День шел за днем. После того, как армия на помощь пришла, работа в совхозе пошла шустрее. Среди молодых солдатиков нашлись деревенские парни, которые знали, что такое работать на земле, умели с техникой обращаться. Комбайны теперь молотили зерно в три смены. На ток зерно ссыпали только при крайней нужде, а в основном все в город на хлебоприемный пункт отвозили.
В один из уборочных дней вернулась совхозная машина не пустая, а груженная мешками с мукой. Степан Иванович с самого начала жатвы просил, чтоб смололи из свежего зерна муку для рабочих совхоза. Кого, как не их нужно накормить хлебом досыта в первую очередь. Чтоб не заглядывали в свои запасы, как бы муку подольше растянуть. Пусть у них печей в домах настоящих нет, но уже то, что люди увидят плоды своего труда, дорогого стоит.
Всю муку сгрузили в магазин. Бери, сколько хочешь, хоть мешок, хоть два. Всем хватит. Все радовались, даже парни, которые до сих пор жили в палатках, а питались в столовой. Ради этого стоило пережить трудности, приехать сюда, на целину, начать новую жизнь.
Лёнька матери письмо про это написал, ждал, что она ответит. Наверное не поверит. Вот недавно писала, как стояли в очереди за белой мукой в магазине, бабы все переругались, чуть до драки не дошло, когда она закончилась, а люди неотоваренные остались. А тут бери мешками. Как в такое можно поверить.
А тут еще новость хорошая. Из области передали, чтоб готовились встречать группу новых целинников. Будут и мужчины, и женщины, даже три семейные пары с детьми. Степан Иванович и рад, и не рад такому известию. Куда семейных будет расселять. Пока тепло еще поживут в палатке, а потом домишко хоть маленький, да каждой семье нужен.
Втроем, с механиком и агрономом, решали, что надо делать в первую очередь. Решили, что пока машины туда-сюда в город гоняют, надо, чтоб обратно они тоже груженые шли. Пиломатериал, другие материалы для строительства пусть с базы возят. Там по лимитам невыбранного воз и малая тележка, только вози. Конечно, помощники могли и заартачиться. Ехали-то только зерно возить.
Пришлось пригласить лейтенанта, командующего этой группой. К удивлению, тот не стал спорить, согласился сразу.
- Понимаю, как важно для людей жилье построить. Сам буду своим распоряжения давать, откуда груз забирать. Так что составляйте заявки.
Директор, обрадованный таким решением, пообещал, что каждый вечер будет отправлять в лагерь человека, чтоб заявки относил. Но лейтенант ответил.
- Я сам буду приходить. Зачем еще людей от дела отрывать. Тут недалеко, мне только на пользу будет.
Катя, которая к тому времени уже освоилась с работой фельдшерицы, стала часто сталкиваться с лейтенантом. Он из конторы обычно заходил к ней, жаловался, то на головную боль, то, что у него солдат занедужил, порошки требуются для лечения. Его посещения пугали Катю. Она догадывалась, что лейтенант пытается ухаживать за ней, хотя она и не давала ему никакого повода.
Она уже считала дни, скорее бы приехала Анна Петровна. Вторая неделя ее отсутствия подходила к концу, а от нее не слуху не духу. Спросила Алексея, тот тоже толком ничего не знал. Ответил, что телеграмму прислала, когда выезжает обратно, да кто знает, сколько времени она будет добираться.
- Дней через пять, а может и подольше чуток. Ты что, устала уже, тяжело тебе?
- Нет, нет, мне совсем не тяжело. Наоборот, нравится работать, люди ко мне приходят, относятся все хорошо. И Наденька даже нисколько не мешает.
Ответить-то она ответила. Но на душе тревога не улеглась. Особенно после того, как лейтенант во время очередного своего визита за лекарствами, обмолвился, что поставили они оградку у Сережи.
Катя вспыхнула.
- Зачем? Не надо было. Мы бы и сами сделали, - лепетала она. - Сколько я должна?
Мужчина рассмеялся в ответ. Сказал, чтоб она не переживала, материалы не совхозные, не украдены. Были выписаны для палаточного лагеря, вот осталось немного. Не выбрасывать же. В дело пустили. А она его за это хотя бы чаем пусть напоит.
Катя не осмелилась отказать. Она пригласила офицера в дом, поставила чайник. Чаепитие растянулось Гость не собирался уходить. А у Кати не хватало совести выставить его из дома. Да и выставлять-то вроде не из-за чего. Он не распускал руки, даже прикоснуться к ней не пытался. Просто разговаривал. Говорил о том, какая она необыкновенная, о том, что муж ее не ценит, привез в такую глушь.
Только когда он предложил увезти ее вместе с дочкой в город, все нутро у Кати взбунтовалось. Так вот оказывается какая плата за ограду. Она подскочила, сверкала на него своими глазищами, полными гнева. Взгляд этот только распалял мужчину. Неизвестно бы чем закончилось это чаепитие, но в дом вошел Леонид.
Он словно и не удивился, увидев за столом офицера. А Катя тут же взяла себя в руки. Она испугалась не за себя, а за мужа. Если она пожалуется сейчас, то вряд ли Лёня останется спокоен. Не хватало еще, чтоб он учинил драку. И кто знает, во что потом это выльется. Все это молниеносно пронеслось в ее голове.
- Вот хорошо, что ты пришел, - стараясь, чтоб ее голос не дрожал от злости, заговорила она. - Вот товарищ офицер зашел сказать, что ограду нашему Сереже сделали. Теперь можно не бояться, что машины заденут.
Лёнька молча уселся за стол. Катя налила и ему чая в кружку. Лёнька прихлебнул обжигающую жидкость и даже не заметил этого. Он только внешне был спокоен. Внутри все клокотало. На базе сердобольные мужички подначили его.
- Что-то частенько офицерик зачастил к твоей Катерине. Смотри, пока ты по полям бегаешь, уведет он у тебя бабу.
Ленька матюгнулся.
- Вам бы только языками чесать. Право, хуже баб. Она ведь фельдшерицу сейчас заменяет, Анну Петровну. Вот и ходит он к ней за лекарствами. А вам бы только зубы скалить.
Пока шел до дома, вроде успокоился немного. В Кате своей он был уверен. Сколько мужиков кругом, она ни на одного не глянула. Да и не до этого ей сейчас.
Но когда Лёнька зашел в избу и увидел лейтенанта за столом, внутри у него все закипело. И если бы не спокойный Катин взгляд в его сторону, ее простые слова о том, что поставили ограду, то трудно сказать, смог бы он удержаться.
- Спасибо. - Ответил он на Катины слова, повернувшись к непрошенному гостю.
Тот ответил, что боялся, как бы его ухарцы нечаянно не задели. Ночами приходится ездить, фары пылью забиты, почти ничего не видно. Вот и сосвоевольничал.
Он поднялся, распрощался с хозяевами и вышел из избы. Катя долила чай погорячее в свою кружку, потом спохватилась.
- Ты ведь, чай, есть хочешь, чего воду то хлебать.
Лёнька кивнул головой. Он и вправду хотел есть, набегался за день. Катя достала кастрюлю с картошкой, закутанную в платок и сверху укрытую подушкой, чтоб не остыла. Она положила в миска картошку, отрезаза хлеба. Оба ели с аппетитом. Оба были довольны. Лёнька поверил, что офицерик заходил сказать про ограду, а Катя была довольна тем, что удалось ей совладать с собой, не допустить конфликта, в котором Лёнька бы оказался виноватым.
Вечером, когда Катя приделала все дела, она собралась к Верке. Они договаривались, что Вера будет помогать, если нужно. Только вот все это время Катя справлялась без помощи. А сейчас она решила сходить к подруге. Почти две недели прошло, а она не появляется. Если беременна, то надо на учет ставить. Сегодня она хотя бы спросит ее, пусть завтра придет, если что.
А еще Кате хотелось рассказать про лейтенанта. В таких случаях всегда хочется поделиться, что делать дальше, как от него отвязаться.