Предыдущая часть:
Этот час ожидания растянулся в бесконечность, словно время решило над ней подшутить. Варвара мерила шагами тесный номер, останавливаясь у окна, чтобы посмотреть на огни аэропорта, и снова принималась ходить, прокручивая в голове одни и те же вопросы. Наконец телефон на кровати завибрировал, и она схватила его, едва не уронив на пол.
— Инна, ну что там? — выпалила Варвара, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.
— Ты сидишь? — Голос подруги прозвучал непривычно глухо и дрожаще. — Ты только сядь, ладно? Я серьёзно.
— Сижу, — Варвара послушно опустилась на край кровати, вцепившись свободной рукой в покрывало. — Говори уже, не тяни.
— Я сейчас стою прямо напротив этого вашего шикарного особняка, — заговорила Инна, и Варвара слышала, как она пытается унять дрожь в голосе. — Слушай, у ворот стоит здоровенный грузовик клининговой компании, ну, знаешь, такие с надписями, и ещё «Газель» с открытым кузовом. И двое рабочих в форме выносят из дома какие-то коробки, мебель, даже светильники снимают с фасада.
— Что значит — выносят? — переспросила Варвара, и под ложечкой неприятно похолодело. — Как мебель? Они что, переезжают?
— Я подошла к одному из них, прикинулась полной дурой, — продолжила Инна, понизив голос до шёпота, словно её могли услышать. — Говорю таким наивным голосом: «Мальчики, а куда это Соколовы переезжают? Мы с ними старые соседи, хотели бы адресок узнать, новоселье поздравить». А рабочий этот посмотрел на меня как на сумасшедшую, головой покачал и говорит: «Какие Соколовы, женщина? Этот дом уже полгода как на продаже стоит. Никто тут не живёт. А вчера какое-то агентство его на один вечер арендовало, для съёмок рекламного ролика, что ли. А мы сейчас просто забираем весь тот реквизит, что они заказывали».
Варвара зажмурилась, прижимая телефон к уху так сильно, что заболело ухо. Она закрыла лицо ладонью и сидела неподвижно, чувствуя, как ей не хватает воздуха, словно в комнате выкачали весь кислород.
— Варь, ты меня слышишь? — встревоженно спросила Инна. — Варя! Получается, что этот дом просто декорация. Никто в нём и не думал жить. Какой вообще смысл устраивать этот дурацкий цирк с понаехавшими «родителями» и фикусами? Твой Павел... он что, вообще больной на всю голову? Или он мошенник?
— Я не знаю, Инн, — еле слышно прошептала Варвара, сглатывая горький ком, подступивший к горлу. — Я совершенно ничего не знаю. Спасибо тебе огромное. Я скоро вернусь. И, умоляю, пока никому ни слова.
Обратный рейс в родной город показался ей каким-то нереальным, словно она двигалась в густом тумане. Когда Варвара, уже переодевшись в форму, стояла у входа в самолёт, механически приветствуя входящих пассажиров, её сердце внезапно пропустило удар. По трапу, чуть ссутулившись, поднимался Михаил. Выглядел он заметно уставшим после нескольких часов на форуме, но в целом вполне здоровым и собранным. Следом за ним, переговариваясь между собой, шли трое его спутников. Михаил на мгновение встретился с ней взглядом, и в его глазах мелькнуло сначала удивление, а потом тёплая, искренняя благодарность, от которой на душе стало немного светлее. Однако он лишь сдержанно, едва заметно кивнул и прошёл на своё место в салоне. Варвара поняла его без слов: он не хочет привлекать к ней излишнего внимания своих подозрительных коллег.
Когда самолёт набрал высоту и началось обычное обслуживание, Варвара, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, подошла к их ряду.
— Желаете что-нибудь из напитков? — спросила она ровным, профессиональным тоном, глядя куда-то в область иллюминатора. — Чай, кофе, соки, вода?
— Мне, пожалуйста, просто чёрный чай, без сахара, — тихо, но отчётливо произнёс Михаил, внимательно посмотрев на неё.
— Хорошо, — кивнула Варвара и, развернувшись, прошла на кухню. Руки у неё слегка подрагивали, когда она брала чистую чашку. Достав из кармана фартука маленький блокнот, она быстро и размашисто написала несколько фраз, стараясь уместить всё самое главное на крошечном клочке бумаги: «Михаил, у меня есть видеозапись, сделанная одним из пассажиров во время прошлого рейса. Худой блондин, который сидел рядом с вами, подсыпал вам что-то в стакан с апельсиновым соком. Это была не аллергия. Будьте, пожалуйста, предельно осторожны со своим окружением. Варвара».
Она аккуратно сложила записку в крошечный квадратик и, налив в чашку кипяток и опустив пакетик, поставила её на поднос. Поверх чашки она положила белоснежную салфетку, а под неё незаметно сунула свой тайный посыл.
— Ваш чай, — Варвара поставила чашку перед Михаилом и многозначительно, чуть заметно, придавила пальцем край салфетки, задержав руку на долю секунды дольше обычного.
Михаил опустил глаза, сразу заметив спрятанный клочок, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь медленно поднял на неё внимательный, понимающий взгляд и чуть наклонил голову, давая знак, что всё понял. Ни одного лишнего слова не было произнесено, чтобы не выдать её перед теми, кто сидел в соседних креслах.
Родной аэропорт встретил Варвару привычным, немного утомляющим гулом сотен голосов и шумом чемоданных колёс. Пройдя таможенный контроль и получив багаж, она вышла в огромный зал ожидания и сразу же увидела Павла. Он стоял у колонны с огромным букетом белоснежных роз, безупречно одетый, с той самой ослепительной улыбкой, которая когда-то так её покоряла.
— Любимая! — Он шагнул к ней навстречу, заключил в объятия и попытался поцеловать в губы, но Варвара, сама того не ожидая, мягко отстранилась и подставила ему щёку, принимая цветы. — Как долетела? Я так ужасно соскучился!
— Спасибо, Паш, — она заставила себя улыбнуться, принимая букет. — Долетела вроде нормально, без происшествий.
— Ты какая-то бледная, — он нахмурился и внимательно заглянул ей в глаза. — Устала сильно? Или случилось что-то?
— Да нет, просто смена выдалась тяжёлая, нервы на пределе, — уклончиво ответила Варвара, стараясь говорить ровно. — А как там твои родители? Как Сергей Петрович себя чувствует?
— О, папа в полном порядке, — легкомысленно отмахнулся Павел, забирая у неё небольшой чемоданчик на колёсиках. — Просил передать тебе огромный привет. Он сейчас в офисе, с утра до ночи пропадает. У них там сегодня подписание каких-то суперважных договоров с иностранными партнёрами, разрывается просто на части.
Варвара почувствовала, как кровь приливает к щекам, и с силой прикусила губу изнутри, чтобы не выдать себя.
— Надо же, какой занятой у нас папа, — тихо, почти про себя произнесла она, глядя куда-то в сторону.
— Слушай, ты какая-то странная сегодня, напряжённая, — Павел остановился посреди зала и взял её за руку. — Может, заедем в наш любимый ресторан? Посидим тихонько, поужинаем, расслабишься, расскажешь мне про свой рейс.
Варвара поняла, что это её единственный шанс выиграть время. Ей нужно было срочно попасть к тому самому дому и найти таинственного мальчика, который в одиночку пытался её предупредить об опасности. Она сжала в руках букет, глядя вслед удаляющемуся Павлу. «Домой? Нет, сначала нужно найти того мальчика. Времени в обрез, но Паша подождёт. Скажу, что задержалась на работе». Она решительно развернулась и направилась к стоянке такси, даже не заезжая домой — переоденется потом, если успеет.
Спустя час с небольшим Варвара, всё ещё в форме, стояла напротив кованых ворот злополучного особняка. Дом действительно выглядел абсолютно безжизненным: тёмные окна с задёрнутыми шторами смотрели на неё с немым укором, словно скрывая какую-то страшную тайну. Она медленно пошла вдоль высокого забора, вглядываясь в каждый тёмный угол и прислушиваясь к звукам. Где же тот ребёнок?
Вдруг из двора соседнего, гораздо более скромного и заметно обветшалого дома, донёсся едва уловимый скрип колёс и тихий плеск воды. Варвара подошла к невысокой деревянной калитке и, осторожно толкнув её, заглянула внутрь. В глубине небольшого, заросшего кустами дворика, в инвалидной коляске сидел тот самый мальчик. Услышав шаги, он вздрогнул всем телом и испуганно поднял на неё огромные, полные тревоги глаза.
— Вы... вернулись? — спросил он тихо, с заметным недоверием.
— Да, пришла сказать тебе огромное спасибо за ту записку, — Варвара открыла калитку и осторожно вошла во двор, стараясь не делать резких движений. — Ты оказался совершенно прав, Дима. Меня, кстати, Варвара зовут.
Мальчик опустил голову, нервно теребя в пальцах край своей старенькой, уже мокрой футболки.
— Дима, а где твои родители? — мягко спросила Варвара, присаживаясь на корточки рядом с коляской, чтобы быть с ним на одном уровне.
Он тяжело, совсем не по-детски вздохнул, и на его лице отразилась настоящая, глубокая боль.
— Погибли три года назад, — произнёс он глухо, не поднимая глаз. — Мы на море ехали отдыхать, и в нас на трассе грузовик врезался лоб в лоб. Мама с папой погибли сразу, а я сзади сидел. Врачи сказали, что я позвоночник повредил, когда машину смяло. С тех пор вот не хожу. Я теперь с бабушкой Марией живу.
— Господи, какой ужас... — выдохнула Варвара, чувствуя, как в груди защемило от острой жалости. — Но ведь сейчас, наверное, можно сделать операцию, поставить тебя на ноги?
— Можно, — кивнул Дима, всё так же теребя футболку. — Бабушка говорит, мы в очереди стоим, документы собирали. Только очередь эта очень долго двигается, а платно у нас таких денег нет. Бабушка на пенсии, а я вот... — он развёл руками, указывая на коляску.
Варвара осторожно, боясь спугнуть, коснулась его ладони.
— Дим, скажи мне честно, только очень честно, — она заглянула ему в глаза. — Почему ты вчера вечером отдал мне ту записку? Ты ведь меня совсем не знаешь, я для тебя чужой человек.
Мальчик поднял на неё долгий, очень внимательный и серьёзный взгляд, не по годам взрослый.
— Вы на маму мою немного похожи, — тихо признался он. — У неё тоже такие глаза были — добрые. А ещё... мне тот мужчина, который с вами был, очень не понравился.
— Почему? — насторожилась Варвара. — Он что-то тебе сделал?
— Он приезжал сюда за день до того, как вы пришли. Ругался очень громко с рабочими, которые ту мебель заносили в дом. Кричал на них, чтобы всё было идеально, потому что это очень важно. Я не хотел, чтобы он и на вас так кричал или обидел вас чем-нибудь.
У Варвары защипало в глазах от подступивших слёз. Этот чужой, больной ребёнок, потерявший родителей, проявил к ней больше заботы и сострадания, чем человек, за которого она собиралась выйти замуж и который устроил этот чудовищный спектакль.
— Спасибо тебе, Дима, — сказала она дрогнувшим голосом. — Ты очень смелый и очень хороший мальчик.
— А у нас бабушка сегодня с утра блины напекла, с творогом, — вдруг несмело, но с надеждой предложил Дима, кивнув в сторону дома. — Хотите, чаю попьём? Она будет очень рада, если гости придут. Она у меня добрая.
— С огромным удовольствием! — искренне улыбнулась Варвара, поднимаясь с корточек.
Дима ловко развернул коляску и покатил по деревянному настилу, ведущему к двери старого, покосившегося дома с облупившейся краской на крыльце.
— Бабушка, я не один, у нас гости! — крикнул он звонко, въезжая в узкий коридор, пропахший старыми вещами и лекарствами.
Ответа не последовало. Тишина была какая-то неестественная, давящая.
— Бабушка Мария? — Дима нахмурился и покатил коляску быстрее, завернул на кухню, и вдруг из его груди вырвался такой пронзительный, полный животного ужаса крик, что у Варвары кровь застыла в жилах. — Тётя Варя!
Она влетела в маленькую кухню следом за ним. На старом, вытертом линолеуме, раскинув руки в стороны, неподвижно лежала пожилая женщина в халате. Лицо её было пепельно-серого цвета, губы приобрели синюшный оттенок, глаза закатились под лоб. Рядом с ней валялась опрокинутая стеклянная банка, из которой рассыпались какие-то таблетки.
— Бабушка! — закричал Дима, заливаясь слезами. — Бабушка, вставай!
— Так, Дима, отойди в сторону и не мешай! — скомандовала Варвара железным голосом, который не узнала сама. Она рухнула на колени рядом с женщиной. Многочасовые тренировки по оказанию первой помощи, которые она проходила каждый год в авиакомпании, включились мгновенно, на уровне безусловных рефлексов. Она прижала два пальца к сонной артерии на шее женщины. Тишина. Пульса не было.
Продолжение :