Предыдущая часть:
Уже через десять минут они втроём уютно разместились на тесной, но очень уютной кухоньке. Окончательно проснувшийся после такого переполоха Дима с аппетитом уплетал печенье, запивая его тёплым чаем, а Михаил внимательно, не перебивая, слушал сбивчивый, но искренний рассказ Варвары о невероятных событиях последних двух дней. Она и сама не могла объяснить, почему так легко и быстро доверилась этому, по сути, малознакомому мужчине. Но его спокойный, уверенный взгляд тёмных глаз и манера слушать, не перебивая, внушали какое-то невероятное, почти забытое чувство защищённости и покоя.
— Значит, травма позвоночника после той страшной аварии, в которой погибли родители? — задумчиво переспросил бизнесмен, когда Варвара закончила ту часть своей исповеди, которая касалась Димы и его бабушки. Он повернулся к мальчику и посмотрел на него очень серьёзно. — Дима, а ты чувствуешь пальцы на ногах? Ну, там, покалывание какое-нибудь бывает? Или чувствительность?
— Бывает, — кивнул тот, отставляя пустую кружку. — Иногда как будто мурашки бегают по ногам, а иногда и пальцами пошевелить хочется, но не получается. Врачи в больнице сказали, что нужна очень сложная и дорогая операция, а очередь на бесплатную — знаете, какая длинная? До самой старости ждать.
— Забудь про эту очередь, Дима, — Михаил мягко, но по-хозяйски уверенно положил свою широкую ладонь на плечо ребёнка. — Видишь ли, я занимаюсь разработкой и поставками передового медицинского оборудования в лучшие клиники. Мы плотно сотрудничаем не только с нашими, но и с зарубежными центрами. И у меня есть отличные связи в одном очень серьёзном московском центре нейрохирургии, где берутся за самые, казалось бы, безнадёжные случаи. Я завтра же позвоню главному врачу, мы тебя обследуем, и я даю тебе слово, что сделаю всё возможное и невозможное, чтобы помочь тебе встать на ноги.
— Правда? — Глаза мальчишки округлились от восторга и искреннего, детского недоверия к такому внезапному счастью. — Вы это не шутите сейчас?
— Я такими вещами, парень, никогда не шучу, — твёрдо, глядя ему прямо в глаза, ответил Михаил.
Варвара почувствовала, как к горлу подступил тугой комок, а на глаза невольно наворачиваются слёзы благодарности. Она порывисто накрыла ладонь Михаила своей рукой, всё ещё лежащей на столе.
— Я даже не знаю, как вас благодарить, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Это же, наверное, безумно дорого стоит, такие операции. Мы никогда не сможем...
— Деньги, Варя, это сейчас абсолютно не ваша забота, — мягко, но решительно перебил её Михаил, осторожно сжав её пальцы. — Считайте это просто моим возвратом долга за спасённую жизнь. Вы подарили мне будущее, так почему бы и мне не попытаться подарить будущее этому замечательному, отважному парню?
— А Миша вообще везучий, что нас встретил! — радостно затараторил Дима, воодушевлённый такими новостями и чувствуя себя чуть ли не главным героем вечера. — Тёте Варе очень повезло, что она меня тогда встретила! Если бы я ей не дал ту самую записку про дом-призрак, она бы так и думала, что этот её противный Павел на самом деле из богатой семьи, с бизнесменом-папой и всем таким.
— Дима, ну сколько раз можно повторять! — всплеснула руками Варвара, тщетно пытаясь остановить этот словесный поток, но было уже безнадёжно поздно.
— Дом-призрак? — Михаил мгновенно насторожился. Его лицо стало серьёзным, а взгляд приобрёл ту самую цепкую, профессиональную остроту, которая выдавала в нём опытного и искушённого человека. — Варя, о чём речь? Что за дом? Расскажите мне всё подробно.
Она тяжело вздохнула, понимая, что скрывать правду от этого человека, который только что пообещал помочь её новому другу, не имеет никакого смысла. И она рассказала всё, ничего не утаивая: и про фальшивых родителей в арендованном особняке, и про пластиковый фикус со скрытой камерой, и про «бизнесмена-отца», которого она случайно увидела в роли носильщика в аэропорту. Лицо Михаила по мере её рассказа становилось всё более жёстким, почти каменным.
— Это не просто обман ради пускания пыли в глаза, — наконец задумчиво произнёс он, барабаня пальцами по столу. — Арендовать целый особняк, нанять профессиональных актёров на роли родителей, установить в доме скрытое видеонаблюдение... Варя, это же требует серьёзнейших финансовых вложений и тщательной подготовки. Твой Павел не просто врал тебе. Он зачем-то собирал на тебя досье или снимал какой-то компромат. Поверь моему опыту, это очень опасно.
— Да зачем я ему вообще сдалась? — в отчаянии воскликнула Варвара, всплеснув руками. — Я же простая стюардесса, понимаете? У меня нет ни богатых родственников, ни связей в высших кругах, ни огромных денег. Ну что с меня можно взять?
— Я пока не знаю, — честно признался Михаил, и в его голосе прозвучала стальная нотка. — Но я это обязательно выясню. В моей компании работает серьёзнейшая служба безопасности, там сплошь бывшие офицеры спецслужб с огромным опытом. Я завтра же утром дам им команду пробить этого вашего Павла по всем базам, и мы узнаем о нём всё: кто он, чем дышит, откуда взялся и что ему на самом деле от вас нужно.
— Вы и так уже сделали для нас слишком много, — тихо, смущаясь, произнесла Варвара.
— Вы заслуживаете того, чтобы вас наконец-то начали защищать, а не использовать в чьих-то грязных играх, — Михаил посмотрел ей прямо в глаза, и в этом взгляде читалась непоколебимая решимость. Чтобы немного разрядить обстановку и скрыть своё смущение, Варвара решила перевести тему.
— А что с вашими коллегами? — спросила она. — Ну, с теми, кто вам подсыпал что-то в сок. Вы уже обращались в полицию?
— О, с этим вопросом уже разобрались, — Михаил усмехнулся, но в его глазах не промелькнуло и тени веселья, лишь холодная, расчётливая сталь. — Прямо в аэропорту, в зоне прилёта, их уже встречала местная полиция по срочному запросу моей службы безопасности. Я отправил им то самое видео, которое вы нашли у мальчика. Они уже дали признательные показания, причём довольно быстро, как только поняли, что всё шито-крыто. Оказывается, эти господа до смерти боялись предстоящего экономического форума, на котором я должен был представлять наш новый проект. Этот проект автоматически выводил компанию на мировой рынок, а они, будучи людьми не без амбиций, но абсолютно лишёнными таланта, прекрасно осознавали: после такого успеха их просто спишут со счетов, выкинут на обочину. Вот и решили пойти по самому простому и подлому пути — физически устранить конкурента, раз уж не могли тягаться в профессионализме.
— Какой же это всё-таки кошмар, — Варвара покачала головой, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. — Работать бок о бок с такими людьми, сидеть с ними за одним столом, обсуждать планы... Брр. Хорошо, что всё это вовремя раскрылось и правда восторжествовала.
— И это всё произошло исключительно благодаря вам, — снова повторил бизнесмен, поднимаясь из-за стола и застёгивая пуговицу на пиджаке. — Ну что ж, время уже совсем детское, — пошутил он, бросив взгляд на часы. — Диме давно пора спать, да и вам, судя по виду, тоже не помешает хороший отдых. Завтра же с утра я свяжусь с нужными людьми в клинике и сразу же дам вам знать. А насчёт вашего бывшего жениха, Варя, не переживайте. Я обязательно наведу все необходимые справки через свои каналы. Но вы пока будьте предельно осторожны и обязательно запишите мой личный номер. Звоните в любое время дня и ночи, если вдруг случится хоть что-то, что покажется вам подозрительным. Я серьёзно.
После ухода Михаила квартира словно опустела, хотя раньше она казалась Варваре вполне уютной и наполненной. Она заботливо уложила Диму в кровать, поправила одеяло и, дождавшись, когда его дыхание станет ровным и спокойным, бесшумно вышла в комнату. Села на диван, включила неяркую настольную лампу и, достав телефон, задумчиво уставилась на тёмный экран. Слова Михаила о том, что бывший жених может представлять реальную опасность, не давали покоя, засев в голове острой занозой. «Кто же ты такой на самом деле, Павел?» — прошептала Варвара в тишину полупустой комнаты, глядя куда-то в одну точку на стене.
Она вдруг вспомнила, что где-то в глубинах интернета существуют специальные сайты и сервисы, позволяющие искать информацию о человеке по его фотографии. Варвара быстро зашла на один из таких ресурсов, нашла в галерее телефона их недавнее совместное фото с Павлом, аккуратно обрезала изображение, оставив только лицо жениха, и загрузила его в поисковую систему. Ответ пришлось ждать всего несколько секунд, но они показались ей бесконечными. А затем экран заполнили десятки ссылок на профили в социальных сетях и страницы новостных порталов.
Варвара открыла первую же попавшуюся ссылку и буквально ахнула, прижав ладонь ко рту. С экрана на неё смотрел Павел, такой же улыбающийся и самоуверенный, но подписан он был совсем иначе: Павел Белозёров, актёр театра и кино. Она быстро пролистала профиль: сотни фотографий из гримёрок, на фоне театральных кулис, кадры из каких-то малобюджетных сериалов, о которых она никогда и не слышала. И, наконец, она наткнулась на снимки, от которых у неё перехватило дыхание. На них были запечатлены его настоящие родители — милые, простые люди с добрыми, уставшими лицами, стоящие на фоне обычной панельной пятиэтажки, каких тысячи в соседнем областном центре. Никаких тебе бизнесменов-отцов с собственными логистическими компаниями, никаких матерей, пекущих яблочные пироги в роскошных родовых особняках. Обычная, скромная, ничем не примечательная семья.
Варвара, чувствуя, как руки начинают мелко дрожать, продолжила листать ссылки и вскоре наткнулась на статью в одной из местных интернет-газет. Заголовок гласил: «Скандал в драматическом театре: ведущий актёр уволен за хронический запой и систематический срыв спектаклей». Шок ледяной волной прокатился по всему её телу, пробирая до самых костей. Весь тот вчерашний ужин, все эти улыбки, все эти разговоры о семейных ценностях и родовом гнезде — всё оказалось стопроцентной, отвратительной, циничной фикцией. Актёр-неудачник, спившийся и выгнанный из театра, играл роль успешного и любящего жениха, наняв для этого ещё более худших и, видимо, дешёвых актёров на роли своих фальшивых родителей. Но ради чего? Какой во всём этом был смысл? Варвара замерла, переваривая увиденное. Актёр-неудачник... Но откуда тогда у него деньги на аренду особняка и съёмочную группу? Это не вязалось одно с другим.
Утром Варвара проснулась с тяжёлой, чугунной головой, но с неожиданно твёрдой, кристальной решимостью во что бы то ни стало разобраться в происходящем. Она глубоко вздохнула и, не давая себе времени на раздумья, набрала номер Павла.
— Варенька, любимая! — Голос в трубке звучал так сладко и приторно, словно вчерашней ужасной ссоры и не существовало вовсе. — Ты всё-таки решила одуматься и передумала? Ну прости меня, дурака, за вчерашнее, я был на таких диких нервах из-за работы, сам не свой, сам не знаю, что наговорил...
— Нам нужно срочно встретиться, — оборвала его Варвара сухим, безжизненным тоном, не оставляющим места для возражений. — Прямо сейчас, не откладывая.
— Конечно, котёнок, как скажешь. — Он, казалось, обрадовался, что она так быстро «оттаяла». — Может, попьём кофе в том уютном местечке, где мы обычно?
— Нет, — отрезала она. — Я хочу встретиться на свежем воздухе. В центральном парке, у фонтана. Через час.
— Как скажешь, дорогая. Я буду тебя там ждать с нетерпением.
Варвара положила трубку, чувствуя, как в груди клокотала ярость. Повернувшись к Диме, который уже сидел за столом и завтракал приготовленной для него кашей, она постаралась изобразить на лице подобие спокойной улыбки.
— Дим, мне нужно ненадолго отлучиться, по одному очень важному делу. Побудешь один всего часик? Справишься?
— Конечно, тёть Варь, — важно кивнул ребёнок, солидно поправляя ложку. — Я книжку почитаю или телевизор тихонько посмотрю. А шуметь и баловаться не буду, честное-пречестное слово.
— Спасибо, ты мой хороший. — Варвара подошла, обняла его, чмокнула в макушку, затем быстро накинула лёгкую куртку и вышла из квартиры.
Осенний парк встретил её пронизывающим до костей ветром, который гнал по аллеям шуршащие ворохи разноцветных листьев. Аллеи были почти пустынны — лишь редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в воротники. Варвара подошла к давно неработающему фонтану с облупившейся краской и, нервно оглядываясь по сторонам, вцепилась в ремешок своей сумочки. Павла не было нигде.
— Как всегда, опаздывает, — пробормотала девушка себе под нос, плотнее запахивая куртку и начиная замерзать.
Вдруг сзади послышался резкий хруст гравия под чьими-то тяжёлыми шагами. Варвара не успела даже обернуться, как чьи-то грубые, сильные руки схватили её за плечи, а на рот легла жёсткая, пахнущая машинным маслом и потом ладонь, зажимая рот.
— Молчи, дура, если жить хочешь, — прошипел над самым ухом хриплый, злобный мужской голос.
Её грубо оторвали от земли, приподняли и потащили к стоящему неподалёку на служебной дорожке чёрному тонированному микроавтобусу. Раздвижная дверь с лязгом отъехала в сторону. Варвару, не церемонясь, затолкали внутрь салона. Она больно ударилась плечом о край сиденья и, тяжело дыша, с ужасом озиралась по сторонам. Дверь тут же захлопнулась, и машина, взвизгнув шинами, резко сорвалась с места.
— Ну, здравствуй, любимая моя, — раздался знакомый, до боли знакомый, но теперь такой чужой и насмешливый голос.
С переднего пассажирского сиденья к ней обернулся Павел. В его глазах больше не было и тени той приторной, наигранной влюблённости, к которой она привыкла за эти месяцы. Только холодный, расчётливый, циничный блеск и кривая усмешка на губах.
— Павел, ты что творишь, с ума сошёл? — закричала Варвара, в панике дёргая ручку двери, но та, конечно, оказалась намертво заблокирована. — Немедленно останови машину и выпусти меня!
— Успокойся и не истери, — Павел поморщился, словно от зубной боли, и не спеша достал из кармана помятую пачку сигарет. — Никто тебя убивать, в общем-то, пока не собирается. Пока, — многозначительно добавил он, прикуривая. — Мы просто прокатимся с ветерком. Но далеко, моя дорогая. Очень далеко. За границу.
— За границу? — Варвара похолодела. — Зачем? Какая граница? Ты в своём уме?
Павел гаденько, противно усмехнулся, выпуская струю дыма в потолок салона.
— Ты, сама того не ведая, оказалась настоящей золотой жилой, — протянул он. — Нет, даже не золотой, а алмазной.
— Что? — Варвара вжалась спиной в холодный пластик сиденья, косясь на здоровенного амбала, молча сидящего рядом. — Какие алмазы? Ты бредишь? Зачем я вам сдалась?
— Ты нужна нам не сама по себе, — спокойно, словно объясняя ребёнку прописные истины, начал Павел, стряхивая пепел на пол. — Ты нужна как рычаг давления, как заложница. На одного очень крупного и очень богатого бизнесмена, бывшего нашего соотечественника, который сейчас отлично устроился в Европе и купается там в деньгах, как сыр в масле. Некоторым очень серьёзным людям позарез нужно, чтобы он подписал кое-какие бумаги о передаче прав на часть своего бизнеса. Но он, зараза, упёртый, как баран. Ни в какую не идёт на контакт. А вот когда он увидит, как его драгоценную, единственную дочь держат с пистолетом у виска, уверяю тебя, он мигом подпишет всё, что угодно, и станет шёлковым. Для этого, собственно, и нужны были камеры в том доме. Мы снимали твоё лицо, твою реакцию, чтобы потом показать ему эти кадры — как доказательство того, что ты у нас в руках и что мы не шутим. Нам нужно было не просто тебя украсть, а сначала убедиться, что ты — та самая дочь, и заснять доказательства для твоего папаши. Чтобы он знал: мы не шутим и у нас действительно есть ты.
Продолжение: