Выходные прошли душевно, прямо как-то по семейному, на удивление уютно.
Мария Васильевна поначалу немного смущалась присутствия старого соседа Жоры Патрино. Георгий Иванович как всегда был немного шумным и прямолинейным, и его нахождение в её доме было непривычным.
Но все были голодными, а тушеная утка, приготовленная с любовью, оказалась настолько восхитительной, что все принялись за еду. А за этим и разговоры пошли...
Дядя Жора прочувствовал атмосферу и тут же принялся рассказывать смешные истории из жизни. Его байки, полные деревенского колорита и неожиданных поворотов, вызывали взрывы смеха у всех присутствующих за столом. Даже строгая Мария Васильевна, обычно сдержанная в проявлении эмоций, заливалась искренним хохотом.
После сытного ужина перешли к чаю.
Рита с восхищением смотрела на весёлого соседа. Она стеснялась называть его, как и все, "дядя Жора", ведь она его совсем не знала, лишь видела издалека. Но его истории ей очень нравились.
- Ну Георгий Иванович расскажите ещё что-нибудь! - искренне просила она, и дядя Жора был просто неистощим...
Но чаепитие всё же подходило к концу, и дядя Жора вдруг засобирался. Было видно, что ему совсем не хочется уходить, но надо, пора.
В сенях он медленно одевался, долго мял в руках свою старую, видавшую виды шапку, словно ища предлог задержаться. И наконец-то обратился к Марии Васильевне с неожиданной просьбой,
- Эээ, Маруся, а может ты хоть выйдешь на крылечко, хоть проводишь меня немножко?
Мария Васильевна снова смутилась.
Жора был хорошим мужиком, немного старше её, но в этом возрасте разница в несколько лет казалась незначительной. Более того, ей это было даже приятно.
В их деревне стариков было много, тех, кто её помладше меньше. А Жора же был почти ровесником, и у них с ним были общие воспоминания, детство общее. Оба родились и выросли в этой самой деревне, знали одни и те же тропинки, одни и те же лица...
Тут, словно почувствовав неловкость момента, и Рита неожиданно поддержала соседа,
- Дядя Жора, а если мы на следующие выходные приедем, вы тоже приходите, вы так интересно рассказываете!Сказала она, наконец-то назвав его "дядя Жора", разрядила обстановку.
Это было неожиданно и искренне, и он широко улыбнулся.
Коля крепко пожал соседу руку. - Спасибо, дядя Жора, и то правда, а то что ты там один, да и мать тоже, ты заходи, ладно? А то она тоже одна тут совсем.
Сосед расплылся в широкой улыбке,
- Вот спасибо, и то правда, одному то иной раз так тяжко, что прямо выть хочется. А сегодня посидел тут с вами, и аж душою отогрелся. Да и стряпни домашней из женских рук поел наконец-то. А то уже и вкус забыл, я то себе то каши наварю, то картохи или макароны. А такую вкуснятину сготовить мне не под силу, да и не только в еде дело. Слово то молвить хочется, а не с кем! Кот меня конечно слушает, но сам мне ничего не говорит!
- Ну уж прямо и не говорит! - рассмеялась Мария Васильевна, почувствовав его искренность, - Приходи, Жора, я тебе котлет на неделе сготовлю, да с жареной картошкой. А хошь – супа грибного наварю, у меня с того года сушёные белые грибочки есть. Для себя то никак не соберусь сготовить, я себе тоже всё больше по простому готовлю, - сказала она, и в её голосе прозвучала теплота.
- И вообще, спасибо тебе, Жора, меня так давно никто Марусей не называл, я аж имя своё стала забывать...
- А ты, Маруся, не сомневайся, я не нахлебник, я ведь тоже тебе во всем подсоблю, ты только говори, что надобно, - оживился дядя Жора, и они вместе вышли на крыльцо...
Коля, наблюдая за ними и за мать радовался.
Потом он посмотрел на Риту, которая стояла рядом, и в его глазах появились нежность,
- Все-таки хорошо, Рит, когда человек не один, хорошо, если они будут помогать друг другу, мне так жалко одиноких людей, а тебе? - произнес он задумчиво, словно говоря больше себе, чем ей.
Затем, набравшись смелости, он серьезно взглянул ей в глаза и сказал,
- А знаешь, Рита, вот и я бы хотел с тобой долго-долго жить вместе, до самой старости. Оберегать тебя и постараться так сделать, чтобы ты никогда не была одинокой...
Рита, услышав эти слова, улыбнулась, и в этой улыбке было столько нежности и согласия, что Коля понял – его слова нашли отклик в её сердце. Он обнял её крепко, и они стояли так, посреди дома, наблюдая в окно, как мать и дядя Жора никак не распрощаются.
В этот момент им казалось, что весь мир вокруг них наполнен любовью, теплом и надеждой на счастливое будущее...
В воскресенье была их смена, и ребята уехали, пообещав навестить Марию Васильевну на следующих выходных.
Но ближе к следующим выходным Коле стало ясно, что к матери поехать не получится.
Сначала у отца Риты прихватило поясницу, и он попросил Колю выйти за него. А в пятницу мать сама позвонила, - Коля, может вам лучше не приезжать, тут такие дела, давно меня не просили...
- Что случилось, ма? - встревожился Коля.
- Да ничего особенного, сынок, Мироновна померла, одна жила, помнишь дом на краю деревни? Так вот, родня её попросила меня по старинке побыть с ней до похорон. Обмыть её, одеть в чистое, да отчитать. Пойду еловых веток наломаю, да топоры в сумку сложу. В доме хоть и нежарко, топить больше нельзя, но меры надо принять.
- Ма, а ты сама нормально себя чувствуешь? Ты хоть телефон не забудь взять, а то видеокамер там нет, как я тебя увижу?
- Возьму, возьму, не переживай, мне же не впервой, что это ты так беспокоишься? – согласилась Мария Васильевна.
А сама подумала, что телефон не будет включать, нехорошо тревожить Мироновну, она же только что переступила в мир иной...
Мария Васильевна собрала всё нужное, воду и чистые вещи родные обещали подготовить. И пошла на окраину деревни к дому Мироновны... Дело же привычное, не впервой.
В доме она свечи зажгла по старинке, и они мерцали в полутьме комнаты. Обмыла землячку, обтерла, одела в чистое, а сама читала всё это время первые упокойные молитвы.
Но вдруг ей показалось, что в углу комнаты кто-то шевелится.
Мария Васильевна пригляделась, и охнула.
Аж на стул осела от неожиданности, потому что в углу комнаты явственно были видны полупрозрачные очертания ... самой Мироновны...
- Ты не бойся, Маруся, я и сама боюсь того, что со мной происходит, - вдруг тихо прошелестел голос Мироновны.
- Я твою душу что ли вижу? - перекрестилась дрожащей рукой Мария Васильевна. Она хоть и привычная была, но впервые видела душу недавно упокоившейся.
- Это потому видишь, что ты за той чертой побывала, ты болела же сильно, было ведь такое? - тихо спросила тень Мироновны, - А значит теперь я к тебе смогу и во сне приходить, связь у тебя есть с иным миром, а таких людей мало совсем .
"Ах, вот в чём дело" – догадалась Мария Васильевна, и страх её постепенно отступил...