Не родись красивой 127
Николай понимал, что это, может быть, только надежда. Но сейчас и надежда была для него опорой. И потому, пока поезд шёл домой, Николай жил одной мыслью: дотерпеть, доехать, найти Кондрата — и заставить судьбу, наконец, ответить хоть что-нибудь об Ольге.
На больших станциях поезд стоял дольше, чем обычно, и у служивых появлялась возможность сходить в город. Пользовались этим немногие: денег почти ни у кого не было. Если и шли, то чаще не за покупками, а просто чтобы развеяться, пройтись, дать телу хоть какую-то нагрузку
К Ольгиной станции — именно так Николай называл в мыслях тот город, где оставил Ольгу на пересыльном пункте, — поезд подошёл ранним утром. Степанчук сказал, что остановка продлится не меньше трёх часов.
Поезд только ещё подтягивался к вокзалу, а Николай уже спрыгнул на пути и быстро пошёл вперёд. Было понятно, что от станции до тюрьмы нужно добираться пешком. Дело близилось к весне, но тепла здесь ещё не чувствовалось. Воздух был резкий, сухой, сибирский. Однако Николай не чувствовал ни холода, ни расстояния. Все мысли его были заняты предстоящим выяснением.
В тюрьму его не пускали. Но шинель, по которой сразу было видно, что он человек служивый, лицо почти официальное, всё же помогла пройти внутрь этого хмурого, тяжёлого учреждения.
— Что надо тебе? — остановили Николая на проходном посту в коридоре.
Николай оглянулся по сторонам и, понизив голос, доверительно проговорил:
— Мне бы узнать про одну осуждённую. Она прибыла сюда два месяца назад, и я хочу её найти.
Постовой посмотрел на него пристально, с явным недоверием, и спросил:
— С какой целью ищешь?
— Да знаю я её. Познакомился в городе.
— Мало ли, кто где с кем познакомился, — ответил ему служивый.
— Ну пропусти, будь другом, — просил его Николай. — Проси, что хочешь. Всё-таки мы с тобой оба служим, можем понять друг друга.
Какой-то человек вышел из ближней двери и внимательно посмотрел на этих двоих. Сначала он пошёл было по своим делам, но через несколько шагов остановился, обернулся и вернулся назад.
— Кто таков? — спросил он Николая.
— Николай Миронов, из конвойных войск.
— Чего надо? К кому идёшь?
Николай замялся всего на одно мгновение, но этого мгновения хватило, чтобы сердце неприятно стукнуло в груди.
— Да вот, интересуюсь одним человеком.
— Каким? — опять спросил мужчина в очках.
Служивый у поста, не дожидаясь ответа Николая, сам пояснил, кивнув в его сторону:
— Девушкой. Говорит, что она сосланная, и он хочет знать, что с ней стало дальше.
Мужчина в очках посмотрел на Николая уже иначе — не просто строго, а пристально, с холодным любопытством, будто приценивался.
— А ну-ка, зайди ко мне в кабинет.
Он повернулся и пошёл к двери. Николай последовал за ним.
Что-то во взгляде этого человека в очках, в неторопливой походке, в самой интонации говорило, что доверять ему нельзя и что эта встреча может обернуться бедой. Но желание узнать хоть что-нибудь об Ольге было сильнее осторожности. Оно толкало Николая вперёд, хотя всё внутри уже настораживалось и будто заранее сжималось в ожидании неприятного разговора.
Мужчина сел за стол. На столе лежали бумаги, папки, чернильница, сбоку стояла лампа.
— Так кем ты интересуешься? — спросил мужчина, не предлагая сесть.
— Да… девушкой одной. Ольгой её звали… зовут. Два месяца назад мы оставили всех осуждённых здесь, в тюрьме. Хотел узнать, куда она дальше была направлена.
— Зачем она тебе? — перебил его мужчина в очках. — Если осуждена, значит враг. А от врагов надо подальше держаться. Зачем тебе её искать? Может, ты с ней заодно?
Николай почувствовал, как у него похолодела спина.
— Да нет, что вы! — поспешно ответил он. — Просто она моя знакомая из одного города.
— Даже если ты узнаешь, где она, что дальше? — мужчина говорил негромко, но каждое слово ложилось тяжело. — С врагами народа лучше дела не иметь. А она по какой статье?
Николай запнулся, но всё же ответил:
— Она признана бывшей барыней.
— Значит, вражеский элемент, — сразу отрезал мужчина. — Не боишься остаться в этой тюрьме сам? За связь…
— Так я же ничего не сделал, — искренне изумился Колька, и это изумление в нём было таким живым, что он сам не успел его скрыть.
— Как же ничего? — мужчина слегка подался вперёд. — Связь с кулацким элементом не отрицаешь. Если не сделал, так, может, сделать хочешь? Тем более с тебя спрос особый. Ты служишь не где-нибудь, а в конвойных войсках. Может, вместо контроля помогать им будешь?
— Да нет, что вы. Нет, — Николай говорил уже глуше, осторожнее. Он чувствовал, что каждое его слово теперь имеет вес.
— Пожалуй, надо отправить циркуляр твоему начальству, чтоб приглядели за тобой.
У Николая внутри всё оборвалось.
— Я службу несу исправно, — стал он оправдываться, и в голосе его невольно зазвучала поспешность.
— Ну, исправно-то оно, может, и исправно, — протянул мужчина в очках. — Да только и вредить можно исправно.
Николай стоял, вытянувшись, как на проверке, и уже не знал, куда девать глаза. Воздух в кабинете стал тяжёлым. Ему казалось, будто стены придвинулись ближе.
— Никак нет. Цели такой нет. С вражескими элементами не знаюсь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Мужчина в очках помолчал, не сводя с него взгляда. Потом откинулся на спинку стула и произнёс уже спокойнее, но от этого ещё страшнее:
— Тогда вот что я тебе посоветую, парень, и моли Бога, чтоб я не передумал. Иди-ка ты своей дорогой и забудь навсегда свою знакомую. А если не оставишь своей замашки, так можешь оказаться там же, где она сейчас. Понял?
Он посмотрел на Николая таким взглядом, что у того внутри всё сжалось. Это был не крик, не ругань, не угроза напоказ — и оттого страшнее. В этом взгляде было ясное знание своей власти и готовность распорядиться чужой судьбой так же легко, как перекладывают бумагу с одной стороны стола на другую.
Николаю стало не по себе. Он уже не представлял, как можно выйти из этого кабинета и не навлечь на себя беды.
— Разрешите идти? — спросил он, чувствуя, как пересохли губы.
— Иди. И на глаза мне больше не попадайся, — ответил мужчина.
Колька стал пятиться к двери, желая, как можно скорее покинуть кабинет. Он боялся повернуться спиной, боялся сделать неловкое движение, боялся, что его окликнут в последний момент и всё начнётся заново — уже по-другому. Лишь на пороге он нащупал рукой дверь, выскользнул в коридор и только там позволил себе выдохнуть — коротко, сдавленно, будто вынырнул из-под тяжёлой воды.
Колька пулей вылетел на улицу. Он и сам не верил, что отделался одним испугом. В таких учреждениях необдуманные шаги не прощались. Оказаться по ту сторону решётки он не хотел ни при каких обстоятельствах. И всё же, даже теперь, после этого тяжёлого разговора, он продолжал тешить себя надеждой: рано или поздно он всё равно что-нибудь узнает, всё равно выйдет на след и найдёт Олю. Не сейчас — позже. Главное, найти.
Он быстро пошёл в сторону вокзала. Шёл, не чувствуя ног, старался поскорее уйти от этого места, от серых стен, от тяжёлых дверей, от самого воспоминания о кабинете и холодном взгляде человека в очках.
Продолжение
Дорогие читатели. Многие из вас интересуются другими моими повестями. Когда я их писала, люди так же, как и сейчас, находились в нетерпении, хотели быстрее прочитать всю историю с начала и до конца, узнать судьбу героев. Теперь есть такая возможность. На сайте собраны несколько произведений. Сайт можно найти по ссылке: https://lanalesina.ru/