Пришел тот день, который директор ждал. Из области сообщили, что завтра в совхоз приедет новая партия целинников. О встрече в городе им беспокоиться не надо. Ребята из управления встретят и проводят прибывших на машинах, которые зерно возят. Главное, чтоб разместить всех, когда в поселок прибудут.
Степан Иванович сам отправился к строителям. Пока солдаты не приехали, они почти все в поле работали, поэтому стройка и фермы, и домов, приостановилась. Сейчас же бригада в полном составе была брошена на строительство домов. Руководил строительными работами Аркадий Петрович, здоровый мужик тридцати двух лет от роду.
Хваткий во всех делах, он и у себя в деревне работал плотником. Он и не собирался ни на какую целину уезжать, да безденежье заставило сорваться с места. Обещали в далеком краю золотые горы. А он недавно женился, жена на сносях, оба работают, а денег не видят. Вот и стала женка его уговаривать, чтоб поехал.
- Я бы тоже с тобой, да куда такая-то брюхатая поеду. Только мешаться. Ты поезжай, а там видно будет. Денег заработаешь, может домой приедешь, а поглянется, так я туда с ребеночком.
Приехал Аркадий в числе первых, год отработал, потом второй пошел. Хоть золотых гор не видел, но деньги платили. Может и небольшие, не те, что обещали, но он и этим был рад. Почти все отправлял своей Любушке в деревню. Она радехонька, Уговорила еще на год остаться, когда он заикнулся, что домой хочет приехать.
Да и Степан Иванович его тоже уговаривал, чтоб не уезжал. Мужик серьезный, работящий, да еще и парторгом его выбрали на собрании. В партию Аркадий еще в деревне вступил.
Вот к нему то и отправился сейчас Степан Иванович.
- Ну что, Аркадий, как работа продвигается. Завтра новоселы приедут. Куда их селить то будем?
- Ну ты, Степан Иванович загудаешь много. Мало того, что сперва бригаду снял в поле, так теперь хочешь, чтоб мы дома выстроили разом. Сам видишь, что сделано.
- Три семьи сказали будет. Хоть их бы в избы поселить. Остальные то не баре, в палатках поживут. Палатки давно припасены, на складе лежат. Женщины приедут, им отдельную палатку надо будет поставить.
Директор ругнул про себя областное начальство. Хоть бы сообщили, сколько мужчин, сколько женщин будет. А то, готовьтесь встречать.
Аркадий задумался. Где же этих семейных разместить. Да еще директор сказал, что с ребятишками будут. И тут ему в голову пришла идея. Они с парнями как раз три домика на санях занимают. Еще и в четвертом живет два человека из бригады. Он поговорит с мужиками, вернутся они обратно в палатку. Временно, пока дома ставить будут. А эти избушки новоселам достанутся.
Директору такая идея понравилась. Только вот согласятся ли мужики. Но Аркадий уверил, что все будет как надо. Только директор пусть потом не отказывается, что в новые дома строителей поселит в первую очередь.
На том они и порешили. Как приедут завтра новенькие, так и видно будет. А то они решают, а еще ни коня, ни возу. Поговорили и разошлись по своим делам каждый.
Аркадий сам себе на уме. Идет, думает, что дома-то они ставят не чета этим избушкам на санях или засыпушкам. Дома настоящие, добротные. Не больно большие, но для семьи в самый раз. Вот и зачурает он домик для себя получше. Надо письмо Любушке написать, что она думает. Если что, так самое время ехать до холодов. Парнишке уж второй годок пошел. Вон, у Леонида с Катей растет девчонка и ничего. И они тут обживутся. Потом и Люба работать будет. Глядишь, оба деньги будут получать. А то ведь дома то в колхозе их и не видят.
На другой день, как и было обещано, приехали новые целинники. Сразу видно, городские. Девки в платьях нарядных, туфельки на каблучках. И парни тоже в модных брюках, тенниски словно влитые. Отдельной группой держались семейные.
Все, кто в это время был не в поле, собрались возле конторы. У парней глаза сразу загорелись. Неужели не только мужики теперь в поселке будут. Конечно, были тут женщины и раньше, только чего их считать, все замужние.
Директор долго не разглагольствовал. Стихийный митинг быстро закончился. Люди с дороги голодные, надо их накормить в первую очередь. Настена аж два котла каши сварила. Не знала, сколько людей приедет, постаралась, чтоб всем хватило.
К ночи всех приезжих разместили. Как и обещали, три семьи, все с детьми малыми. Степан Иванович вздохнул. Хорошо хоть школьников нет среди них. Вот бы еще головная боль со школой. Хотя школу строить надо. Не увидишь как ребятня подрастет. А пока, Степан Иванович это понимал отлично, надо ясли строить. Без яслей теперь никак.
Утром следующего дня, Степан Иванович подозвал Леонида к себе.
- Слушай, Леонид Степанович о чем хочу с тобой поговорить. Видел, сколько ребятишек у нас в поселке появилось. Не увидишь как еще появятся. Парни то наши вчера девчат так и обхаживали. Не увидишь как свадьбы начнут играть.
Лёнька слушал директора и не мог понять к чему тот клонит, ходит кругами вокруг да около. Он не удержался.
- Мне-то до девок никакого дела нет. Пусть себе хороводятся.
Вот тут директор и высказал идею, что ясли надо строить срочно, а потом и школу.
- Я что про ясли-то заговорил. Думаю твою Катерину заведующей поставить. Смотрю, работает только всего ничего, а ко мне уж два раза прибегала.
Лёнька даже удивился. Зачем Катя к директору ходила. Ему-то она ничего об этом не говорила. Спросил у Степана Ивановича.
- Лекарства требовала. Да еще так меня отчитывала, что я за здоровьем людей не слежу. Целую бумагу мне принесла, чего просто необходимо приобрести. А второй раз про медпункт говорила. Я ведь и сам понимаю, что не дело хворых людей у себя на дому принимать. Дите у вас малое. Теперь вот и Анна приедет с ребенком. А тот уж большенький, понимает все, из дому не выгонишь.
Директор улыбнулся, вспомнив, как Катя аж кулаком по столу стукнула, доказывая что медпункт это самая первая необходимость.
- Да не может Катя так разговаривать. А уж кулаком стучать так и вовсе. Совсем на нее не похоже. Смирная она у меня, Детей то она любит, это точно. Может и вправду у нее получится. Сегодня я поговорю с ней, что скажет.
А Катя в это время уже обходила новые семьи. Надюшка в коляске посапывает. Даже и не думает малышка, что мать ее важную работу делает. Катерина заходила в избы, знакомилась с женщинами, составляла списки детей, расспрашивала, чем болели. Потом каждого малыша прослушивала и осматривала.
Ее никто не заставлял это делать. Вот вернется Анна Петровна и пусть занимается. Но совесть не позволяла Кате сидеть и выжидать, когда Анна приедет.
Она обошла уже два дома, записала троих деток. Остался последний. Оставила коляску на улице, вошла в дом. Девочка сидела за столом и что -то писала. На кровати лежал запеленутый ребеночек. Катя поздоровалась, а потом спросила.
- А мама ваша где?
Девочка поднялась и посмотрела на Катю. Она не поняла, про какую маму ее спрашивают. Потом поняла, что ее опять спутали, приняли за дочку, как уже бывало.
- Я мама. Это мой сынок Андрюша. - она подошла к ребенку. - А вы кто.
Катя раскрыла рот, чтоб спросить, сколько же лет молодой матери. Но та опередила ее.
- Меня зовут Света, мне девятнадцать лет. Все говорят, что я выгляжу словно ребенок. Что тут поделаешь, такая вот уподилась.
Кате было интересно узнать, кто же у такой матери муж. Но она постеснялась спросить об этом. Она начала расспрашивать, как и всех остальных, о ребенке, потом осматривать его. Услышала, что под окошком заревела Наденка.
Андрюша оказался Надиным ровесником. Она бы поговорила со Светой еще, но дочка требовала, чтоб мать вернулась к ней. Так и не поговорила. Сказала, что зайдет потом позднее, быстренько попрощалась и побежала к Наде.