Катя толкала коляску быстрее и быстрее. Надя плакала, требуя еды. Но не будешь же кормить ее посреди улицы. Почти бегом вбежала домой. Сразу же уселась на кровать и начала кормить. Про все правила, позабыла, хоть сегодня три раза повторяла их женщинам.
Малышка сосала жадно, аж захлебывалась. Катя смотрела на нее и любовалась. Она до сих пор не могла себе простить , что было время, когда она и не думала о ней, не думала сыта дочка или голодная. Сейчас она из-за этого чувствовала вину перед Надей, любила ее до беспамятства и разве что не дышала ею.
В этот самый момент в дверь вошел Лёнька и даже остановился на пороге. Катя сидела такая счастливая, словно светилась вся от этого самого чувства. От нее невозможно было отвести глаз. А еще эти голубые глаза, словно озера в которых хочется утонуть навсегда.
Лёнька подошел к жене, присел около нее, обнял разом Катю и дочку.
- Как я люблю вас! И как это я не замечал тебя раньше дома в деревне. Глаза мои зашорены что ли были.
Катя улыбнулась. Лёнька редко говорил о любви. А тут его словно прорвало. Он что то бормотал и бормотал тихонько. Катя и сама почувствовала, как внутри нее разгорается желание все сильнее. Но тут же устыдилась своих греховных мыслей.
- Лёнь, ты чего. День ведь на дворе еще. А ну как кто зайдет. Стыдоба-то. Погоди уж немного. Потом, попозже.
Лёнька нехотя выпустил жену из своих объятий. Утихомирил дрожь в своем теле, присел рядышком.
- Катя, а давай еще одного попробуем родить.
- Ты что, Лёня. Надюшка-то еще маленькая совсем. Да и кормлю я ее. Нет, сейчас нельзя. Погодить надо. Вот уж побольше когда станет. Уж больно ты ловкий.
- Так я и не говорю, что прямо сейчас, попозже.
- Ну попозже видно будет. Ладно, вставай давай. Есть, чай, хочешь. Я сейчас Надюшку уложу только.
Катя, все еще румяная, перепеленала дочку, уложила в зыбку. Малышка не спала, глядела в потолок своими такими же, как у мамки, голубыми глазами.
- Ну полежи, погуляй. А мы с отцом ужинать будем. Лёнь, зыбка-то ей скоро мала будет.
Отец подошел, окинул все своим оценивающим взглядом.
- Ну еще покачается. А там кроватка в чуланчике стоит, что из роддома привезли. Вот и она сгодится.
За ужином Лёнька рассказал, о чем разговаривал сегодня со Степаном Ивановичем. О том, что тот про ясли заговорил, которые начнут вот-вот строить, о том, что хочет Катю заведующей поставить.
Катя аж чаем чуть не поперхнулась.
- Ты что, Лёнь. Какая из меня заведующая. Не сумею я.
Леонид начал убеждать ее, что все когда-то начинают. Так что и Кате самое время начать. Тем более сейчас детей мало. Вот и учись с ними сколько хочешь. И Надя всегда рядышком будет. Место хорошее, чистое. Это не на тракторе сцепщицей работать.
-Тебе ведь так и так уж пора на работу. По постановлению от февраля нынешнего года тебе семьдесят дней положено по закону. А ты уж сколько гуляешь. Ладно Степан Иванович молчит. А то ведь раз-раз да и в тунеядки запишут.
Катя и сама частенько задумывалась об этом. Она уж все сроки перегуляла. Работать она была не против. Но вот куда девать Наденьку. Одну ведь ее дома не оставишь. Видно и директор это понимал. Поэтому и не говорил ничего. А вот сейчас, когда в поселке появились еще дети, а значит и неработающие женщины будут. Вот и клюнул его жареный петух, что ясли надо.
- Сегодня я к новоселам ходила, детей переписывала. Там сразу четверо приехало, да наша, да Анна привезет еще Костика. А потом Верка родит.
Катя споткнулась на этом слове. Она выболтала тайну, которую ей доверила подруга. Тут же поправила сама себя.
- Должна же она родить когда-нибудь. Да и Манечка может тоже. Так что повалятся в поселке детки, как из мешка. И без яслей тут уж точно не обойтись. Я завтра схожу к Степану Ивановичу, скажу ему, что согласна.
- Ну вот и хорошо. Сходи, сходи. У тебя все получится. Иваныч-то порассказал, как ты его уже сейчас донимаешь. А что уж будет, когда начальницей станешь, - улыбнулся Лёнька.
Катя вышла во двор снять высохшие пеленки. Вечер опускался на поселок. Солнышко далеко у горизонта укладывалось спать в степь. Стучали топоры на стройке. Плотники, несмотря на поздний час продолжали работать. Возле палатки , в которой размещалась столовая, играла гармошка. Невидимый гармонист наигрывал песню про ромашку, а девичьи голоса подпевали.
Катя уселась на ступеньку и заслушалась. Всего -то два дня прошло, как приехали в поселок новоселы. А жизнь -то сразу другая стала. Вон, песни как поют, заслушаешься.
Из дома вышел Лёнька, уселся рядышком, положил руку на плечо жене, прижал к себе. Так они сидели и слушали, как поют девчата. Потом гармошка заиграла плясовую. Видно пляски там начались.
- Хорошо-то как, - протянул Лёнька. А вот скоро свет проведут, радио. С весны обещали, да вот только недавно начали. Столбы ставят по дороге уже. К зиме может с электричеством будем. Заживем, Катюха!
На другой день Катя с утра отправилась к директору. Ночью она долго думала об его предложении. Страшно было решиться. Но в то же время чувствовала Катя в себе силы. Сможет она. А Лёня правду говорит, что начинать всегда страшно.
В контору она вошла полная решимости. Поздоровалась, подошла к директору.
- Степан Иванович, я согласна.
Тот поглядел на Катю, сперва и не понял, на что она соглашается, только чуть позже вспомнил разговор с Леонидом об яслях.
- Согласна, вот и хорошо. Теперь тебе и карты в руки. Надо начинать строительство, место выбрать, чтоб всем удобно было. Ну ты сама понимаешь, о чем я говорю. Надо узнать, может из новеньких кто плотничать умеет. Из них набрать людей.
Но Катя прервала его на слове.
- Я сегодня всю ночь думала. Пока детей мало, можно ясли и в доме сделать. А строить начинать надо сразу большое здание, рассчитанное на будущих детей, которых года через три здесь будет много. Ты Степан Иванович в городе бываешь, запроси там проект настоящий, чтоб все честь по чести было. А потом уж и материалы завозить под него будешь. Ну не мне тебя учить.
Вот сейчас дома строят, один и пойдет под ясли. А я уж покумекаю, что купить надо будет в первую очередь.
Катя долго не разговаривала. Высказала все, что думала. Потом сослалась на то, что у нее дома Надя одна спит, да и люди могут прийти. Анна-то Петровна еще не приехала. Быстро попрощалась и пошла к себе домой.
Степан Иванович только вслед поглядеть успел. Катерины уж и след простыл.
- Шустра бабенка. Не ошибся я в ней. Такая сама сидеть не будет и другим не даст. - Высказал он свое мнение вслух.
Манечка согласилась с ним молча, качнув головой. Ей вдруг до боли где то внутри захотелось, чтоб у них с Митькой тоже был ребеночек. Она бы точно доверила его Кате. Такая не обидит. И присмотрит так, как надо. Только вот что то ребеночек-то у них никак не получается. Уж столько лет вместе живут. И все вроде у них хорошо и ладно. А вот гляди ты.
Манечка даже иногда плакала по ночам, когда Митька на работе и не слышит. Она и ему говорила, а тот успокаивал, что всему свое время, успеется еще. А и не получится, так не беда. Им и двоим хорошо.
Пока здесь в поселке были в основном одни парни, Манечка немного успокоилась. А сейчас вон девчат понаехало. Митьку своего она почти и не видит, на работе все время пропадает. А вдруг… Это вдруг не давало Мане спокойно жить не там, дома в деревне, не здесь, в далеком степном поселке.
Она решила, что вот приедет Анна Петровна и она сходит к ней, что та скажет. Может посоветует чего. К Катьке Манечка почему-то стеснялась идти с таким деликатным вопросом, стыдно. А Анна человек чужой. Чужому легче о своей беде рассказать.