Она уснула быстро , успокоительное подействовало, смешалось с нервным истощением, и организм сдался. Сергей посидел рядом, глядя на её лицо — бледное, мокрое от слёз, такое родное и такое чужое одновременно. Алина. Её зовут Алина.
Красивое имя. Подходит.
Он поправил одеяло, убрал прядь волос с её щеки, поцеловал в лоб. Она вздохнула во сне, нахмурилась, но не проснулась.
— Спи, родная, — шепнул он. — Я рядом.
Вышел в кухню. На полу всё ещё валялись осколки разбитой тарелки, на столе — нарезанный хлеб . Он машинально собрал стекло, вытер кровь , её кровь, от порезов, и только потом позвонил в больницу.
— Тётя Зина, я задержусь. Часа на два. Если что — звоните.
— Случилось чего, Сергей Иваныч? — голос в трубке звучал обеспокоенно.
— Всё нормально, Зин. Разберусь.
Он положил трубку и включил телевизор. Новости должны были повториться. Такие сюжеты всегда крутят по нескольку раз — утренние, дневные, вечерние.
Экран засветился. Диктор что-то говорила о погоде, о курсе валют, о предстоящих выборах. Потом — главная тема.
— ...трагическая гибель известного предпринимателя потрясла деловые круги области, — вещала ведущая. — Напомним, сегодня утром на трассе произошло лобовое столкновение двух автомобилей. Один из погибших — владелец строительной компании « ИнвестСтрой»...
Сергей впился глазами в экран. Кадры с места аварии — обгоревшая машина, пожарные, милиция, скорая. Всё как обычно. Но слова ведущей резанули слух.
— ...погибший — Вадим Соболев, компаньон генерального директора компании Георгия Коваля. Сам Коваль не пострадал, он ехал в другой машине и стал свидетелем трагедии.
Картинка сменилась. Интервью.
На экране появился он. Георгий Коваль.
Высокий, холеный, в дорогом пальто, с лицом человека, привыкшего к вниманию. Он стоял на фоне милицейских машин и говорил с таким скорбным выражением, что хоть сейчас в театр. Прямо на слезу пробивало.
— Мы потеряли не просто компаньона, мы потеряли друга, — голос его звучал проникновенно, чуть хрипло, будто от переживаний. — Вадим был душой компании. Мы вместе начинали этот бизнес, вместе преодолевали трудности. Я не верю, что его больше нет. Это какая-то чудовищная ошибка...
Сергей смотрел на это лицо , красивое, уверенное, лживое , и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Вот он. Тот, кто хотел убить его Надю. Тот, кто, возможно, убил её отца. Тот, кто сейчас играет скорбь перед камерами.
Мужчина видный. Как сказали бы в селе — загляденье. Высокий, плечистый, с правильными чертами лица, с сединой на висках, которая делала его ещё более импозантным. Таким верят. Таким доверяют. Таким открывают двери. Таких любят.
А за этими дверями — кровь, ложь и смерть.
Сергей выключил телевизор. В кухне стало тихо. Только часы тикали на стене, отсчитывая секунды чужой лживой жизни.
Он подошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. За окнами — снег, мороз, обычный февральский день. А в голове — каша из имён, фактов, страхов.
Коваль жив. Компаньон погиб. Случайность? Или закономерность? И где теперь искать правду?
— Твою ж дивизию, — выдохнул он.
---
Во дворе хлопнула калитка. Сергей выглянул , Галя шла к себе, с сумкой из магазина.
Он выскочил на крыльцо, даже не одевшись , в одном свитере , на мороз.
— Галь, постой! Привет!
Галя обернулась, всплеснула руками:
— Ты чего голый? Заболеть решил? Случилось что?
— Да... Надя. Переживает. Память ... пытается вспомнить, а там — страшное. Слёзы, истерика... Я тут подумал...
Он запнулся, не зная, как сформулировать.
— Помнишь, с нами учился Иван? Ну Скрынник.
— Помню, конечно! — Галя даже сумку поставила на снег. — А что? Он же старше нас лет на пять- семь . Отец его, дядь Ваня, тут живёт. Его сын на зиму к себе забирает, чтоб не один тут куковал. Да и тяжело уже...возраст.
— Знаю. Ему операция на глаза нужна, был у меня в августе. У тебя номер телефона его есть?
— Есть. А что?
— Он же генерал уже, отец говорил. В Москве, в структурах каких-то серьёзных.
— Да, — Галя задумалась. — Сереж, как же мы забыли про него? А? Он же при власти. Я не знаю точно, где сейчас, знаю, что по горячим точкам мотался. На Чеченских был, в Югославии , в Африке. Потом ещё куда-то уезжал . Мужик серьёзный.
— Галь, хочу позвонить ему. Может, поможет. Ну не бывает же так, чтоб человек был, а следов его нет. Она же не призрак. Кто-то должен её искать или документы...
— Правильно, — кивнула Галя. — Ванька хоть и при больших звездах, а остался таким же... нашим. Я сейчас домой забегу, найду номер и позвоню тебе.
— Жду .— Сергей пошел к дому.
Через несколько минут он уже записывал номер.
- Галь, спасибо!
— Только ты это... Сереж ...— она замялась. — Не говори никому пока. Вдруг ничего не выйдет. А вдруг выйдет , тогда и скажешь.
— Лады, — кивнул Сергей. — Спасибо, Галя. Выручила.
— Да не за что, удачи!
- Спасибо!
Сергей положил листок с номером в карман куртки.
---
Девчонки пришли из школы шумные, раскрасневшиеся.
— Пап, мы голодные! — закричала Катя с порога. — А Надя где? А обед есть?
— Тихо, — шикнул Сергей. — Надя спит. Не шумите.
— А чего спит? — Катя сразу сбавила тон. — Заболела?
— Устала просто. Переживает, думает, вспоминает... Вы сами обедайте, всё на плите. Потом уберите за собой и за уроки. Я в больницу. И ведите себя тихо.
— Пап, — Марина подошла ближе, вгляделась в его лицо. — Что-то случилось? Ты сам какой-то...
— Всё нормально, Марин. Правда. Просто день тяжёлый. Вы тут хозяйничайте, ладно? Я вечером приеду.
Он чмокнул обеих в макушки и вышел. В машине выдохнул, посидел немного, глядя на заснеженную улицу. Потом завёл двигатель и поехал.
День тянулся бесконечно. Пациенты, бумаги, звонки. А в голове одно: Коваль жив. И лицо его — лживое, красивое стоит перед глазами.
Вечером он вернулся затемно , поступил пациент с пневманией. Девчонки уже сделали уроки, Катя смотрела мультики, Марина читала. Надя сидела на кухне, пила чай. Бледная, тихая, но уже не та, что утром.
— Проснулась? — спросил он тихо, садясь рядом.
— Да, — ответила она. — Голова тяжёлая. Но уже лучше. Я... я много думала.
— Я тоже, — он взял её руку. — Только новости не очень.
— Какие новости?
Он рассказал. Про аварию, про погибшего компаньона, про Георгия , который давал интервью.
Она слушала, и лицо её каменело. А когда он закончил, выдохнула:
— Значит, жив. Конечно, жив. Такие, как он, не гибнут в авариях. Они других убивают.- Сереж, ты ж без обеда...я виновата. Сейчас ужинать , потом ... все потом.
- Хорошо.
____
— Расскажи мне всё, — попросил он когда дочки уже спали. — Всё, что вспомнила. Подробно.
Она молчала долго, глядя в одну точку. Потом заговорила. Голос тихий, ровный, будто не о себе , о ком-то другом.
— Мамы не стало, когда мне чуть больше пяти было . Я её уже почти не помню , помню, но... так, образы, из детства. Тёплые руки, запах духов, голос. Папа говорил, она была удивительной. Кризисный менеджер, работала с иностранными компаниями. Английский знала в совершенстве, немецкий, французский. Она работала и с иностранными компаниями .Меня с трёх лет языкам учили , она настояла. Папа сначала не понимал, зачем это девочке в таком возрасте, а потом привык.
Она отхлебнула чай, поморщилась — остыл. Сергей налил горячего.
— Они ездили отдыхать в Азию. Папа говорил — Таиланд. Мама там что-то подхватила. Какая-то инфекция, редкая, страшная. Вернулись , она слегла. Два месяца в больнице, потом... потом не стало. Папа себя винил. Говорил, что это он настоял на поездке, что хотел её порадовать. А она не хотела ехать, работа была , но давно мечтала там побывать . Он так и не женился больше. Никогда.
Слёзы текли по щекам, но она не замечала. Говорила, будто в забытьи.
— У нас в доме жила женщина. Тётя Надя. — Она горько усмехнулась. — Вот так совпадение. Тётя Надя. Она вела хозяйство, за мной смотрела. Нас всему учила. Готовить, вязать .У неё была дочь, Аня, мы ровесницы. Мы росли как сёстры. Нам даже одежду покупали одинаковую , папа настаивал. Говорил, что мы должны чувствовать себя равными. Аня была мне ближе всех. Мы вместе учились в школе, потом в университет поступили — экономический. Папа готовил меня к бизнесу, а Аня была рядом. Она тоже всё знала, всё умела.
Сергей слушал, не перебивая. Боялся спугнуть этот поток памяти.
— Георгий появился, когда нам было по двадцать семь . Он уже был в строительном бизнесе, компания у него была , небольшая, но перспективная. Познакомились на какой-то выставке. Он ухаживал красиво, настойчиво. Я думала — любовь. Папа его сначала не жаловал, говорил — скользкий тип. А потом... потом махнул рукой. Сказал: «Твоя жизнь, дочка, твой выбор». Мы поженились. С детьми не спешили.
Она замолчала, собираясь с силами.
— Потом папа погиб. Авария на трассе. Машина в кювете, перевернулась, загорелась. Мне сказали — несчастный случай. Я не верила. Папа водил аккуратно, очень аккуратно. Он тогда ехал без водителя .
А потом я потеряла ребенка. Это была девочка. Когда вернулась из больницы, я начала копать. Вернее разбираться в документах. Нашла документы. Страховку на огромную сумму, оформленную за месяц до гибели. Доверенность на Георгия . Подпись папина — подделка. Я знала его подпись, я видела её тысячи раз. Это был не он.
Она сжала кружку так, что побелели костяшки.
— Я пришла к Георгию . Прямо спросила: это ты? Он сначала отпирался, потом... потом лицо изменилось. Стало чужим, страшным. Сказал: «Ты ничего не докажешь. А если попробуешь — пожалеешь. Я сказала, что пойду в милицию. Он засмеялся. И тогда я поняла , он не отпустит. Он убьёт меня. Как папу.
Она заплакала , тихо, беззвучно, слёзы просто катились по щекам.
— Я пыталась бежать. Но он оказался быстрее. Удар сзади, темнота. Очнулась в багажнике. Долго ехали . Потом лес, дождь, его лицо... «Прости, так надо. Зачем ты влезла в это?». Удар. Ещё. И темнота. Он бросил меня в лесу. Видишь как далеко отвез. Думал я умерла. Там...в лесу . А оказалось — выжила. Но ничего не помнила. Ничего.
Она замолчала. Сергей обнял её, прижал к себе. Она уткнулась лицом ему в плечо и плакала — долго, навзрыд, освобождаясь от груза, который носила в себе все эти месяцы, сама не зная.
— Тише, тише, — шептал он. — Всё теперь. Я с тобой.
— Знаешь, что мне не даёт покоя? — подняла она мокрое лицо. — Почему Аня меня не ищет? Мы же как сёстры были. Она знает, что я бы так не исчезла. Не бросила бы ее. Ни за что. Она ж тоже одна. Мы только и были друг у друга. Может, он и её? Может, с ней что-то случилось? Она же всё знала, она была в курсе моих подозрений. Если Георгий узнал...
— Не думай об этом сейчас, — остановил он. — Не накручивай себя. Завтра будем думать. Завтра я буду звонить одному знакомому. Всё узнаем. Надеюсь, он поможет.
— Завтра, — эхом отозвалась она. — Хорошо. Завтра.
---
Ночью она спала плохо — вскрикивала, металась. Сергей лежал рядом, гладил по голове, шептал что-то успокаивающее. Под утро она затихла.
А он так и не спал. Лежал, глядя в потолок, и думал. О Ковале, о страховке, о подруге , которая осталась с убийцей. О том, как защитить свою Надю. Свою Алину. Свою женщину.
Утром, едва дождавшись восьми, проводив дочек в школу ,он набрал номер. Надя спала . Организм требовал отдыха после пережитого потрясения.
Длинные гудки. Потом спокойный мужской голос:
— Слушаю.
— Иван? — Сергей сам не узнал свой голос. — Иван Скрынник? Это Сергей Королёв из Сосновки. Одноклассник твой, ну, почти. Мы в одной школе учились, я помладше.
Пауза. Потом — тёплое:
— Серёга? Доктор? Помню, конечно. Ты чего звонишь? Случилось что?
— Случилось, Ваня. Помощь твоя нужна. Очень.
Он рассказал всё. Коротко, без лишних эмоций, по фактам. Женщина без памяти, амнезия, постепенное возвращение, убийство отца, покушение на неё, невозможность найти документы, доказательства. Нет ни каких следов. Про подругу...
Иван слушал молча. Только когда Сергей закончил, спросил:
— Ты уверен в ней? В том, что она не врёт?
— Ваня, я врач. Я видел её в первый день. Пустые глаза, полная потеря памяти. Я видел, как возвращались осколки памяти . Я видел её лицо, когда она всё вспомнила. Это не ложь. Это правда. Такая страшная, что врать невозможно.
Иван помолчал. Потом сказал:
— Хорошо. Я сделаю запросы. Неофициально пока. Если есть след — найдём. Если есть документы — поднимем. Дай мне пару дней. И про Коваля узнаю, про Анну Земцову . И... Серёга?
— Да?
— Береги её. Такие женщины на дороге не валяются.- засмеялся.- Раз ты так за нее...
— Знаю, — ответил Сергей. — Спасибо, Ваня.
— Погоди благодарить. Рано.
Он положил трубку. За окном уже светло. В соседней комнате спала Алина — его Надя, его любовь, его боль и надежда.
И Сергей поклялся себе: он сделает всё, чтобы его Надя больше ничего не боялась и жила спокойно. Он так любит ее улыбку, смех...
_______________
Кому интересны и понравились мои публикации, пожалуйста , подпишитесь на мой канал, и поддержите меня лайком 👍, комментарием , это очень вдохновляет 💓😊
Всегда рада встрече с новыми подписчиками.🤗
Спасибо за донаты.
Ваша Лана👋,