Предыдущая часть:
У Варвары потемнело в глазах, пол ушёл из-под ног, и только сиденье под спиной удерживало её от падения.
— Какая дочь? Какой бизнесмен? — прошептала она побелевшими губами. — Ты ошибся, Павел. Нет у меня никаких богатых родственников, ни здесь, ни за границей. Мой отец — лётчик, он погиб над морем много лет назад, когда я была ещё ребёнком. Мама одна меня растила.
Павел вдруг расхохотался так громко и омерзительно, что здоровяк рядом с ней недовольно поморщился и покосился на него.
— Погиб? О, святая наивность, детский сад какой-то! — сквозь смех выдавил он. — Твоя мать, Варя, оказалась виртуозной актрисой, надо отдать ей должное. Умела хранить секреты, ничего не скажешь. Так вот, слушай сюда и запоминай, пока я добрый. Твой папаша, Олег Воронцов, никогда ни на каком самолёте не разбивался. Это была липа, инсценировка. В девяностые у него был очень прибыльный, но абсолютно нелегальный бизнес на севере — по добыче золота и алмазов. Когда запахло жареным и его захотели убрать конкуренты, он вовремя смекнул, что к чему. Инсценировал собственную гибель, нанял какой-то старый легкомоторный самолёт, пересёк границу на бреющем полёте, чтобы радары не засекли, и благополучно осел за бугром по липовым документам.
— Папа? — одними губами прошептала Варвара. Слёзы хлынули из её глаз, застилая всё вокруг мутной пеленой. — Это неправда... Не может быть... Мама бы обязательно рассказала мне... Но где он сейчас? Он знает про меня?
— Знает, успокойся, — усмехнулся Павел. — Мы ему уже отправили твои фотографии с того ужина. Ждём, когда раскошелится.
— Твоя мать прекрасно знала: если бы она рассказала тебе правду, вас бы обеих убрали в тот же день, без лишних разговоров, — рявкнул Павел, теряя терпение. — Он оставил вас здесь, в этой дыре, ради вашей же собственной безопасности, а сам сказочно разбогател там, в Европе. Стал очень влиятельным, очень серьёзным человеком, но вернуться сюда боится до сих пор, как заяц — волка. Зато его бывшие партнёры, те, кому он задолжал или кого просто кинул, наконец-то вычислили, что у него здесь осталась дочь. Потому-то меня и наняли, чтобы я втёрся к тебе в доверие, разыграл эту чёртову любовь до гроба и аккуратно, без шума и пыли, вывез тебя за границу, где тебя уже с нетерпением ждут очень серьёзные люди для серьёзного разговора.
Варвара закрыла лицо руками, чувствуя, как привычный, надёжный мир вокруг неё с грохотом рушится, превращаясь в мельчайшие осколки. Вся её жизнь, светлая память об отце-герое, погибшем в небе, любовь к авиации, к небу — всё это оказалось построено на грандиозной, чудовищной лжи. Её папа жив, сказочно богат и всё это время скрывался где-то далеко, бросив их с мамой на произвол судьбы. А теперь, спустя столько лет, из-за него она сама может лишиться жизни.
— Так что, Варенька, сиди тихо и не дёргайся, — сладко, но с угрозой улыбнулся Павел. — Мы едем на один частный аэродром за городом. Полетишь сегодня не как стюардесса, а как VIP-груз. С комфортом, так сказать.
Микроавтобус тем временем выехал на пустынное загородное шоссе, набирая скорость. Варвара, лихорадочно соображая, пыталась придумать хоть какой-то план побега, но шансов вырваться из рук двоих здоровенных мужчин практически не было. Вдруг позади, где-то далеко, но с каждой секундой всё ближе и ближе, раздался нарастающий, леденящий душу вой полицейских сирен.
— Это ещё что за хрень? — амбал, сидящий рядом с Варварой, резко обернулся, вглядываясь в заднее стекло. — Командир, хвост за нами! Два чёрных джипа и менты в придачу!
— Гони, придурок, жми на газ! — испуганно завопил Павел водителю, вжимаясь в сиденье.
Но было уже поздно. Один из чёрных мощных внедорожников резко обогнал микроавтобус по встречной полосе и, лихо затормозив, перегородил путь, вынуждая водителя экстренно тормозить. Водитель фургона отчаянно выкрутил руль вправо. Машину занесло, она слетела с асфальта на мокрую обочину, проехала по инерции несколько метров и, глухо стукнувшись, уткнулась капотом в земляной вал, заглохнув.
Двери фургона распахнулись мгновенно, и в салон, словно из ниоткуда, ворвались люди в чёрной экипировке с короткоствольными автоматами в руках.
— Лицом в пол, работают спецслужбы! Руки за голову, быстро! — раздались жёсткие, не терпящие возражений команды.
Амбалов и перепуганного насмерть водителя грубо вышвырнули наружу, заламывая руки. Павел, побледневший как полотно, жалобно вскрикнул, когда на его запястьях с мерзким лязгом защёлкнулись наручники.
Варвара, оглушённая, дрожащая мелкой дрожью и не понимающая, что происходит, сидела, вжавшись в угол сиденья, закрыв голову руками. В дверном проёме, словно в тумане, показалась знакомая фигура. Михаил, на лице которого не было ни кровинки, одним прыжком оказался внутри, подхватил её на руки, как пушинку, и бережно, но крепко прижимая к себе, вынес из этого проклятого фургона.
— Ты цела? Жива? Он не тронул тебя, не ударил? — Михаил гладил её по растрёпанным волосам, пока она, уткнувшись лицом в его надёжное плечо, вздрагивала и беззвучно плакала, размазывая по щекам слёзы.
— Как вы меня нашли? — всхлипывала девушка сквозь слёзы, не в силах поверить в своё спасение. — Откуда вы узнали?
— Прости меня, Варь, — Михаил мягко, но настойчиво отстранил её от себя и заглянул в заплаканные глаза. — Прости, что не сказал сразу. Вчера ночью, когда я от тебя уходил, у меня было какое-то нехорошее предчувствие, нутром чуял, что дело нечисто. Я не мог больше тобой рисковать. Когда ты отвернулась, я незаметно положил в твою сумочку вот такой маленький GPS-трекер, — он показал пальцами размер с ноготь. — Мой друг, частный сыщик, всю ночь следил за твоими перемещениями. И как только мы увидели, что сигнал с огромной скоростью покидает город и направляется в сторону пустынного шоссе, мы сразу поняли: случилась беда. Я, как только увидел, что сигнал пошёл за город, сразу позвонил знакомому в управление. Они уже ждали вашего маршрута, просто не вмешивались, пока вы не выехали на пустынную трассу, чтобы не рисковать в городе. И рванули за вами.
— Вы спасли мне жизнь, — выдохнула Варвара, прижимаясь к его груди и чувствуя, как постепенно уходит леденящий страх.
— Больше тебя никто и никогда не обидит, я тебе обещаю, — твёрдо, с металлом в голосе сказал Михаил.
Тем временем сотрудники спецслужб уже грузили всех троих преступников в свои автомобили. Кстати, его так называемых родителей, этих горе-актёров, тоже уже задержали час назад, — добавил Михаил, кивая в сторону скрючившегося на заднем сиденье Павла. — Они сейчас дают показания, сдают всю цепочку, каждого, кого знают. Твой бывший жених, Варя, сядет теперь очень и очень надолго.
Остаток того безумного дня прошёл как в густом, тягучем тумане. Бесконечные допросы в полиции, оформление каких-то бумаг, возвращение домой к перепуганному до смерти Диме, который, к счастью, ничего не знал о случившемся. А поздним вечером, сидя на уютной кухне с чашками остывшего чая, Варвара сквозь слёзы рассказала Михаилу всё, что узнала от Павла в том фургоне о своём отце.
— Олег Воронцов, — задумчиво протянул Михаил, барабаня пальцами по столу. — Я определённо слышал это имя в некоторых деловых кругах за рубежом. Он действительно очень влиятельный и, скажем так, неоднозначный человек. И если то, что сказал этот подонок Павел, хоть вполовину правда, то твой отец все эти годы прожил в настоящем аду, зная, что не может к вам вернуться, и каждую минуту боясь за вашу жизнь.
— Он нас бросил, Миша, — с горечью и обидой в голосе сказала девушка. — Бросил нас с мамой, и всё из-за своих проклятых денег и алмазов.
— Давай не будем делать поспешных выводов и судить его, пока не услышим его собственную версию событий, — мягко, но настойчиво возразил мужчина, беря её за руку. — Хочешь, я сделаю запросы по своим каналам за границу? У меня есть надёжные люди. Я смогу найти его и, если ты захочешь, устроить вам встречу на нейтральной территории, в абсолютно безопасном месте, под нашей охраной.
— Давай, — после очень долгого, мучительного молчания, наконец, кивнула Варвара. — Я хочу посмотреть ему в глаза. Хочу спросить, как он мог.
Прошло несколько недель. Жизнь Варвары изменилась до полной неузнаваемости. Михаил сдержал своё слово абсолютно во всём. Благодаря его обширным связям и финансовым возможностям, Диму прооперировали в одной из лучших московских частных клиник, специализирующихся на нейрохирургии. Операция прошла блестяще, и, хотя впереди мальчика ждали долгие месяцы тяжёлой реабилитации, врачи давали чуть ли не стопроцентную гарантию, что их маленький пациент снова сможет ходить самостоятельно, без всяких приспособлений. Мария Ивановна, бабушка Димы, медленно, но верно поправлялась после перенесённого инфаркта, однако, понимая, что годы уже не те и здоровье больше не позволяет, со слезами на глазах уговорила Варвару официально оформить опекунство над внуком.
— Ты ему теперь как родная мать стала, Варенька, — плакала пожилая женщина в больничной палате, сжимая её руки. — А я, видно, своё уже отживаю. С тобой он точно не пропадёт, я спокойна за него. Варвара, не раздумывая ни секунды, согласилась. За эти несколько недель они с Димой стали по-настоящему родными людьми.
За это же время они с Михаилом и Димой превратились в настоящую, крепкую семью. Михаил оказался не просто надёжным и сильным, но и невероятно чутким, заботливым и любящим мужчиной. Рядом с ним Варвара чувствовала себя так, словно находится за неприступной каменной стеной, которой у неё никогда раньше не было.
И вот настал этот день. Варвара стояла в просторном зале прилёта международного аэропорта, нервно теребя ремешок сумочки. Михаил был рядом, ободряюще сжимая её похолодевшую руку. В толпе прибывающих пассажиров наконец появился он — высокий, чуть сгорбленный седой мужчина, медленно идущий, опираясь на трость. Его лицо, изборождённое глубокими, словно трещины на земле, морщинами, было бледным. Он остановился в нескольких метрах от неё и замер, боясь сделать ещё хоть шаг.
— Варя... — голос его дрогнул и сорвался. — Варенька... доченька моя родная...
Она смотрела на этого незнакомого, постаревшего человека и вдруг почувствовала, как вся многолетняя, выстраданная обида, вся горечь, накопившаяся за эти дни, вдруг исчезла, растаяла без следа. Растворилась в этих глазах — таких родных, таких знакомых с детства, полных такой невыразимой, щемящей боли и бесконечной любви. Это был её папа, тот самый мужчина, который когда-то, в другой жизни, катал её на шее и учил кататься на велосипеде.
Она сделала один неуверенный шаг, потом второй и, наконец, бросилась к нему, обвивая руками его шею.
— Папа! — сквозь счастливые слёзы выдохнула Варвара, крепко-крепко прижимаясь к нему.
Олег Сергеевич всхлипнул, как ребёнок, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая их знакомый с детства запах.
— Прости меня, девочка моя, прости, если сможешь, — шептал он прерывисто. — Я думал о тебе каждую минуту, каждый час, каждую ночь... Но если бы я тогда вернулся или попытался хоть как-то связаться с вами, они бы убили вас с мамой. Мне пришлось стать для вас мёртвым, чтобы вы остались живы. По-другому было нельзя.
— Я знаю, папа, — Варвара отстранилась, вытирая мокрые от слёз щёки, и посмотрела ему в глаза. — Я теперь всё знаю. А мама... она... она живёт в нашем старом доме. Я думаю, она тоже всё поймёт, когда увидит тебя.
Олег Сергеевич, всё ещё не веря до конца своему счастью, вытер непрошеные слёзы и перевёл взгляд на мужчину, скромно и с достоинством стоящего чуть поодаль.
— А это, я так понимаю, — отец с мягкой, понимающей улыбкой посмотрел на Михаила, — твой жених, Варя?
Варвара сквозь всё ещё текущие слёзы счастливо обернулась. Михаил ответил ей взглядом, полным такой безграничной, такой искренней нежности, что у неё захватило дух.
— Да, папа, — кивнула она, чувствуя, как сердце переполняет радость. — Мой жених. Человек, который спас мне жизнь и подарил мне тебя.
Отец молча, но крепко, по-мужски, протянул Михаилу руку, и они обнялись, похлопывая друг друга по спине.
Прошёл год. В огромном, залитом ярким солнечным светом кабинете с панорамными окнами, выходящими на деловой центр города, Варвара сидела за массивным столом из красного дерева и сосредоточенно просматривала какие-то документы. Теперь она была не просто Варварой, а Варварой Олеговной, женой миллионера и успешного бизнесмена Михаила, а также полноправным главой самого крупного филиала его международной медицинской корпорации. Она оставила небо, поняв, что её истинное призвание, её главная миссия теперь находится здесь, на земле, рядом с теми, кого она любит.
Дверь кабинета распахнулась, и внутрь, громко смеясь, вбежал Дима. Он всё ещё заметно прихрамывал и опирался на изящную тросточку, но шёл сам, своими ногами, что ещё год назад казалось невозможным чудом. Следом за ним, широко и счастливо улыбаясь, вошёл Михаил.
— Мам, мы купили билеты! — закричал Дима радостно, размахивая какими-то бумажками. — Летим к дедушке Олегу на все выходные! Он звонил и сказал, что уже заказал нам экскурсию на яхте!
Варвара отложила ручку, поднялась из-за стола и, обойдя его, подошла к своим самым любимым, самым родным мужчинам. Михаил нежно обнял её за талию и поцеловал в висок.
— Ну что, госпожа генеральный директор, — подмигнул он ей с хитринкой в глазах, — справитесь тут с управлением без нас пару дней, пока ваши мужчины будут отдыхать и набираться сил?
— С вами, мои дорогие, я справлюсь с чем угодно, — прошептала Варвара, прижимаясь к его широкой, надёжной груди и обнимая Диму за плечи.
Она смотрела на своего подросшего сына, на своего любимого мужа и твёрдо знала одно: даже если в жизни случается самая жёсткая, самая непредсказуемая турбулентность, самое главное — это любовь. Именно она всегда, в любую погоду, укажет верный путь к нужной, долгожданной посадочной полосе, к дому и к настоящему, бесконечному счастью.