заранее лишили большей части божественной силы, а ядро запечатали, ― пояснил владыка. ― Даже мне было бы сложно сбежать оттуда после таких ограничений. Без посторонней помощи он не справился бы, но сообщников найти пока тоже не удалось, хотя бесследно исчезли некоторые его ученики. Все они были духами. Могли пожертвовать собой ради спасения наставника, а духи не имеют постоянной формы. Хрусталь поглощает их полностью.
― Но в императорском дворце…
― Те осколки были обработаны особым образом и утратили часть своих свойств. Они прятали магию, а не поглощали.
― То есть не было новой сети, фармации и ещё одного злого духа? Просто в тех видениях… Ну… В общем, я сама не видела, но голос сказал, что Бай Фэн отколол от своей души ещё одну тёмную часть и снова взялся за старое, поэтому Великие Боги хотят его заменить.
― Бай Фэн спрятал ложь за очень большим количеством правды, поэтому ухитрился запутать всех нас. Единственное, чего он не учёл, это то, что мои чары сокрытия способны ослепить даже Зал Времён. Ты видела настоящее далёкое прошлое, но частично фальшивое недавнее, поэтому я и начал сомневаться в подлинности небесного указа. А то, что было лишь сказано в том указе, но не подтверждено наглядно, ещё более сомнительно.
― Теперь я запуталась ещё сильнее, ― призналась Мирена. ― В чём тогда смысл? Какая польза этому небожителю в том, что творила моя семья? Если нет злого духа, нет чёрных кристаллов… И это началось ещё до того, как родились я и… моя сестра.
― У меня нет ответа, ― признался господин Лин. ― Сам пытаюсь понять смысл и причины его поступков, но пока безуспешно. И какой ему прок в появлении моего наследника, тоже не понимаю. Даже если стану смертным и погибну, то путь перерождения для меня всё равно останется прежним, потому что он связан с Преисподней, а не с царством мёртвых. А уничтожить мой дух полностью и безвозвратно могут только Великие Боги, но для этого я должен очень сильно провиниться перед небесами.
― А в чём может заключаться такая провинность?
― Сложно сказать. Я ничего не должен ни этому миру, ни Великим Богам. У меня нет ни обязанностей, ни ответственности. Когда встал на путь демона, воплощение бога справедливости возложило на меня лишь большие надежды и дало несколько советов, которым я мог бы и не следовать. Даже если уберу барьеры и выпущу зло из Лунной Долины, это не будет преступлением против небес, потому что наш мир уже обречён. Раньше он исчезнет или позже ― зависит теперь только от нас, а Великие Боги уже списали его со счетов. Они не будут наказывать ни тех, кто его губит, ни тех, кто не может спасти, иначе Бай Фэн уже давно превратился бы лишь в последний порыв холодного ветра. Всех нас, включая меня, ждёт теперь лишь одно наказание за старые и новые грехи.
― Какое?
― Бессмертные увидят, как гибнет этот мир, и сгинут вслед за ним. Я буду последним. Но это случится не сегодня, не завтра и не через сто лет, поэтому тебе тревожиться не о чем. Иди спать. И не ходи босиком. Пол холодный.
― Я спала весь день, ― возразила девушка и поплотнее закуталась в тёплый плащ. ― Господин Лин, я понятливая, и навязываться больше не буду, не волнуйтесь. Гордость у меня тоже есть. Если хотите провести остаток дней в обществе лишь своего кота, то можете продолжать в том же духе. Последую вашему совету и найду нормального мужа, который будет любить меня, а не свои сожаления. Можно мне повидать отца?
Резкий переход с одной темы на другую и сразу же на третью сбил его с толку. Только что этот демон вёл себя так, словно его не заботит ничего, кроме судьбы этого мира, а теперь выглядел растерянным. Мирене эта его растерянность доставила какое-то злорадное удовольствие, потому что сама она всё ещё чувствовала себя глубоко уязвлённой.
― Хочешь посмотреть ему в глаза и назвать мерзавцем? ― спросил владыка, наконец уловив смысл последнего вопроса.
― Да. Мне мало просто знать, что он умрёт. Хочу видеть, как он страдает.
― Такая кровожадная?
― А почему бы и нет? Он убил мою маму и многих других невинных людей только ради того, чтобы продлить собственную жизнь. Хочу увидеть в его глазах осознание того, что все старания, надежды, планы и мечты были напрасными. Этот подонок так сильно боялся смерти, а теперь знает, что она неизбежна и придёт за ним очень скоро. Вы сказали, что это он первым назвал моё появление на свет проклятием. Хочу, чтобы он наконец-то произнёс эти слова, глядя на меня, а не за моей спиной.
― Я могу отвести тебя к нему, но подумай вот о чём. Если бы ты не родилась такой, какая есть, я не пришёл бы взглянуть на тебя. Не захотел бы мешать твоему браку с принцем Сандэ и спасать принцессу Яо, которая для меня ничего не значит. Не узнал бы о том, что происходит в подземельях дворца. Не искал бы способ прекратить эти бесчинства. Если бы не было тебя, сейчас твой отец сидел бы на троне империи А-Шуан, а не в темнице, и назывался императором, а не преступником. И наказание коснётся ведь не только его, а всей династии Яо. Оно отразится также и на простых, ни в чём не повинных людях. Разве в свете всего этого ты не выглядишь самым настоящим проклятием? Готова услышать такие обвинения? Оуран Яо из тех людей, кто ни за что не признает за собой вину, но преспокойно возложит её на других. Боюсь, ты увидишь в его глазах не страдания, раскаяние или страх, а лишь ненависть. Если он скажет, что все грядущие беды империи станут следствием того, что девятнадцать лет назад тебе по ошибке позволили жить, сможешь потом не сомневаться в своей невиновности? Не начнёшь сама считать себя проклятием для всей империи А-Шуан?
Каждое слово, которое слетало с его уст, камнем ложилось на сердце принцессы, потому что было чистой правдой. За этой юной душой нет никакой вины, но отец создал для неё эту вину в тот день, когда его дочь сделала свой первый вдох. Наследный принц Оуран поступил с ней точно так же, как все Яо на протяжении двух веков поступали с владыкой демонов, возлагая на него ответственность за злодеяния, которых он не совершал. Считая эту принцессу проклятием рода, старшие уже давно приписали ей собственные грехи ― имеющиеся и будущие. Хочет ли Мирена услышать сейчас, что погубила всю семью и империю лишь самим фактом своего существования?
― Нет. Не надо ничего. Я передумала, ― решила она. ― И это не трусость, господин Лин.
― Я знаю, ― ответил он. ― Ты храбрая, но ранимая и многого пока ещё не понимаешь, потому что юна. Хватит уже с тебя испытаний. Не нужно искать новых. Хочешь покататься верхом и немного развеяться?
Предложение прозвучало так же неожиданно, как и её просьба о встрече с отцом, поэтому девушка тоже растерялась, но лишь на мгновение.
― Сейчас? Ночью? В такой холод? По лесам, кишащим демонами? И разве вы не собирались прятать меня здесь от Бай Фэна до тех пор, пока бессмертные его не поймают?
Дин Лин улыбнулся и ответил:
― Сейчас. Ночью. В Энельверии, где степи простираются до песчаных берегов Срединного моря, а осень ещё не наступила, поэтому достаточно тепло. Там живёт большое племя кочевников, которое часто досаждает королю набегами. У них отличные лошади и мудрый вождь, а я пока ещё не забыл скрывающие заклинания, способные спрятать нас от взора любого из полубогов.
Мирена неуверенно кивнула, выражая согласие, а часом позже она уже мчалась по сухой степи верхом на сильном и выносливом коне, забыв обо всём на свете, кроме сладкого и невыразимо приятного ощущения полной свободы.