Утром Мария Васильевна вышла на крыльцо и даже зажмурилась от яркого солнышка.
С вечера намело чистого белого снежка, и он припорошил уже осевший и подтаявший старый, лежалый слой снега. И теперь белой нарядной скатертью снег блистал на солнце...
- Маруся, а я к тебе пробираюсь, - послышался за калиткой голос Жоры, и тут же калитка отворилась. Старый сосед знал хитрость - надо руку просунуть между досками забора, да снять гвоздик с задвижки. И калитка отворится, нехитрый секрет, да зато чужак сразу не разберётся. А Георгий Иванович слово дал Кольке, что будет за матерью присматривать, так что повод к ней зайти у него теперь всегда есть.
- Ты что такая, Маруся? - подошел по тропинке от калитки к ней Жора, - По Мироновне что ли горюешь, что схоронили её, али что? Так она долгую жизнь прожила, мало кто столько живёт, болела, да отмаялась наконец-то...
- Да не знаю, как и сказать тебе, Жора, - с сомнением на него взглянула Мария Васильевна.
- Так просто скажи, и ладно, что туд думать? А ты кашу сегодня пшённую варила? Может ты меня тогда угостишь, уж очень у тебя пшённая каша вкусная, да с маслицем топлёным. А я медку к чаю принёс, товарищ пчёл держит, свойский медок, домашний, настоящий.
- И то верно, заходи, Жора, что это я, - согласилась Мария Васильевна. Усадила друга своего сердечного за стол, каши рассыпчатой, горячей, да золотистой ему щедро маслом сдобрила, да чаю налила.
Жора повеселел и есть стал с аппетитом, да нахваливать. Съел всё, чаем запил, а медком хлебушка кусок помазал,
- Ну теперь говори, Маруся, что случилось?
- Да особо ничего, я ведь ко всему привычная, но такое я впервые увидела. Когда я Мироновну сторожила, обмывала, да молитвы читала, то вдруг увидела душу её, что тело недавно покинула. До этого никогда такое не видела, аж боязно стало, - поёжилась Мария Васильевна.
- Может тебе показалось? - усомнился Жора, - Со страху то чего только не покажется!
- Какой показалось, что ты такое говоришь? Я ведь их сколько уже обмывала, не боюсь я их, живых больше боюсь. Ну ка, Жора, давай вместе вспоминать, кого я ещё обмывала да в последний путь провожала?
- Дак давно это было, хотя...
И Георгий Иванович вспомнил и Поликарповну, и Катеньку утопленницу, и Галину хромую, да ещё кое-кого.
Посчитали - вроде не так и много.
- А зачем ты их всех вспомнила, Маруся? - не понял Жора.
- Так они теперь с чего-то ко мне во сне приходят с просьбами, и вижу я их так же ясно, как и тебя, - возмутилась Мария Васильевна, - А раньше такого не было! А Мироновна так и наяву пришла, дух её мне явился, прозрачная была такая, но я её сразу узнала. Просила она меня за дочку свою и за зятя, горе у неё.
- Так вроде они хорошо живут, у Татьяны её Петр - мужик неплохой, тихий, вроде работящий, - удивился Жора.
- В том то и дело, что тихий, да выпивать начал. А как выпьет, так гулять начинает собираться. И грозит Татьяне своей, что к Нинке уйдёт, что овдовела не так давно, во как.
- Никогда бы не подумал, они же всегда дружно жили. Сын и дочка в городе, внуки к ним приезжают, чего вдруг Петру не хватать стало? - ещё больше удивился Жора.
- Вот и Мироновна удивлялась, пока лежала больная да немощная, понять никак не могла. А как померла - сразу и узнала. Душа то как из тела вышла, и сразу многое ей и открылось! - пояснила Мария Васильевна.
- Да как же это, неужто правда, что душа не помирает? - оживился Жора. И что же она тебе рассказала?
- А ты что, не поверил мне, когда я про твою Валентину рассказала? Думал, что тебе сама навязалась, а не по её просьбе? - рассердилась Мария Васильевна.
- Да не думал я ничего, ну просто сомневался немножко, дело то это непонятное, как это - помер, а душа живая? Ну а дальше то что Маруся, говори!
- А то, вот что мне Мироновна рассказала. Приходила к ним полгода назад Нинка, год как она овдовела, одинокая живет. У Татьяны она муки занимала, вот и принесла. А ещё принесла ботинки новые, да настоечки, чтобы мужа её помянули. Ботинки в коробке, не ношеные, возьмите, говорит, не довелось моему мужу поносить их, новые совсем, может Петру подойдут? Ну они и взяли, и муку, и настойку, и ботинки, размер подошёл, новые же.
- И что с того? - не выдержал Жора, - Может этого и не было?
- А ты проверь мимоходом, если такой неверующий. Вот с тех пор и запил Петя Татьянин, с той самой настоечки. Напьётся, ботинки эти наденет, и начинает грозиться, что к Нинке уйдёт! Наворожила она видно, вот что удумала Нинка. Вот теперь и не знаю я, как Мироновне помочь, чтобы душа её упокоилась. Да и Татьяну с Петром жалко, всю жизнь жили душа в душу, и на тебе!
- Да ты чтооо? Во дела какие!
Жора допил чай, и засобирался домой,
- Пойду ка я загляну к Татьяне и Петру по пути, может что и придумаем.
- Иди-иди, придумщик, - рассмеялась Мария Васильевна, - Вся надежда на тебя!
Георгий Иванович спешно ушёл, а Мария Васильевна стала посуду мыть, сама улыбается, хоть и смешной Жора, а хорошо, что заходит к ней, теперь и ей не так одиноко, да и ему тоже...
В этот день Жора больше к ней не заходил, зато на следующий прибежал едва рассвело, да смеётся,
- Хочешь верь, хочешь нет - а снял я приворот Нинкин, сжег я ботинки эти, а Петра припугнул так, что он сразу очнулся!
- Как же это ты сподобился, помощник ты мой? - удивилась Мария Васильевна.
- А каша вчерашняя осталась?
- Осталась, и мясо есть из супа варёное, заходи, - обрадовалась хозяйка.
Жора сел есть, но ему так и не терпелось всё рассказать, и он ложку каши зачерпнет, кусочек мяса подденет, да и говорит,
- Вчера то от тебя я сразу к Татьяне с Петром зашёл. И что ты думаешь - он и правда уже с утра в стельку. Меня увидал и обрадовался, стал выпить предлагать. А Таня стоит вся расстроенная, стыдно ей за мужа, ведь все его порядочным считают. Она его стала уговаривать, успокаивать, а тот ещё хуже. Но потом Петька утихомирился, спать она его уложила, а я домой пошёл. И потихоньку те ботинки прихватил, которые Петя всё порывался надеть.
- И что потом?
- Да решил я его припугнуть, как в детстве. Пальто у меня от Валюши моей осталось, а у Мироновны было похожее. Я пальто это надел, платок повязал так, что лица не видно. Пришёл к их дому в сумерки, и в окошко постучал, где Петька спал. Он меня в окно увидел - в лице изменился, решил, что тёща к нему покойная явилась. А я ему шёпотом громким,
- Уймись, Петр, а то заберу тебя с собой!
И погрозил ему, как Мироновна любила, кривым пальцем...
А потом я ещё и ботинки эти в печке своей сжёг заговорённые на то, чтобы к Нинке шёл Петя. Хорошо я сделал, как думаешь?
- Ну ты, Жора, устроил им страху! Хотя, может и правда снял ты заговор, время покажет, - рассмеялась Мария Васильевна, качая головой, - Ну ты, Жора, взрослый мужик, а как в детстве хулиганил!
- Так я тебе помочь хотел, - стал оправдываться Жора...
Но всё прояснилось быстрее, чем думалось...
Этой же ночью приснилась Марии Васильевне Мироновна, благодарила её от всей души. А потом сказала, что она теперь в долгу у неё. И скоро скажет ей что-то важное, но не сейчас, сейчас пока нельзя это говорить...
Продолжение следует