Предыдущая часть:
Варвара выхватила из кармана телефон, дрожащими пальцами набрала номер экстренной службы, включила громкую связь и бросила аппарат на пол рядом с собой.
— Скорая помощь, слушаю вас, — раздался спокойный женский голос диспетчера.
— Сосновая улица, дом семнадцать, — выпалила Варвара, уже разрывая ворот халата на груди женщины. — Женщина, примерно семьдесят лет. Без сознания, пульс на сонной артерии не прощупывается. Подозреваю обширный инфаркт или остановку сердца. Я немедленно приступаю к сердечно-лёгочной реанимации. Пожалуйста, высылайте бригаду, счёт идёт на минуты!
— Бригада уже выехала. Продолжайте реанимационные мероприятия, — чётко ответил диспетчер. — Соблюдайте ритм: тридцать нажатий, два вдоха.
Варвара сложила ладони в замок, поместила их на нижнюю треть грудины женщины и начала ритмично, с силой давить всем весом своего тела. Раз, два, три, четыре... тридцать нажатий, затем запрокинуть голову, зажать нос, два глубоких вдоха изо рта в рот — и снова тридцать нажатий.
— Дышите, пожалуйста, дышите! — шептала она, чувствуя, как по спине течёт ручьями пот, а руки начинают неметь от нечеловеческого напряжения. — Ну же, давай, бабушка, не умирай, у тебя внук!
Через несколько минут голос диспетчера снова вмешался:
— Не останавливайтесь! Проверьте, появился ли пульс?
— Нет, пульса нет! — выкрикнула Варвара, продолжая массаж.
Десять минут, которые длилась реанимация, показались ей вечностью, растянутой до бесконечности. Дима тихо всхлипывал в углу, закрыв лицо руками, но она ничего не видела и не слышала, кроме стука собственного сердца и счёта нажатий. И вдруг, в какой-то момент, под её ладонями грудная клетка женщины слабо, едва заметно содрогнулась. Раздался сиплый, булькающий, но такой желанный вдох. Лицо бабушки начало едва заметно розоветь, возвращаясь к жизни.
— Кажется, задышала! — закричала Варвара в пространство.
— Не прекращайте контролировать пульс, — донёсся голос из телефона. — Бригада уже подъезжает.
В ту же секунду во дворе взвизгнули тормоза, и в дом влетели двое фельдшеров с тяжёлыми чемоданами.
— Отойдите! — скомандовал врач, мягко отстраняя Варвару. Девушка, тяжело и прерывисто дыша, прижала к себе дрожащего, зареванного Диму.
— Ритм восстановлен, давление критически низкое, — быстро проговорил фельдшер, подключая аппараты. — Грузим на носилки и немедленно в реанимацию второй городской! Срочно!
Когда Марию Ивановну, укутанную в одеяло, выносили на носилках, врач на секунду обернулся к Варваре.
— Вы ей кто будете? — спросил он, внимательно оглядывая её. — Вовремя вы начали массаж, просто в самую секунду. Ещё бы пара минут — и мозг бы уже не спасти. Молодец.
Варвара посмотрела на перепуганного, насмерть перепуганного мальчика, который судорожно вцепился в её свитер и не отпускал. Оставить ребёнка одного в пустом доме, когда его единственный родной человек в реанимации, она просто не могла. Она прекрасно понимала, что служба опеки, узнав о случившемся, немедленно заберёт его в приют.
— Я её племянница, — твёрдо сказала Варвара, глядя врачу прямо в глаза, понимая, что врёт, но другого выхода нет. — Тётя Димы.
— Понятно, — кивнул он. — Бабушку забираем во вторую городскую больницу, в реанимацию. А с мальчиком кто останется? Ему нельзя сейчас одному.
— Он поедет со мной, — решительно произнесла Варвара. — Дима, собирай быстро свои вещи, всё самое нужное. Поедем ко мне домой.
Медики одобрительно кивнули и скрылись в машине, которая тут же сорвалась с места, оглашая улицу воем сирены. Варвара помогла Диме переодеться, собрала в старый рюкзак его лекарства, смену белья и какие-то документы, которые нашла в ящике комода. Вызвав такси, они сели на заднее сиденье, и только когда машина тронулась, Варвара вдруг вспомнила о Павле. Ресторан. Она должна была быть там уже почти час назад.
Она достала телефон. На экране высветилось пятнадцать пропущенных вызовов. Варвара глубоко вздохнула, набрала его номер и прижала трубку к уху.
— Варя, ты где, чёрт возьми?! — Голос Павла срывался на истеричный крик, заглушаемый тихой музыкой, игравшей в зале ресторана. — Я сижу тут один как последний идиот уже почти час! Ты вообще понимаешь, как это выглядит со стороны? Меня официанты уже жалеют!
— Павел, послушай меня внимательно, — она говорила очень тихо, но невероятно твёрдо, одной рукой гладя по голове уснувшего от пережитого стресса и переутомления Диму. — Я не приеду сегодня. И завтра, скорее всего, тоже не приеду.
— Что за бред ты несёшь? Ты вообще где?
— Я в такси. Еду к себе домой. Случилось кое-что непредвиденное. Я только что спасла от смерти одну пожилую женщину, бабушку. А её внук, мальчик с ограниченными возможностями, он сейчас сидит рядом со мной. Я забираю его к себе жить.
На том конце провода повисла тяжёлая, гнетущая пауза, которую спустя несколько секунд жених нарушил разразившейся гневной тирадой, полной яда и раздражения.
— Бабушку? Мальчика-инвалида? — зашипел он, и в его голосе отчётливо послышались истерические нотки. — Ты вообще с катушек съехала окончательно со своим дурацким синдромом спасателя? Мы с тобой договаривались о встрече, между прочим! Я тут ради тебя лобстеров заказал, вино выдержанное! Я сижу тут и жду тебя, как последний дурак! А ты, получается, променяла меня на какую-то неизвестную старуху и чужого убогого ребёнка?
Его слова ударили Варвару словно пощёчина, оставив после себя горький привкус разочарования.
— Никогда не смей так о них говорить, — произнесла она ледяным, чужим голосом, в котором не осталось ни капли тепла. — Этот «убогий» ребёнок живёт на Сосновой улице, в соседнем доме от того самого роскошного особняка, который ты вчера вечером арендовал на один единственный вечер, чтобы пустить мне пыль в глаза и разыграть этот жалкий спектакль с «родителями».
Музыка в телефоне Павла резко стихла, словно кто-то выключил звук. В динамике повисло такое тяжёлое, удушливое молчание, что Варвара на мгновение подумала, не прервалась ли связь.
— Откуда... — наконец выдавил он, и его голос предательски дрогнул, мгновенно потеряв всю свою напыщенную спесь и самоуверенность. — Что ты такое несёшь? Откуда ты... что ты знаешь?
— Я всё знаю, Павел, — устало, но твёрдо ответила Варвара. — Знаю про камеру в том пластмассовом фикусе, которая была направлена прямо на стол. Знаю про носильщика в аэропорту, который оказался твоим «бизнесменом-папой». Я не хочу больше никогда в жизни слышать твой голос. Всё кончено.
— Варя, погоди, стой! — закричал он в трубку, но в его голосе уже слышались панические, умоляющие нотки. — Ты всё не так поняла! Я могу всё объяснить, честное слово! Это всё для бизнеса, мне нужен был статус, чтобы...
Она не стала дослушивать оправдания. Варвара нажала на кнопку отбоя и, не раздумывая ни секунды, заблокировала этот номер, чтобы больше никогда не слышать этот лживый, изворотливый голос. Глухая боль пульсировала в висках. Ей было невыносимо горько и одновременно страшно от того, как легко, оказывается, можно обмануть человека, как просто и цинично его предали. Но, опустив глаза на мирно спящего на её плече Диму, который так и не проснулся от этого разговора, она вдруг ощутила внутри себя удивительное, ни с чем не сравнимое спокойствие. Она сделала единственно правильный выбор. Небо всегда учило её одному простому правилу: если начинается сильная турбулентность, самое главное — сохранять холодный рассудок и делать всё возможное, чтобы спасти тех, кто в этот момент нуждается в твоей помощи больше всего. Машина мягко шуршала шинами по вечернему городу, увозя их в новую, неизвестную, но самую настоящую жизнь.
Телефонный звонок разорвал уютную, только что установившуюся тишину небольшой квартиры, когда Варвара, наконец, уложила уснувшего после такого тяжёлого дня Диму на свой диван и заботливо укрыла его тёплым пледом. Девушка вздрогнула от неожиданности, бросила быстрый взгляд на настенные часы и поспешно схватила мобильный, чтобы резкий звук ненароком не разбудил мальчика. Номер высветился незнакомый.
— Алло? — тихо произнесла она, выскальзывая на кухню и плотно прикрывая за собой дверь.
— Варвара, здравствуйте. Надеюсь, я не слишком поздно и не разбудил вас, — раздался в трубке глубокий, приятный мужской голос с лёгкой бархатистой хрипотцой, который показался ей смутно знакомым.
— Нет-нет, я ещё не сплю, — она нахмурилась, пытаясь вспомнить, кому мог принадлежать этот тембр. — А с кем я имею честь говорить?
— Это Михаил, ваш проблемный пассажир, которого вы спасли от верной гибели, — в голосе мужчины послышалась извиняющаяся, но очень тёплая улыбка. — Простите великодушно за столь поздний и, вероятно, бестактный звонок.
— Михаил? — От неожиданности она едва не выронила телефон из рук, перехватывая его поудобнее. — Но как... откуда у вас мой номер?
— Пришлось проявить некоторую настойчивость и даже, скажем так, нахальство, — мягко пояснил мужчина. — Поднял на уши половину руководства вашей авиакомпании, убедил их, что дело не терпит отлагательств и касается вопросов жизни и смерти. И, если честно, не сильно покривил душой. Вы ведь спасли мне жизнь, Варвара, и я просто обязан был вас найти, чтобы выразить свою благодарность лично, а не через посредников. А ваш адрес... скажем так, я пообещал начальнику службы безопасности, что если он не даст мне возможность поблагодарить вас лично, то я лишу его компании выгодного контракта. Не слишком красиво, но действенно.
— Ну что вы, право слово, — Варвара смущённо опустила глаза, словно он мог её видеть, и почувствовала, как к щекам приливает румянец. — Это же моя работа, в конце концов. Я просто чётко выполняла инструкции, и всё. Главное, что с вами в конце концов всё благополучно разрешилось.
— Инструкции не предписывают прятать под салфетками записки с предупреждением о готовящемся покушении на убийство, — серьёзно, без тени улыбки возразил мужчина. — Вы проявили невероятную, я бы сказал, безрассудную смелость. Поэтому я очень хочу вас отблагодарить. Позвольте пригласить вас на ужин или хотя бы на чашечку кофе, чтобы я мог сказать это не по телефону.
— Сейчас? — охнула Варвара, бросив взгляд на закрытую дверь в комнату. — Ох, нет, что вы, простите, это совершенно исключено. — Она устало присела на шаткую табуретку, потирая двумя пальцами виски. — День у меня сегодня выдался, скажем так, безумный, до предела насыщенный событиями. К тому же я сейчас не одна. У меня дома находится ребёнок, который нуждается в постоянном присмотре и заботе. Я никак не могу оставить его одного.
В трубке повисла короткая, но очень выразительная пауза.
— Ребёнок? — В голосе Михаила мелькнуло искреннее удивление, но он тут же взял себя в руки, демонстрируя безупречное воспитание. — Понял, извините за бестактность. Ну, может быть, тогда позволите мне хотя бы передать вам небольшой презент в знак признательности? Подойдите, пожалуйста, к окну.
— К какому окну? — не поняла Варвара.
— К окну вашей кухни, если, конечно, оно выходит во двор, — тепло и как-то загадочно произнёс Михаил.
Сердце Варвары отчего-то забилось быстрее, отдаваясь глухими ударами где-то в ушах. Она медленно подошла к окну, чуть отодвинула край лёгкой тюлевой занавески и выглянула вниз. Небольшой двор освещался лишь парой тусклых, желтоватых фонарей, но даже в этом скудном свете невозможно было не заметить высокую, статную фигуру мужчины в элегантном тёмном пальто, стоящего прямо напротив её подъезда. В руках он держал огромный, просто невероятных размеров букет нежно-розовых пионов, которые даже на расстоянии казались сказочно красивыми. Михаил поднял голову, заметил её силуэт в окне и слегка, по-дружески помахал рукой.
— Вы просто сумасшедший, — выдохнула Варвара в трубку, чувствуя, как щёки заливает жарким румянцем, а на губах сама собой расцветает глупая, счастливая улыбка. — Вы приехали сюда прямо сейчас, среди ночи?
— Я просто очень хотел сказать вам спасибо лично, — просто ответил мужчина. — Но если вы не спуститесь, я, наверное, буду стоять здесь до самого утра. А ночи, кажется, обещают быть довольно холодными. Вы же не хотите, чтобы я простудился и заболел воспалением лёгких после того, как вы с таким невероятным трудом и профессионализмом только что вернули меня с того света?
Варвара тихонечко, стараясь не разбудить Диму, рассмеялась в кулак, чувствуя, как напряжение этого дня потихоньку отпускает.
— Ладно, уговорили, поднимайтесь, — сдалась она, всё ещё улыбаясь. — Сорок вторая квартира, третий этаж. Я открою дверь.
Через несколько минут Михаил стоял в её небольшой прихожей. Запах дорогого, благородного парфюма приятно смешивался с божественным ароматом свежих цветов, которые он принёс с собой.
— Это вам, — он торжественно протянул ей роскошный, тяжёлый букет. — Самые красивые цветы — для самой прекрасной женщины и самой отважной спасительницы, которую я когда-либо встречал.
— Спасибо огромное, они просто чудесные, — Варвара с наслаждением уткнулась лицом в прохладные, чуть влажные бутоны, вдыхая их тонкий аромат. — Проходите, пожалуйста, на кухню, я сейчас чайник поставлю. Только, умоляю, давайте говорить потише, там ребёнок спит.
Но её предупреждение, к сожалению, оказалось запоздалым. Из комнаты тут же послышался характерный скрип колёс, и в узкий коридор выехал заспанный Дима. Увидев высокого незнакомца, он резко замер, вцепившись руками в подлокотники коляски, и испуганно перевёл взгляд с Михаила на Варвару.
— Тёть Варь, а кто это? — спросил он тихо, с заметной тревогой в голосе.
— Прости, Дима, разбудили мы тебя, — виновато улыбнулась девушка. — Не бойся, это мой хороший знакомый, Михаил. Он не сделает ничего плохого.
Михаил, заметив испуг мальчика, мягко улыбнулся и, не делая резких движений, медленно присел на корточки прямо перед коляской, оказавшись с Димой на одном уровне.
— Привет, Дима, — сказал он спокойно и тепло. — Я Миша. Очень рад познакомиться. Ты не против, если я протяну тебе руку?
Дима немного помедлил, но потом всё же осторожно пожал протянутую ладонь.
— Очень рад познакомиться, Дима. Ты уж извини меня, старого дурака, что я припёрся так поздно и разбудил вас своим визитом.
— Ничего страшного, — Дима солидно, как взрослый, пожал протянутую руку, внимательно разглядывая гостя. — У нас сегодня вообще такой день странный. Бабушку мою в больницу увезли, а жених Варьку всё время обманывал, и она с ним поругалась.
— Дима! — ахнула Варвара, чувствуя, как краска стыда и смущения заливает не только щёки, но и шею. — Ну зачем же ты всё это рассказываешь?
Михаил заинтересованно приподнял одну бровь, переводя удивлённый, но очень внимательный взгляд со смущённой девушки на словоохотливого, но явно себе на уме мальчишку.
— Жених, значит, обманывал? — протянул он задумчиво. — Это уже интересно... Может быть, мы всё-таки выпьем этого чаю? Кажется, нам действительно есть о чём поговорить и что обсудить.
Продолжение: