Продолжение. С самого начала 1-ю главу смотрите ТУТ.
ГЛАВА 19. ПОШЛИ В АВТОНОМКУ. И ВОТ ЧТО МЫ С БУХОВЫМ ОБСУЖДАЕМ НА ВАХТЕ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ПОСТУ.
ПРОВЕРКА прошла "на ура", как и ожидали. Юрий Иванович Проценко - один из самых авторитетных командиров лодок в Бечевинке. Старый и опытный, 20 лет уже его стажу на подводных лодках, 20 лет вживания в стальной организм прочного корпуса, пока он не становится продолжением тебя самого. Лодку и проверяли с предубеждением, что на ней заведомо всё в порядке. Все знали, что лодка Проценко - это эталон, и проверяли её, наверное, с единственной целью: убедиться в собственной правоте, что здесь всё, как всегда, безупречно. Так оно и было на самом деле.
Сразу после обеда, когда солнце прорвало плотную пелену туч камчатского неба, лодка отошла от пирса и взяла курс на выход из бухты. Всё, земля осталась за кормой, мы пошли в океан. Экипаж, словно хорошо подогнанный механизм, начинал прирабатываться к новому, походному ритму. Распорядок дня пересматривался, подчиняясь логике автономки. Вживался в этот новый ритм и Бухов. Вживался по-своему, со свойственной ему хитрой, спокойной уверенностью старого морского мэна, давно понявшего цену каждой мелочи.
- Я в первую смену стоять вахту не буду, - заявил мне Бухов, скаля зубы, когда мы опять сошлись на одной ходовой вахте в центральном посту. Я опешил. Сказано это было с той непререкаемой интонацией, какой объявляют погоду или выносят приговор.
- Это как так - "не буду"? - переспросил я, не сразу въехав в смысл Буховской заявы.
Вот это риторика! На флоте не бывает "буду" и "не буду". Если положено - исполняй. Написано в твоём боевом расписании "1-я смена" - значит, в первую смену и неси свою вахту. К чему эти рокировки? Я и спросил об этом Бухова. Мичман выдержал паузу ровно настолько, чтобы я прочувствовал весомость его слов. А потом прояснил свою идею:
- Знаешь, как называется 1-я смена? "Собака"! Всё это потому, что она - "собачья", с нуля до четырёх утра. То самое время, когда нормальным белым людям нужно спать. Представь себе такую ситуацию: сменился я, допустим, в 4 часа. А через пару часов рассвет, нужно погружаться. И мне надо вскакивать с койки, бежать в ЦП, как ошпаренному. Надо занимать свое место по боевой тревоге. Когда же я спать буду? Где мой сон? Нет, не хочу в первую смену.
- А что механик скажет на это?
- Механик? - Бухов усмехнулся. - Куда он денется! Скажет именно то, что надо. А в крайнем случае, - он понизил голос до заговорщицкого шепота, - товарищ командир меня поддержит.
- И в какую смену ты желаешь нести вахту? - спросил я мичмана.
- Конечно же, в третью: с 8 до 12 и с 20 до 24. Самая лучшая вахта в море. Буду спать, как белый человек: по 7 - 8 часов. Так обычно врачи рекомендуют. А в какую смену будешь стоять ты?
А мне на это ответить было нечего... Ответ был бы слишком очевиден и понятен. Механиков на лодке двое: командир БЧ-5 и я, командир группы. И мы несём двухсменку, это когда сутки пополам делятся. Это в идеальном варианте, но только не в нашем. Мне придётся побольше времени торчать в ЦП, это я уже заранее своим нутром чувствую. Но не просто же сидеть, как пень. Нести полноценную вахту, когда ты отвечаешь за исправную работу всей техники, и при этом также продолжать учиться и сдавать зачеты по ходу дела. Ещё сутки пополам делят штурмана, их на лодке тоже двое. У всех остальных вахта по 4 часа и отдых 8 часов. Этим ребятам полегче.
Среди них лейтенант Быстров, торпедист, который тоже в этом году на лодку пришёл. Напрягаться ему не сильно придётся, но "собаку" в качестве вахтенного офицера уже несёт однозначно. И вот простая арифметика: получается, из всего экипажа в 78 человек самые длинные, самые выматывающие вахты достанутся мне. Первенство, от которого хотелось бы отказаться в пользу любого другого.
... ВЕСЬ СЛЕДУЮЩИЙ день лодка шла в надводном положении, ровно вспарывая форштевнем седую океанскую зыбь. В центральном посту на вахте у поста погружения-всплытия БП-35 стоит срочник. В отсеке тихо, но как-то сиротливо и скучно без Бухова. На его вахтах мы всегда затевали разговоры, которые заставляли время течь быстрее. Последняя наша сегодняшняя беседа была очень интересной и крутилась вокруг фигур, казалось бы, незыблемых, но при этом исполненных для меня смутной тайны - вокруг флотских замполитов.
Мысли, рождённые в ходе того разговора, перемешались с моими собственными наблюдениями и давними скупыми рассказами старого земляка-ветерана. Хорошо, что наш беспокойный старпом Логвин, обычно шастающий через ЦП как челнок, сегодня почти не появлялся, не мешал нашей интересной дискуссии. Как сменюсь с вахты, надо будет непременно записать её суть, пока не стёрлось из памяти.
Итак, вот она, подробная запись того, что мы с Буховым обсуждали в ЦП на вахте. Не претендую на истину - это только наши мысли.
... СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ принцип "От каждого по способностям, каждому по труду" звучит красиво и справедливо. Но на флоте, как в замкнутой экосистеме, он работает странно. Мой предшественник, Перебеев, последние месяцы службы, по меткому выражению механика, откровенно "бил балду". Однако денежное довольствие исправно капало на его счет. Полное равенство внутри какой-то одной статусной группы: ты не делаешь ничего, а получаешь ровно столько же, сколько и те, кто пашет. Равенство там, где его быть не должно?
А если взять то же несение вахт - вот это и есть узаконенное, прописанное в расписании неравенство. Я уже не говорю о себе. Возьмём другую сторону, вспомним хотя бы наших "односменщиков". Это немногочисленная каста счастливчиков, которые несут вахту в одну смену - то есть, вообще не несут ходовых вахт согласно корабельному расписанию. Жемчужина в короне этого сладкого воинства - конечно же, заместитель командира по политической части. Фигура в структуре советского ВМФ, достойная отдельного подробного исследования. Вот сейчас мы с товарищем Буховым и препарируем эту интересную фигуру.
НЕКОТОРЫЕ НАШИ МЫСЛИ О ЗАМПОЛИТАХ.
Мы начали вот с чего: откуда вообще появились замполиты на флоте? Раньше, при царском режиме, это место занимали священники. Они по долгу службы пеклись о душах моряков, "лечили" их словом Божьим. Цель преследовали одну: высокая боевая готовность, проистекающая из душевного здоровья. После революции священников заменили товарищи комиссары. Когда царские военспецы переходили на службу советской власти, встал вопрос: над ними нужны надсмотрщики. Чтобы военспецы не завернули куда-то "налево". Роль политических надзирателей и взяли на себя комиссары.
Они контролировали не только старых военспецов, также они следили за всеми остальными рабочими и крестьянами в военных шинелях. Промывка мозгов, идеологическая подкованность - всё это тоже считалось профилактикой высокой боеготовности. Таким образом, цель точно та же, что и у военных священников - боевая готовность каждого отдельного воина. Только священники добивались этой цели более профессионально, "заботой и состраданием" с душой воина. А комиссары (впоследствии - замполиты) шли к этой цели через политическую "слежку" за этой самой "душой" воина, теперь уже переименованной в духе времени в "самосознание".
Так кто же они, наши флотские замполиты конца нынешних 70-х? Это самодостаточная и необходимая штатная единица, без которой нельзя и шагу ступить, или рудиментарный орган, доставшийся в наследство от кровавой эпохи 37-го года? Давайте разбираться. Всё идёт от нашей партии, которая - наш рулевой. А замполиты - представители этой партии в войсках, её полпреды, её глаза и уши.
И советская власть - это благодатная, "чернозёмная" почва для бурного произрастания политработников. Так они тут крепко укоренились, что даже великий маршал Жуков, страшно их не любивший, так и не смог выкорчевать, как ни пытался. Мне как-то очень давно наш земляк, орденоносный дед Белов, рассказывал об этом. Что он на каком-то высоком совещании присутствовал и своими ушами слышал слова Жукова.
А я чётко запомнил, что он тогда говорил. У меня память цепкая, тем более на такие запретные вещи. Так вот, дословно Жуков тогда сказал: "Политработники - бездельники. Строевые офицеры в поле, на учениях, а они сидят в клубе и газеты читают. К лекциям готовятся. За 40 лет службы вообще нюх потеряли, стали, как жирные коты." Очень жёстко сказано, не в бровь, а в глаз. Но не дай Бог, если сейчас вдруг кто-то бы из их братии услышал наши разговоры! Взяли бы и растерзали.
Не знаем, как в армии, а у нас на флоте, в частности, на лодках, замполит отвечает "за все". Что такое "за все"? Пустота. Это по сути, когда не отвечает ни за что. Они наделены большой властью и являются "серой тенью" командира. Но они практически ничего не делают для достижения целей, поставленных перед лодками. Наверху есть штаб с оперативным планированием, а в лодке есть командир и старпом - и они опираются на командиров боевых частей. Ну никак не вписывается замполит в эту отлаженную цепочку, он в ней как бы инородное тело.
Лодырям из их числа такое положение только в радость. Они нашли свою тихую нишу, где можно органично существовать, ничего не создавая, и балдеть от мысли о собственной важности. Замполиты -"работяги" действительно "работают": так, в первую очередь, кажется им самим. Они организуют комсомольские собрания - эти тщательно отрежиссированные политизированные спектакли с заранее написанными ролями. К слову сказать, самим матросам эти комсомольские собрания нужны, как корове седло. Кто служит на флоте, нас поймёт.
Опять же, "работяги" заставляют нас проводить политинформации - и сами тоже их проводят. Что такое сегодня политинформация? Разбираемся. Это последние известия в идеологической аранжировке, тенденциозно преподнесённые слушателям. Они поощряют передовиков и "топчут" разгильдяев. И просто ходят по лодке, беседуя с матросами.
Эти замполиты -"работяги" искренне не догадываются, что вся боевая подготовка идёт без их назойливого участия. Зачастую - вопреки их вмешательству, если это "участие" слишком уж навязчиво. Они не могут осознавать того, что боевая подготовка идёт благодаря заведённой пружине того механизма, который называется "распорядок дня", и благодаря его движущей силе - "суточному плану". Благодаря "винтикам" того механизма - от командира до последнего матроса.
Замполитов всех мастей, "лодырей" и "работяг", терпят не потому, что им верят и на них равняются. Их терпят потому, что они являются начальниками и у них в руках большая власть. С ними соглашаются не потому, что они убеждают силой своего слова. Всего лишь потому, что "начальник всегда прав". С ними советуются не потому, что они умнее других. А потому, что командиры боевых частей и групп всегда придавлены повседневной рутиной и стандартными заботами.
И этим командирам низшего звена вечно некогда выслушать своего проблемного матроса. А иногда сам такой матрос видит задыхающегося в заботах о технике и бумагах начальника. И матрос не идёт к нему, а направляется на "исповедь" к замполиту. Тому, пребывающему в безделье, выспавшемуся, в отличном расположении духа и самому хочется почесать язык - свой основной и единственный рабочий орган.
Вот так... Движется образная телега флотской службы, тяжело переваливаясь на её ухабах, а замполиты, привязанные к этой телеге сбоку, как молодые резвые жеребята, движутся параллельным курсом, в ту же сторону. В случае успеха они купаются в лучах славы наравне с командирами, разделяя лавры этого чисто командирского достижения. В случае неудачи они также разделяют ответственность с командирами. Хотя сами лично они просто не в силах предупредить заранее эти просчёты. Они просто всегда рядом. Как тени.
Да, разговорчики... с Буховым очень интересно нести вахту.
Следующая глава ЗДЕСЬ.
Начало смотрите ТУТ.
Подписаться можно ЗДЕСЬ.