Не знаю как у специалистов-историков, но у меня даже на секунду не возникло сомнений: все признания, сделанные Степаном Глебовым и опальной Евдокией Лопухиной, полная фикция. С первого до последнего слова. Цель у следователей имелась одна: опорочить законную царицу… Кстати, когда царь Петр умер, Екатерина приказала стянуть войска к монастырю, где содержалась ее соперница. Вывод напрашивается сам собой: авторитет Евдокии был велик...
Но продолжим свое, образно говоря, «суздальское» расследование. Знакомясь с документами, у меня возникло стойкое убеждение: Петр Алексеевич не был хозяином своему слову. Вернее был, но звучал так: сам дал, сам взял. Помните, зазывал сына из Европы, обещая, что не будет ему никакого наказание, о чем в письме от 10 июля 1717 года написал? Цитирую: «Буде же побоишься меня, то я тебя обнадеживаю и обещаюсь Богом и судом Его, что никакого наказания тебе не будет; но лучшую любовь покажу тебе, ежели воли моей послушаешь и возвратишься». И верно, исполнил... Залюбил, зацеловал…
Думаю, что точно также случилось и с царицей Евдокией. Получил признание, которое ему было необходимо, а потом сделал, как желал. Только здесь все-так имелся вопрос: а зачем несчастного Глебова было анафеме предавать, а Евдокию прилюдно кнутом стегать? Неужто так сильно приревновал?
Помните, я говорила о «Манифесте о бывшей царице Евдокии»? На самом деле, название документа не отражает его содержания. Дело в том, что большая часть Манифеста посвящена ростовскому епископу Досифею, после лишения сана превратившемуся в расстригу Демида, капитану Степану Глебову, царевне Марии Алексеевне и др.
Вроде все расписано, только причины по которой Евдокия оказалась в монастыре, не указано, и при этом в обвинительной части довольно подробно говорится о пострижении царицы и кто при этом присутствовал. Зато рукой Петра Алексеевича начертано: «в прошлом 207 (1698) году» оказалась здесь «для некоторых своих противностей и подозрения».
Известный факт, царь приказал ускорить опубликование Манифеста. Зачем? Скорее всего потому, что хотел опорочить супругу и вызвать у народа, которые ее любил и сочувствовал, презрение к ней. Подчеркну, это лишь мои размышления.
Не знаю, как тогда, сейчас же высказанные в адрес старицы Елены, обвинения, смотрятся бледновато. Итак, ее обвиняли в том, что будучи монахиней, «скинула» чернецкое платье и стала носить мирское, в котором ее обнаружил гвардейский капитан Скорняков-Писарев, неожиданно появившийся в Суздале.
Здесь очень хочется напомнить один эпизод, о котором Петру явно докладывали. Однажды прихожане Суздальской соборной церкви стали свидетелями необычного зрелища: бывшая царица стояла на своем месте, вся закутанная в темное покрывало. Постороннему взгляду была открыта рука, к которой все прикладывались, желая поздравить с рождением внука Петра. Подобным образом Евдокия Федоровна отпраздновала его рождение. И где тут мирское платье?
Второе обвинение состояло в том, что в «жертвенник», перечислявший имена особ царствующего дома, по ее повелению было внесено ее имя, а имя подлинной царицы Екатерины Алексеевны отсутствовало. По-моему, ни одна отвергнутая жена подобное не сделала бы.
Ну и третья вина, та самая любовная, в документах она значится, как блудная связь с капитаном Степаном Глебовым, в чем и он, и она признались.
6 марта 1718 года в Суздальский Покровский монастырь был отправлен гвардейский сержант с повелением описать имущество монахини Елены. Если внимательно вчитаться, одевалась опальная царица более, чем скромно. Как вариант, все дорогие вещи разворовали, во что мне слабо вериться. Наверняка, ее келья была опечатана. Например, в описи нет сшитой в Польше собольей шапке. Об этой шапке упоминали все,кто давал показания о том, какую одежду Евдокия Федоровна носила в монастыре.
Еще говорилось, что ее гардероб включал только три предмета из монашеского обихода: одну штофную и две атласные рясы. Остальная одежда — светского назначения, была сшита из дорогих тканей. Указывалось, что у нее было четыре телогреи и пять полушубков, 33 рубахи, 18 скатертей и столько же салфеток, две шелковых фаты, муфта. В описи перечислены материи: два куска атласа мерою в три аршина, пять вершков, четыре полотна голландских, шесть кусков ивановского полотна, четыре аршина парчи. Скорее всего, царица держала их для одаривания.
Постельные принадлежности вообще были представлены довольно скромно: по четыре простыни и полотенца, да три сорочки. Не особо дорогой была описанная посуда. Из иноземной три венецианских горшочка и горчичницы. Остальная посуда вовсе смотрится более, чем скромно: две оловянные кружки, два чайника, сковородки разных размеров, ножи, вилки, деревянные ложки. Среди предметов находилась детская рубашка, скорее всего, она принадлежала сыну Алексею, Еще у нее было изъято 300 рублей.
Описанное имущество, в том числе и детскую рубашечку, потом продали с торгов.
Также свидетели по делу говорили, что инокиня употребляла мясные блюда, что было категорически запрещено Уставом монастыря. Вроде, как пр ее приказу покупали гусей, уток и кур, однако казначея Маремьяна тут же сказала, что, «бывали такие случаи, что от того занемогала». Скорее всего, у Евдокии-Елены болел желудок и она просто не могла есть жирную пищу... Не перестаю удивляться, как она могла пережить всех своих врагов и остаться в полном здравии! Что поддерживало ее силы? На этот вопрос ответа не получить никогда.
Предыдущая публикация по теме: Евдокия-Елена, часть 45
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке