Алиска прижимала к груди пустой подарочный пакет. Просто держала его двумя руками. Потому что больше держать было нечего.
Полина стояла в прихожей свекрови и смотрела на дочку. Девять лет, бантик съехал набок, глаза растерянные. Рядом топтался Данька, одиннадцать лет, руки в карманах, разглядывает плинтус. Делает вид, что всё нормально. Но щека дёргается, Полина это видит.
А напротив, на диване, Артём уже распаковал новенький планшет и тыкал в экран. Кристина вертела в руках куклу из какой-то дорогой серии — названия Полина не знала, но цену представляла. Тысяч пять, не меньше.
— Ну что, детки, нравятся подарочки? — Галина Петровна сияла. Шестьдесят пять лет, юбилей, полный дом гостей.
— Спасибо, бабуля, — отозвался Артём, не поднимая головы от планшета.
Полина перевела взгляд на мужа. Саша стоял у стены и по его лицу было понятно: он тоже всё видит. И тоже не знает, куда деваться.
— Галина Петровна, — Полина старалась говорить ровно, — а Алисе с Даней вы потом отдадите? Отдельно?
Свекровь подняла брови. Театрально так, удивлённо.
— Ой, Полиночка, прости, замоталась с готовкой. Забыла совсем. Ну ничего, в следующий раз.
В следующий раз. Полина это слышала уже третий год.
В машине молчали. Дети сзади, Алиска уткнулась носом в воротник куртки, Данька ковырял молнию. Саша вёл, Полина сидела рядом и чувствовала, как внутри закипает.
— Может, реально забыла, — выдавил наконец Саша. — Она же не со зла.
— Саш. Она третий год забывает. Только про наших. Артёму с Кристиной — планшеты и куклы. Нашим — ничего. Это уже не случайность.
— Ну она пожилой человек.
— Ей шестьдесят пять, она в турпоездки катается и в телефоне сидит лучше меня. Хватит уже.
Саша замолчал. Полина понимала, что давит, но остановиться не могла.
— Мам, — вдруг подал голос Данька с заднего сиденья. — Мы реально внуки бабы Гали или как?
Полина обернулась. Данька смотрел прямо, без обиды, просто спрашивал. Как будто уточнял расписание уроков.
— Конечно, внуки. Папа вас пять лет растит.
— Ну, по крови-то мы не её, — Данька пожал плечами. — Нормально, мам. Я просто уточнил.
Алиска молчала и кусала губу.
Вечером, когда дети уснули, Полина сидела на кухне и гоняла ложкой остывший чай. Саша зашёл, постоял у двери.
— Злишься на меня?
— Не на тебя. На ситуацию. Пять лет мы женаты. Ты для Даньки с Алиской — папа. Они тебя так и зовут. А для твоей матери они — никто.
— Ну она так воспитана. Для неё кровное родство важно.
— А для тебя?
Саша сел напротив.
— Ты знаешь ответ.
— Знаю. Но почему ты ей ни разу это не сказал? Нормально, по-человечески?
— Говорил.
— И?
— Отвечает, что любит всех, просто по-разному.
— По-разному — это когда одним планшеты за тридцать тысяч, а другим «извини, забыла»?
Саша молчал. Полина отодвинула чашку.
— Я ей сама позвоню.
— Полин, не надо.
— Надо. Потому что ты пять лет обещаешь поговорить. А толку ноль.
На следующий день Полина набрала номер свекрови. Гудки, потом бодрый голос:
— Алло, Полина, чего звонишь?
— Галина Петровна, хотела спросить. Вчера на празднике. Вы правда забыли про подарки Алисе и Дане?
Пауза.
— Ну да, забыла. Я же извинилась.
— Вы третий год забываете. Только про них. Артёму с Кристиной — никогда.
— Ой, ну Полина, чего ты начинаешь? Праздник прошёл, все довольны.
— Не все.
— Слушай, не накручивай себя. Твои дети подарок получат, куплю что-нибудь.
— Галина Петровна, я не про подарки. Я про отношение. Почему вы их игнорируете?
Пауза. Долгая.
— Полина, давай начистоту, раз уж ты так ставишь вопрос. Они не мои внуки. Они от другого мужчины. Я Сашку люблю, ты ему хорошая жена, но я не обязана твоих детей любить. И подарки дарить — тоже.
Полина ожидала чего угодно. Отговорок, оправданий, даже криков. Но не этого. Не такой спокойной прямоты. Как будто свекровь объясняла, почему она не моет чужую посуду.
— То есть для вас они чужие.
— А какие? Сашка их не рожал. Ты мне невестка, не дочь. С какой стати я должна их своими считать?
— Саша их пять лет воспитывает. Как родных.
— Ну и молодец. Его выбор. А я своих внуков люблю, родных.
— Ясно. Спасибо за честность.
— Ой, ну не обижайся. Я ничего плохого не делаю. Просто каждый любит своих.
— До свидания, Галина Петровна.
Полина положила трубку. Руки дрожали. Не от злости — от тупого изумления. Как будто ей только что объяснили, что дважды два — это пять, и все вокруг давно это знали.
Вечером она пересказала Саше. Слово в слово.
Он слушал молча. Потом долго сидел, тёр лоб ладонью.
— Она так и сказала? Что не обязана?
— Да.
— И что они от другого мужчины?
— Дословно, Саш. «Они не мои внуки. Я не обязана их любить».
Саша встал, прошёлся по кухне. Остановился у плиты, развернулся.
— Я ей позвоню.
— И что скажешь? Ты три года говоришь. Она кивает, соглашается, а потом снова «забывает».
— Ну а что ты предлагаешь?
— Не знаю. Но так продолжаться не может. Данька вчера спросил — внуки они или нет. Ему одиннадцать, он всё понимает. Алиска молчит, но я вижу, как она смотрит. Они не должны чувствовать себя лишними в этой семье.
— Они и не лишние.
— Для твоей мамы — именно лишние.
Саша остановился посреди кухни.
— Ты хочешь, чтобы я выбирал?
— Я не хочу, чтобы ты выбирал. Я хочу, чтобы мы были одной семьёй. Все четверо. А не так, что часть признаётся, а часть — нет.
— Но она моя мать.
— А Данька с Алисой — твои дети. Ты сам так говоришь. Каждый день говоришь.
— Говорю.
— Ну вот.
Саша думал неделю. Полина не давила. Жила как обычно: школа, работа, ужины. Саша ходил мрачный, пару раз задержался допоздна. Один раз она видела, как он сидит в машине у подъезда и разговаривает по телефону. Минут сорок сидел.
В субботу утром пришёл на кухню, когда она варила кашу.
— Я решил.
Полина обернулась, убавила огонь под кастрюлей.
— Ты права. Мы — семья. Все четверо. Если мать не понимает — это её дело. Я ей вчера сказал.
— Что именно?
— Что либо она принимает всех нас, либо мы будем видеться реже. Намного.
— И что она?
— Обиделась. Сказала, что я неблагодарный. Что она меня родила, вырастила, а я её бросаю ради чужих детей.
— Чужих?
— Её слово. Я ответил, что для меня они не чужие. И если она ещё раз так скажет, мы вообще перестанем общаться.
Полина отставила кастрюлю.
— Ты понимаешь, что это серьёзно? Это не просто ссора.
— Понимаю. Но я пять лет пытался по-хорошему. Не работает. Значит, будет по-другому.
На восьмое марта к свекрови не поехали.
Галина Петровна позвонила второго числа, спросила, во сколько ждать.
— Не приедем, — сказал Саша.
— Как это?
— Так. Дома отметим.
— А мне одной сидеть? Игорь с Ленкой тоже не могут, у них планы какие-то.
— Значит, будете одна.
— Сашка, ты чего? Обиду решил показать?
— Нет никакой обиды. Просто мы теперь так. Отдельно.
Полина слышала этот разговор из комнаты. Слышала, как свекровь повышает голос, как Саша отвечает коротко. Потом он положил трубку и вышел.
— Вот так.
— Ты как?
— Нормально.
Он не был в порядке. Но Полина понимала, что лезть сейчас не надо.
Восьмое марта провели дома. Саша принёс тюльпаны с утра. Полина заказала торт из кондитерской, дети его любили. Алиска нарисовала открытку с цветами, Данька собрал из лего какую-то конструкцию — сказал, это подставка для телефона.
— Мам, а почему мы к бабе Гале не едем? — спросила Алиска за столом.
— Решили дома отметить.
— А она не обидится?
— Может, и обидится. Но мы с папой так решили.
Алиска кивнула и потянулась за вторым куском торта.
Данька молчал, но Полина заметила, как он посмотрел на Сашу. Как-то по-другому. Не как на отчима, который просто рядом живёт. А как на человека, который за них впрягся.
Через пару месяцев свекровь начала звонить чаще. Сначала Саше — он отвечал коротко, ничего не обещал. Потом Полине.
— Полиночка, хватит уже этого цирка. Ну погорячилась я, с кем не бывает. Приезжайте на майские, посидим нормально.
— Галина Петровна, вы же сами всё сказали. Они не ваши внуки. Вы не обязаны их любить.
— Ой, это я сгоряча. Ты же понимаешь.
— Понимаю. Что вы сказали правду. Теперь живём с этой правдой.
— Ну Полина, что ты как чужая?
— Это ваше слово. Чужие. Вы его придумали.
Свекровь бросила трубку.
Летом Игорь, младший сын Галины Петровны, объявил о разводе.
Саша пришёл с работы какой-то потерянный.
— Игорь с Ленкой расходятся.
— Да ладно. А дети?
— Ленка забирает. Игорь, оказывается, два года ей изменял. Она узнала, собрала вещи.
— Вот это поворот.
— Мать в шоке. Звонила, рыдала, просила с Игорем поговорить.
— А ты?
— Сказал, что это их дело. Я ему не советчик.
Полина промолчала. Но подумала: вот тебе и родные внуки. Вот тебе и кровное родство.
К осени развод оформили. Ленка уехала с детьми в Саратов, к своей матери. Артём и Кристина, которых так обожала Галина Петровна, теперь жили за восемьсот километров. Виделись редко — Ленка не рвалась возить детей к бывшей свекрови.
Саша созванивался с матерью раз в месяц, не чаще. Полина не лезла, это было его дело.
Под Новый год Галина Петровна позвонила сама.
— Сашенька, приезжайте, а? Одной тоскливо. Я подарки детям купила. Всем.
Пауза.
— Каким детям?
— Ну, твоим. Даньке и Алисе.
— Мам. Пять лет они были «не твои внуки». Пять лет ты им ничего не дарила. А теперь вспомнила?
— Ну Саша, я же говорю — погорячилась. Давай старое не ворошить.
— Не будем. Но и приезжать не будем.
— Почему?
— Потому что дети уже привыкли, что ты для них никто. Ты сама это сделала.
— То есть мстишь?
— Нет. Просто мы так решили.
Новый год снова дома. Алиска в этот раз сама украшала ёлку, Данька помогал, хотя делал вид, что ему неинтересно. Саша притащил гирлянду, которая переливалась всеми цветами, и они полчаса втроём разбирались, как подключить её к телефону.
В полночь чокнулись — дети соком, взрослые шампанским. Загадывали желания.
— Я загадала собаку, — призналась Алиска.
— Не скажу, а то не сбудется, — отрезал Данька.
Саша сказал, что загадал здоровья всем. Полина — чтобы так и продолжалось.
— Как — так? — уточнил Данька.
— Вот так. Вместе. Спокойно. Без нервотрёпки.
— А, ну это нормально, — одобрил он.
Весной Данька занял второе место на городской олимпиаде по математике. Пришёл домой с грамотой — глаза круглые, сам не верит.
— Ну ты даёшь, — Саша хлопнул его по плечу. — Математик растёт.
— Пап, там ещё областные. Если пройду — поеду в Москву на всероссийские.
— Пройдёшь — поедем вместе. Отпрошусь с работы.
— Реально?
— Реально.
Алиска прибежала, увидела грамоту, потребовала повесить на стену. Данька отмахивался, Саша пообещал купить рамку.
— Я бабе Гале позвоню, похвастаюсь, — вдруг сказала Алиска.
Все замолчали.
— Какой бабе Гале? — осторожно спросила Полина.
— Папиной маме.
— Зачем?
— Ну она же бабушка. Типа.
— Алис, — Данька посмотрел на сестру. — Она нас не любит. Забыла уже?
— Может, исправилась.
— Люди не исправляются. Ты ещё маленькая.
— Я не маленькая.
— Ладно, не маленькая. Но звонить не надо.
Алиска надулась, но спорить не стала.
В мае позвонила Ленка — бывшая жена Игоря. Полина удивилась, они никогда толком не общались.
— Полин, привет. Извини, что дёргаю.
— Да ничего. Что-то случилось?
— Ничего особенного. Хотела сказать: ты молодец.
— В смысле?
— Ну, что своих детей отстояла. Галина Петровна мне недавно звонила, жаловалась. Мол, Сашка отбился от рук, не приезжает, внуков не везёт. Я ей говорю: а чего хотела? Сама же их отшила.
— И что она?
— Обиделась, трубку бросила.
— Лен, а ты знала? Ну, как она к моим детям относилась?
— Знала, конечно. Но лезть не хотела. Я тоже невестка была, мне с ней ссориться не с руки. А теперь какая разница.
— Понятно.
— Ладно, я чего звоню-то. Будете в Саратове — заезжайте. Дети твои с моими нормально ладили, когда маленькие были.
— Спасибо. Может, заедем.
Летом Галина Петровна слегла. Ничего страшного — давление скакнуло, скорую вызвали, откачали. Но полежать пришлось.
Игорь примчался на два дня, покрутился и уехал обратно — работа, новая подруга, дела. Саша съездил один раз, привёз продукты, посидел час.
— Как она? — спросила Полина вечером.
— Терпимо. Жаловалась на здоровье, на Игоря, на жизнь.
— На нас?
— Нет. Про вас вообще ни слова.
— Странно.
— Почему? Поняла, видимо, что толку нет.
Саша помолчал, потом добавил:
— Знаешь, я там сидел и думал. Если бы она просто приняла детей. Не как родных — хотя бы как людей. Мы бы сейчас рядом были. Все вместе. Она болеет — мы по очереди приезжаем, помогаем.
— А сейчас?
— А сейчас она одна. Игорю не до неё. Я приезжаю из чувства долга. Артём с Кристиной далеко, у них своя жизнь. Родных внуков, которых она так любила, рядом нет. А тех, которых отвергла — тем более.
Осенью Данька поступил в физмат-лицей. Конкурс был огромный, он готовился всё лето. Когда пришло подтверждение, обнял Сашу — крепко, по-мужски. Первый раз в жизни.
— Пап, спасибо.
— За что?
— За всё. За репетитора. За то, что верил.
Алиска заявила, что тоже хочет в лицей, только художественный.
— Тогда рисовать надо больше, — сказал Данька.
— Я и так рисую.
— Человечков из палочек?
— Это называется стиль.
Саша рассмеялся. Полина смотрела на них и думала: вот она, семья. Не та, которую признают по крови. А та, которую выбираешь. Каждый день.
На следующее восьмое марта Галина Петровна опять позвонила.
— Сашенька, сколько можно? Год прошёл, даже больше. Приезжайте, соскучилась.
— Мам, мы это обсуждали.
— Но я же бабушка. Хочу внуков видеть.
— Каких внуков?
Пауза.
— Твоих детей.
— Моих детей зовут Даня и Алиса. Помнишь их имена?
— Конечно.
— Повтори.
— Зачем эти проверки? Что я тебе, школьница?
— Год назад ты сказала, что они не твои внуки. Что не обязана их любить. Что они от другого мужчины.
— Ну сказала. Мало ли что говорят сгоряча.
— Это было не сгоряча. Это было твоё честное мнение. Ты его озвучила, мы услышали. Теперь живём с этим.
— То есть будете меня игнорировать?
— Не игнорировать. Держать дистанцию.
— Одно и то же.
— Нет. Игнорировать — это когда забывают про подарки. А дистанция — это когда защищают своих детей.
Галина Петровна положила трубку.
Данька учился в лицее, приезжал на выходные, рассказывал про олимпиады. Алиска записалась в художественную студию, приносила акварели. Однажды Полина разбирала старые фотографии и наткнулась на снимок с того юбилея. Пять лет назад. Вся семья за столом. Артём с Кристиной в центре, Данька с Алиской — сбоку, почти не видно.
Полина посмотрела на фото и выбросила его.
— Мам, чего выкинула? — заглянула Алиска.
— Старую фотографию. Неудачную.
— А, понятно.
Алиска взяла яблоко и ушла.
Ещё через год Галина Петровна жила одна в своей трёхкомнатной квартире. Игорь перебрался в другой город. Артём и Кристина выросли, у них началась взрослая жизнь — учёба, друзья. До бабушки добирались раз в год, и то не всегда.
Саша иногда звонил матери, иногда заезжал — продукты завезти. Но ни Полину, ни детей не брал.
— Она хоть раз спросила про них? — как-то поинтересовалась Полина.
— Нет.
— Совсем?
— Совсем. Как будто их не существует.
— Ну, для неё так и есть.
В августе Данька получил приглашение на всероссийскую олимпиаду в Казань. Финал. Парень из обычной школы, без репетиторов с младенчества — и в финале.
— Пап, поедешь со мной?
— Обещал же.
— А мам можно?
— Данька, что за вопрос, — Полина рассмеялась. — Конечно.
— А Алиску?
— Возьмём. Пусть тебя поддержит, заодно город посмотрит.
Поехали вчетвером. Сняли квартиру на три дня, погуляли, сходили в аквапарк. Данька занял шестое место по России.
— Это круто, — сказал Саша. — Шестое в стране.
— Хотел в тройку.
— В следующем году.
— Думаешь, получится?
— Уверен.
Алиска купила магнит с мечетью и заявила, что Казань — её любимый город.
После поездки Полина разбирала фото на телефоне. Набережная, кремль, Данька с грамотой, Алиска на фоне мечети. Семейное селфи на закате — все загорелые, счастливые.
Она поставила его на заставку.
Зашёл Саша, посмотрел.
— Хорошая.
— Ага.
Он сел рядом.
— Знаешь, мать всё детство мне говорила: семья — это кровь. Родные люди — святое. А оказалось, что святое — не кровь. Святое — это когда готов встать за человека. Просто так. Потому что он твой.
Полина посмотрела на него.
— Философ.
— Какой философ. Просто понял наконец.
Он взял её за руку.
Из коридора раздался голос Даньки:
— Народ, доставка приехала. Есть кто живой?
Полина встала.
— Идём.
Они пошли ужинать.