Дверь вездехода закрылась с глухим металлическим щелчком — таким, каким обычно заканчиваются разговоры.
Из света фар вышел не «решала» в черной куртке и не безликий охранник с каменным лицом.
Из света вышел Стеклянный.
Без шапки. В тонком городском пальто, не рассчитанном на минус сорок. Слишком аккуратный для этой тайги. Слишком спокойный для человека, который только что догнал нас посреди метели.
Он не торопился. Шел медленно, будто прогуливался по вечернему бульвару, а не по замерзшему руслу реки.
— Знаете, что меня в вас удивляет? — произнес он негромко, но голос легко перекрыл ветер. — Вы правда думали, что я пришел сюда за должностью?
Петрович хрипло усмехнулся:
— А ты, значит, пришел за правдой?
Стеклянный остановился в трех шагах от нас. Свет фар бил ему в спину, превращая его лицо в темный силуэт.
— За порядком, — спокойно ответил он. — А правда — это инструмент. Как и вы.
Мне стало холоднее, чем от ветра.
Не те, за кого себя выдают
— Ты ведь знал, что мы пойдем к старой базе? — спросил я, поднимаясь на колено.
— Конечно, — кивнул он. — Петрович слишком предсказуем. Он всегда выбирает старые решения. Старые маршруты. Старые связи.
Петрович тяжело дышал, но в глазах у него не было страха.
— А ты слишком самоуверен, мальчик.
Стеклянный усмехнулся.
— Самоуверенность — это когда идешь напролом. Я же предпочитаю наблюдать. Вы ведь думаете, что за вами шла служба безопасности? Что это я прислал людей, чтобы вас устранить?
Он сделал паузу.
— А вы не задумывались, почему я приехал один?
Я машинально посмотрел на вездеход. Огромные колеса, залепленные снегом. Двигатель работает ровно. Ни одного лишнего движения.
— Потому что не нужно больше никого, — ответил Петрович.
— Нет, — покачал головой Стеклянный. — Потому что те, кто шел за вами, шли не по моему приказу.
Ветер взвыл сильнее, будто подтверждая его слова.
Настоящая охота
— Вас списали раньше, чем вы подумали, — продолжил он. — И меня тоже. Я — такой же маркер, как и вы. Проверка. Кто дернется. Кто заговорит. Кто попытается выйти за рамки.
— И ты решил нас спасти? — я почувствовал, как внутри поднимается злость.
— Я решил не умирать за чужие миллионы.
Эта фраза прозвучала слишком искренне.
— Те, кто ехал за вами, — не «решалы». Это частная группа. Их финансируют те, чьи подписи стоят под документами, о которых вы говорили в дизельной. Они не из Москвы. Они из гораздо более узкого круга.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросил я.
Стеклянный сделал шаг в сторону, открывая вид на кабину вездехода.
На приборной панели лежал планшет. На экране — тепловая карта местности. Красная точка медленно двигалась с другой стороны каньона.
— Потому что они идут не за вами, — сказал он. — Они идут за сигналом.
Я замер.
Телефон.
Тот самый, который я сжимал в кармане в момент встречи с Петровичем.
— Ты отправил сообщение, — продолжил Стеклянный. — Но ты не проверил, что вместе с ним отправилось кое-что еще.
Предательство или расчет?
Петрович посмотрел на меня так, будто впервые видел.
— Тебя отследили?
— Нет, — ответил Стеклянный. — Его телефон был «помечен» еще до отправки. Когда он только прилетел на вахту после отпуска.
У меня пересохло во рту.
— Значит, всё это… — начал я.
— Всё это — не из-за Петровича, — перебил Стеклянный. — И не из-за твоего письма. Вас вели давно. Просто сегодня вы решили побежать.
Где-то вдалеке, за каньоном, вспыхнули новые огни.
Не белые. Желтоватые. Ниже. Ближе к земле.
Их было больше двух.
— Вот они, — тихо сказал Стеклянный. — Настоящие.
Выбор без гарантий
Петрович попытался подняться, но снова опустился в снег.
— И что ты предлагаешь? — прохрипел он.
Стеклянный посмотрел на нас так, будто взвешивал груз.
— База геологов — верная мысль. Связь там действительно работает. Но до нее вы вдвоем не дойдете.
— А ты пойдешь с нами? — спросил я.
Он улыбнулся едва заметно.
— Я уже сделал свой выбор, когда вышел из машины один.
Сзади раздался глухой рокот. Тот самый, который я слышал во время погони. Глубокий, тяжелый, не похожий на звук нашего преследователя.
Это был другой двигатель.
— У вас две минуты, — сказал Стеклянный. — Или вы доверяете мне, или остаетесь ждать их. Поверьте, разговоров они вести не будут.
Я посмотрел на Петровича.
На снегоход, наполовину погребенный в снегу.
На приближающийся свет за каньоном.
А потом — на человека, которого еще час назад считал частью ловушки.
Иногда правда — это не документ и не доказательство.
Иногда правда — это тот, кто стоит рядом в самый плохой момент.
— Ладно, — сказал я. — Веди.
Стеклянный развернулся и направился к вездеходу.
И в этот момент я понял: охота только начинается. Но теперь мы знаем главное — за нами шли не по приказу. За нами шли, чтобы не осталось свидетелей.
А значит, у нас всё еще есть шанс.
Если, конечно, мы не ошиблись снова.
Подпишись, чтобы не потерять
Читайте предыдущую серию:
Следующая серия: