Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 86
Полковник продолжил.
– Во-первых, опасно. Во-вторых, она здесь нужна, с местными, они к ней привыкли. Смотри сюда, какая математика получается. Конвой будет собираться минимум дня два, а то и три. Пока баржу в порту разгрузят, пока наши грузовики подготовят к маршу, пока технику проверят. Точно три дня уйдет. Да плюс два дня ехать по маршруту через три блокпоста, а то и больше, если дожди начнутся. Опасно сейчас, сам знаешь из сводок. Как там у наших «таможенников» на границе с Мавританией, опять третьего дня обстреляли патруль. А медики нам нужны уже сейчас, можно сказать, вчера. С ними работать, вводить в курс дела, знакомить с местными условиями, с нашей спецификой. Я думаю так. Стас свой транспортник восстановил грамотно, работает пока нормально. Но летать в зону активных боевых действий на нем смысла нет – собьют к чертовой матери из переносного комплекса, он же тихоходный. Я этот экипаже с утра отправлю в Бамако, через Томбукту, там он дозаправится у миротворцев из Чадского контингента, у них нормальное отношение. Пусть ждет там борт из России. Они, если утром по московскому времени вылетают из Домодедово, будут в Бамако только к ночи, не раньше, с учетом разницы в часовых поясах и дозаправки в Алжире. С таким грузом и пассажирами им придется идти в обход, зигзагами, безопасным коридором, который сейчас установлен для гражданской авиации. Переночуют они в Бамако, в нашем консульстве или в представительстве Россотрудничества, там гостевые комнаты есть. А утром, часов в десять по местному времени, Стас их заберет на борт, погрузит самых ценных пассажиров и часть легкого груза, и после обеда, где-то к шестнадцати ноль-ноль, будут уже здесь. Успеем к ужину, так сказать. Ну, и груз оттуда захватят, что полегче и самое нужное в первую очередь: медикаменты, перевязочные материалы, инструментарий. Кстати! – Ковалёв поднял указательный палец, привлекая внимание. – Что у нас в дефиците из самого необходимого? Расходники, лекарства, может, анестетики? Составь мне список прямо сейчас, письменно, на листочке, не надо рапорт строчить. Пусть Стас с собой прихватит из Бамако со склада гуманитарной помощи, пока будет ждать рейс. Там наши кое-что держат для таких вот экстренных случаев. Не пропадать же добру, тем более для такого благого дела.
Крест по взял листок бумаги и несколько минут быстро писал на нем шариковой ручкой, коих у него, как у всякого уважающего себя хирурга, в кармане торчало несколько штук. Полковник взял листок, прочитал, посмотрел на воин врача и спросил:
– Ну что, ты доволен?
– Товарищ полковник, просто супер! – Рафаэль аж притопнул ногой от удовольствия, услышав четкий и продуманный план. – То есть послезавтра люди уже будут здесь? Это же фантастика! Просто великолепно! Пару дней мы как-нибудь проживем, затянем пояса потуже, ничего страшного. А Наде действительно не надо включаться в эту авантюру с конвоем, она здесь буквально нарасхват. Честное слово, товарищ полковник, если бы здесь был полевой госпиталь, я бы первым предложил ее кандидатуру на должность его начальника. Спасибо, товарищ полковник, вы настоящий стратег!
– Ладно, ладно, – Ковалёв отмахнулся, но по глазам было видно, что похвала хирурга ему приятна. – Подхалим нашелся. Иди давай, работай. Значит, так, Креспо, сейчас дуй к Наде, обрадуй её, что никуда ехать не надо, пусть занимается своими прямыми обязанностями. Скажи ей, чтобы готовила дополнительные койки для педиатрии и освобождала угол под офтальмологический кабинет. Ну, с этим вы сами разберетесь. А потом найди мне Морозова. Срочно. С размещением людей надо решать, и притом быстро, пока солнце не село. Пусть зайдет ко мне с блокнотом и рулеткой.
– Есть, товарищ полковник! – испанец вскочил, четко развернулся через левое плечо и выбежал из-под навеса, чуть не сбив с ног пробегавшую мимо местную собаку, которая с визгом отскочила в сторону.
Креспо летел по базе, не чувствуя под собой ног, перепрыгивая через препятствия. Настроение было просто космическим. Еще бы! Такая шикарная новость! К ним едет подкрепление! Теперь они не просто крошечная группа врачей, зашивающая раны подручными средствами, а почти госпиталь с отделениями. И Лера... Лера едет, да еще и не одна, а с целой командой. Молодец, девчонка! Настоящий боевой товарищ и любимая женщина в одном лице.
Адреналин до сих пор бурлил в крови, требуя немедленных действий, но голова работала четко и ясно, раскладывая задачи по полочкам. Первое – найти капитана, передать приказ командира. Второе – доложить Наде. Третье – решить кучу организационных вопросов, от которых зависело, встретят ли прилетающих врачей нормальными условиями или придется селить людей в палатках, от которых специалисты придут не то чтобы не в восторг, а в ужас.
Морозова испанец обнаружил возле хозяйственного склада, где тот колдовал над разобранным двигателем старенького генератора. Рядом валялись промасленные тряпки, гайки, ключи – капитан, несмотря на должность и звание, явно был занят любимым делом: возвращал к жизни технику, которую любой другой давно списал бы в утиль.
– Дмитрий! – крикнул Креспо издалека, размахивая руками. – Товарищ полковник срочно требует! С размещением людей надо решать!
Капитан не спеша вытер руки ветошью, поднял на военврача спокойные, чуть насмешливые глаза:
– Остынь, док. Чего всполошился-то? Что за люди?
– Врачи летят! Пять человек! А может, и больше. Завтра к вечеру будут. Надо модули освобождать, койки ставить, площади замерять, – выпалил Рафаэль на одном дыхании.
Дмитрий присвистнул, неторопливо сложил инструменты в ящик и только потом поднялся, хрустнув коленями:
– Ну, слава богу, хоть спецы толковые прибудут. А то заждались уже. Ладно, бегу. Рулетку брать? – уточнил он, уже делая шаг в сторону штабного модуля.
– Рулетку, блокнот и голову на плечах! – крикнул вдогонку Рафаэль с улыбкой и рванул дальше, к медчасти.
Путь его лежал через всю базу. Он перепрыгивал через натянутые растяжки палаток, огибал штабеля ящиков с гуманитарной помощью, приветственно махал знакомым бойцам. Настроение было таким приподнятым, что даже палящее африканское солнце казалось ласковым; даже пыль, набивавшаяся в легкие, не раздражала.
Модуль медчасти стоял особняком, чуть в стороне от основных построек, ближе к вертолетной площадке. Это было продуманное решение: тяжелых раненых, которых доставляли по воздуху, можно было заносить прямо в помещение, минуя лишнюю тряску. Рафаэль открыл тяжёлую дверь, защищавшую от солнца и пыли, и шагнул внутрь. Сплит-система, установленная здесь по личному распоряжению Ковалёва, работала на пределе возможностей, но все равно внутри было немного душно. В нос ударил привычный, почти родной больничный запах, и Рафаэль инстинктивно вдохнул полной грудью. Это все напомнило ему отделение неотложной медпомощи клиники имени Земского.
Надя стояла у койки, склонившись над молодым бойцом со сквозным ранением плеча. Пуля вошла в дельтовидную мышцу и вышла с другой стороны, слава богу, не задев кость и крупные сосуды. Рядом замерла Хадиджа. Она ловила каждое движение эпидемиолога, слово и жест. Глаза ее горели, и видно было, что работа с русскими для нее не просто способ заработать – это шанс, билет в новую жизнь, возможность вырваться из нищеты и беспросветности.
– Надя, – негромко позвал Рафаэль, чтобы не испугать.
Шитова даже не обернулась, продолжая аккуратно обрабатывать края раны:
– Рафаэль, если не срочно, подожди пять минут. Если да, говори, слушаю.
– Срочно, – подтвердил он. – И очень хорошая новость.
– Тогда говори, – Надя бросила быстрый взгляд на Хадиджу: – Смотри внимательно. Видишь, края розовые? Это хорошо, значит, воспаления нет. Сейчас я наложу повязку, завтра вместе посмотрим. Если температура не поднимется, через неделю можно будет выписывать.
– Лера летит, – выпалил Креспо, не в силах больше сдерживаться.
Надя замерла. Руки ее на секунду остановились, пальцы сжимали бинт. Потом она медленно выпрямилась, повернулась к нему, и на лице ее отразилась такая гамма чувств, что Рафаэль на миг растерялся: удивление, радость, недоверие, надежда.
– Твою дивизию, испанец! – выдохнула она. – Ты серьезно? Не шутишь?
– Какие шутки! Ковалёв только что утвердил план. Летят сегодня ночью из Москвы, завтра к вечеру будут здесь. С ней еще пятеро врачей. И груз! Инструменты, расходники, возможно, даже операционный стол привезут!
Надя прикрыла глаза на секунду, и Рафаэль заметил, как дрогнули ее губы. Она справлялась. Всегда могла. Но сейчас, в этой палате, среди раненых малийских солдат, позволила себе маленькую слабость – мгновение чистой, незамутненной радости.
– Ну слава тебе, Господи, – выдохнула Шитова, возвращаясь к перевязке. – А то мы тут как кустари-одиночки. Тебе еще тогда не было, а мы месяца четыре назад воспаленный аппендикс удаляли на раскладном столе, пока Серго держал фонарик. Те еще ощущения, скажу я тебе. Мне в какой-то момент показалось, что мы на съемочной площадке фильма «Война и мир» Сергея Бондарчука. Помнишь момент, когда Пьер Безухов пришел в полевой лазарет? Вот-вот, очень было похоже. А теперь, если привезут ещё один нормальный стол... – она замолчала, додумывая мысль про себя.
Хадиджа слушала разговор, затаив дыхание. Она услышала самое главное: сюда, на базу Африканского корпуса, приедут еще врачи, а это значит, что они смогут помочь очень многим людям, которые сейчас живут в палатках лагеря беженцев.
– Рафаэль, – робко вклинилась она, когда пауза затянулась. – А можно спросить?
– Спрашивай, Хадиджа.
– Если приедут еще врачи... им ведь помощники нужны? Санитарки, медсёстры, да? – она замялась, подбирая слова. – Можно будет... курсы организовать? Для наших девушек? Не только Зизи, Жаклин и Розалин. Еще набрать. Здесь нужны медицинские работники.
Рафаэль посмотрел на нее с уважением. Эта тихая, скромная девушка, которая всего месяц назад боялась подойти к раненому, сейчас думала о будущем, о развитии, о том, как помочь своим.
– Ты найдешь желающих? – спросил он серьезно.
– Найду, – кивнула Хадиджа с такой уверенностью, что военврач сразу поверил. – У нас есть те, кто окончил школу. Многие сидят по домам без работы. А работа у вас... – она снова замялась, подбирая правильное слово. – Это очень здорово. Потом всегда можно будет найти место, если узнают, что мы сотрудничали с русскими врачами. Это как... как знак качества. Как диплом!
Рафаэль усмехнулся, в глазах его читалось одобрение.
– Мысль хорошая. Давай я с Ковалёвым переговорю. Но сразу предупреждаю, Хадиджа: обучить местных не проблема. Вот насчет оплаты труда – это другой вопрос. Мы можем взять на себя только вас четверых. Что касается остальных, то извини. Это должны решать местные власти.
– Да, я понимаю, – ответила переводчица.
Испанец повернулся к Наде, которая уже заканчивала перевязку:
– Слушай, а ведь это идея! Представляешь, какой может стать наша база? Это же не просто пункт первой помощи, а настоящий полевой госпиталь! Со своим младшим медперсоналом, с местными кадрами. Еще бы нейрохирурга да ещё парочку узких спецов – вообще будет то, что надо.
– И эпидемиолога еще надо, – добавила Надя деловито, закрепляя повязку пластырем. – А то тебя, Рафаэль, на уколы сажать – совсем не дело. Это уровень медсестры, понимаешь? Не твоего ума занятие, – она подмигнула, давая понять, что шутит. – Кстати, Хадиджа совершенно права.
– В чём?
– Надо курсы организовать для медсестер. Ну хотя бы базовые навыки преподавать: перевязка, системы, уколы, уход за лежачими.
– Согласен. Только вот оплата…
– А этим пусть твоя Лера занимается. Ты же сам говорил, что отец у нее человек богатый. Вот пускай и найдет финансирование. Средняя зарплата медсестры в Мали – восемь тысяч рублей. Я так полагаю, что для олигарха это буквально гроши-копейки. Только представь, если платить даже по 10 тысяч рублей в месяц, в год получится 120 тысяч. В долларах это 1552 доллара. Представляешь? Не в месяц, за целый год! Да на такие деньги тут можно нанять целый взвод среднего медперсонала. Только обучить его сначала, конечно.