Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 85
Ко мне тут бумажка пришла из хозчасти. Ревизоры приедут на той неделе. Станут считать. Разницу спишем на пожертвование местному населению. Вы же им помогали? Остатки отдавали?
– Отдавали, – кивнул Рафаэль. – Вакцины, перевязочный материал, инструменты. А вот спирт – точно нет. Он у нас строго по счету.
– Точно пятьдесят литров не хватает? – прищурился Ковалёв.
– Точно! – Рафаэль даже привстал. – Сам замерил, лично, когда переучет делали. Было двести – осталось сто пятьдесят. Я каждую канистру проверил.
– И местным точно не давали? Может, девчонкам для антисептики? Или кому-нибудь ещё для протирки… внутренних деталей? – усмехнулся Ковалёв, намекая.
– Товарищ полковник, нет. Для антисептики у нас салфетки спиртовые есть, заводские. А спирт – только для операций, строго. Расход по журналу. А в журнале – все чисто. Куда пятьдесят литров делось – я без понятия. Но это не я и не мои коллеги.
Ковалёв снова вздохнул, тяжело, устало. Потом махнул рукой:
– Ну, ты за других-то отвечать не берись. Тоже мне, командир нашёлся. Сначала свой зад прикрой, а потом уж… Ладно, разберемся. Возвращайтесь к своим делам, товарищ старший лейтенант.
Креспо помялся, но не ушел. Ковалёв поднял бровь:
– Что еще?
– Товарищ полковник, разрешите невесте позвонить. Она с грузом вот-вот вылетит из Москвы. Я должен знать, когда она будет, встретить надо, помочь с разгрузкой. И вообще... – он запнулся, – соскучился. Давно не виделись.
Ковалёв глянул на часы, потом снова на Рафаэля. И вдруг усмехнулся уголками губ:
– Разрешаю. Узнай точно дату вылета, номер рейса, если будет. Мне нужно знать, когда конвой собирать. Сам понимаешь, дороги у нас – не МКАД. Мало ли кто в пути встретится. Надо будет бойцов отправить.
– Так точно! – Испанец просиял. – Разрешите идти?
– Иди, – Ковалёв уже уткнулся в бумаги. – И вот ещё что, Рафаэль… привет там передавай. Невесте.
– Есть передать привет, товарищ полковник. Спасибо!
Креспо пулей вылетел из кабинета и помчался в модуль связи, на бегу расстегивая карман, где лежала затертая до дыр фотография. Уже несколько недель прошло с того момента, как они с Лерой виделись последний раз. И вот – завтра, послезавтра – она будет здесь. В этой пыли, в жаре, среди этих раненых и всего прочего, что составляет суть местной базы Африканского корпуса. Но это потом. А сейчас – позвонить. Услышать голос. Сказать, что ждет. Что все будет хорошо.
– Привет! – Рафаэль, придерживая плечом дверь тесной аппаратной, по-граждански коротко кивнул, приветствуя «Бога проводов». Богомазов, в наушниках и с неизменной кружкой крепкого чая, только поднял в ответ указательный палец, заканчивая настройку частоты. Наконец он оторвался от пульта и с ленцой потянулся.
– Здравия желаю, – он с усмешкой оглядел военврача, который уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу. – Как всегда? Пятнадцать минут?
– Мне бы двадцать, – Рафаэль виновато улыбнулся, взлохматив и без того непослушные волосы, которые стремились превратиться в привычные кудри, выдающие в нём горячие испанские гены, – но Ковалёв сказал: «Десять, максимум пятнадцать». Сам понимаешь, обстановка.
– Иди, говори, – Богомазов великодушно махнул рукой и демонстративно уткнулся в приборы, делая вид, что его совершенно не касаются чужие секреты. Хотя в аппаратной каждый звук слышен, но на то он и профессионал, чтобы не подавать виду.
Рафаэль привычным, уже заученным до автоматизма движением набрал длинный номер. Гудки тянулись бесконечно долго, разрывая тишину аппаратной своими монотонными импульсами. Одна секунда сменяла другую, и в голове уже начали закрадываться нехорошие мысли: вдруг не возьмет трубку, слишком занята, с ней что-то случилось... Наконец в динамике щелкнуло, и он услышал:
– Да, алло, я вас слушаю...
Этот голос, такой до боли родной и близкий, который снился ему почти каждую ночь в этом пекле, заставил Креспо широко улыбнуться, несмотря на свинцовую усталость после длительной операции и тридцатиградусную жару за тонкими стенками модуля.
– Лера, привет, это я, – его голос невольно смягчился. – Звоню, как обещал. Как у тебя дела? Как долетела?
– Рафаэль! – в голосе девушки послышалась неподдельная радость, но одновременно с ней проскользнула какая-то таинственная, заговорщицкая нотка. – У меня всё норм, почти. Груз уже полностью погружен, все документы опечатаны и со мной. Бутсы тебе купила, представляешь? Именно такие, как ты просил. И носки, нескользящие, с усиленной пяткой. Жду вылета. Сегодня вряд ли получится, скорее всего, завтра утром рано. Соскучилась ужасно, милый! Ты не представляешь!
– Представляю, – тихо ответил он. – Я тоже каждую ночь думаю, когда ты уже приедешь.
– Ты не голодаешь? Как у тебя там вообще, в этом Мали?
– Да тоже нормально всё... Для Африки, – Креспо усмехнулся с плохо скрываемой горечью.
– В смысле? – насторожилась Лера, интуитивно чувствуя, что за этим кроется что-то серьезное. – Что случилось?
– Воюют тут, – вздохнул военврач. – Ну а мы, соответственно, лечим. Ты же знаешь. И проблемы всплыли, причем серьезные, я бы сказал – критичные. Кто смотреть за ранеными будет в послеоперационный период? Нас всего четыре врача на всю базу, считая меня. Оперировать могут двое: я и Николай Харитонов. Надя Шитова ассистирует блестяще, но она же эпидемиолог. Есть ещё Серго Джакели, он тут и терапевт, и анестезиолог-реаниматолог. А смотреть в палатах некому, вот в чем главная беда. В округе излишка спецов с медицинским, сама понимаешь, не наблюдается. Местные девушки, которые нам помогают, практически не имеют медицинского образования и знают лишь то, чему мы смогли их научить за короткое время. И это еще не все раненые. Будут еще, точно. Разведка передала, что на севере опять заварушка намечается, готовятся к зачистке. Так что скоро у нас тут будет горячо.
В трубке повисла тяжелая пауза, а потом Лера заговорила быстро, взахлеб, словно боялась, что ее перебьют или что связь прервется в самый ответственный момент:
– Рафаэль... я тебе самое главное забыла сказать... Вернее, не забыла, а хотела сделать сюрприз, чтобы потом, при встрече, увидеть твое лицо... Папа тут, с друзьями собрался на прошлой неделе, в общем, набрали они приличную сумму, организовали благотворительный фонд, специально для медиков, работающих в горячих точках. Назвали скромно: «Доктора мира». Ну, накупили всего по спискам, что вы присылали, я везу целых три огромных коробки с расходниками и медикаментами. Но это не всё, это только цветочки. Он там гранты хорошие выбил через свои министерские связи, представляешь? На целый год вперед, с правом пролонгации. А его друг, Сергей Петрович, хозяин той самой частной клиники в Подмосковье, куда тебе прошлым летом предлагали перейти на заведование, подписал предварительные договора с будущими сотрудниками... В общем, со мной врачи едут. Ребята молодые, только что ординатуру закончили, горят желанием, у них глаза горят. Представляешь? В общем, три хирурга – два парня, крепкие такие, спортивные, и одна девушка, Марина, очень толковая, говорят, уже два патента имеет на новые методики. Два педиатра, супружеская пара, кстати, и офтальмолог – мужчина в возрасте, опытный, решил, говорит, на старости лет экстрима испытать. Грант на год. Потом их Сергей Петрович к себе в клинику забирает, уже с таким уникальным опытом работы в экстремальных условиях. Программу еще не закрыли, есть еще вакансии, если кто-то из твоих знакомых захочет присоединиться. И они из фонда готовы оплатить не только их работу, но и подготовку местных медиков для Мали, обучение здесь, в России, с выездом на стажировку или дистанционно. Ну это я уже приеду, тогда и поговорим подробно, все обсудим, всё согласуем с Ковалёвым. И оборудование для них тоже едет, целый контейнер, представляешь?
– Лера! Да ты солнышко моё! – Рафаэль едва не подпрыгнул на месте, забыв, что находится в тесной аппаратной, и чуть не сбив локтем аппарат спутниковой связи. – Точно? Ты не шутишь? Это не розыгрыш?!
– Точно-точно. Имена назвать пофамильно, с паспортными данными? – в ее голосе слышалась улыбка.
– Не надо... Потом, при встрече! – он замахал свободной рукой. – А все эти медики – к нам? В наш полевой госпиталь? К нам под крыло?
– Да. Им нужен реальный опыт работы с огнестрельными ранениями, с минно-взрывными травмами, с осколочными в экстремальных условиях, когда счет идет на минуты. Мали – это то, что доктор прописал, – она снова усмехнулась своей неизменной шутке. – Лучшей школы полевой хирургии не придумаешь.
– Лера, да я тебя расцелую при всех, при полном параде, при Ковалёве и при командующем, если он там будет, когда ты приедешь! – закричал он в трубку, не сдерживая эмоций. – Ты умница. Ты просто... даже слов нет! Это ж теперь мы полноценную многопрофильную клинику обустроим, с педиатрией и офтальмологией! У нас же тут детей полно местных, постоянно с конъюнктивитами мучаются, с бельмом, а тут офтальмолог!
– А то... – довольно протянула Лера. – Я же говорила, что еду не просто так, а с приданными силами. Подожди. Там есть место, их разместить? – вдруг забеспокоилась она.
– У нас тут не пятизвездочный отель, сама знаешь. Модули все практически заняты, но скажу Ковалёву. Ради такого найдем, потеснимся, – уверенно ответил Креспо. – Палаты переоборудуем, там коридоры широкие, можно койки поставить временные, пока не подвезут дополнительные модули.
– Да, я уже с папой говорила, он обещал профинансировать доставку трех новых жилых модулей со сплит-системами. Так что не волнуйся, всё будет хорошо. Слушай, я побегу, – спохватилась девушка, – мне еще надо уточнять время вылета. И сообщить командиру экипажа про дополнительных пассажиров и груз. Это же изменение в полетном задании. Бегу, целую!
– Беги, беги, моя хорошая. – Рафаэль нажал отбой, но еще с минуту стоял, прижимая трубку к уху и улыбаясь.
Потом он выскочил из переговорной, едва не сбив с ног Богомазова, который как раз вышел на крыльцо перекурить, прикрывая ладонью огонек зажигалки от сухого горячего ветра. Связист, проводив взглядом убегающего врача, который уже через секунду скрылся за углом штабного модуля, только молча покачал головой и глубоко затянулся, глядя в пыльное, выжженное солнцем небо. «Вот что значит звонок любимой женщины – столько прыти и энергии придает человеку. Аж завидно, – подумал он, выпуская струйку дыма. – Эх, и мне бы такую...»
Рафаэль влетел в административный блок. Полковник Ковалёв всё так же сидел за столом, склонившись над картой, исчерченной разноцветными линиями, пометками и стрелками. Рядом дымилась кружка с остывшим кофе.
– Товарищ полковник, разрешите обратиться! – выпалил Рафаэль, пытаясь отдышаться после спринтерского забега по жаре.
Командир базы поднял глаза от карты. На его обветренном, продутом всеми африканскими ветрами лице появилось удивление, сменившееся любопытством. Он окинул взглядом раскрасневшегося, взъерошенного и сияющего военврача.
– Разрешаю, – полковник откинулся на спинку складного стула. – Ты откуда такой... воодушевленный? Случилось что? Надеюсь, ничего плохого?
– Товарищ полковник, я только что по связи переговорил с Лерой. – Рафаэль перевел дух. – В общем, она не одна летит, с ней еще семь человек! Трое хирургов, два педиатра и офтальмолог. И все – готовые специалисты, закончили ординатуру, есть уже небольшая практика в городских больницах, едут к нам работать, на год, по контракту! Им отец Леры, выдал грант через свой новый фонд «Доктора мира». Полностью оплачивает их проживание, питание, командировочные и даже оборудование везет, два контейнера! То есть мы можем здесь развернуть полноценную многопрофильную клинику, а не просто медблок с койками!
Ковалёв слушал внимательно, не перебивая. Когда Рафаэль закончил, на обветренном лице полковника медленно расплылась довольная, но одновременно сосредоточенная, задумчивая улыбка человека, привыкшего решать логистические задачи любой сложности.
– Да, это новость, и очень вовремя, – он потер переносицу, разгоняя кровь. – Значит, так, давай по порядку. Нужно срочно решать вопрос с их размещением. Но это дело наживное, решаемо в рабочем порядке. Подвесим на свободные жилые модули дополнительные кондиционеры, благо у нас на складе три новых сплита есть, еще не распечатанных. Один генератор пустим отдельно на медицинский блок, чтобы не зависеть от общей сети. Топливо... – полковник нахмурился, постучал карандашом по столу, – это проблема, но тоже решаемая, хоть и головная боль. Я выбью топливо у снабженцев из миротворческого контингента, у них должны быть излишки. Не могу же малийцам сказать: мы вас будем лечить, только солярку свою привезите. У них самих ничего лишнего нет, страна бедная. Но этот вопрос беру на себя. Нам всё равно скоро конвой собирать в Бамако за провизией и боеприпасами для охраны.
– Товарищ полковник, – Рафаэль переминался с ноги на ногу, не в силах стоять на месте от переполнявшей его энергии, – получается, Наде с охраной придется выезжать завтра навстречу, чтобы встретить их и сопровождать? Или как?
– А вот с Надей... – Ковалёв сморщил край губы, почесал подбородок, что означало у него напряженную работу мысли и поиск оптимального решения. – Я думаю, Надю мы никуда посылать не будем.
Военврач замер в удивлении.