Июльская жара нестерпимым пеклом растекалась по земле, и увядшая трава превратилась в жалкий ковёр. В небе не было видно ни облачка, раскалённый воздух дышал зноем и только к вечеру постепенно остывал, тогда невыносимо яркий свет неба медленно сменялся сиреневыми сумерками.
Веста торопливо шла к своему дому. Природа дышала спокойствием: ярко вспыхивая в солнечных лучах, носились стрекозы: мотыльки лениво перелетали с цветка на цветок, а от нагретого кустарника тянуло душным ароматом. Но её не оставляло чувство, что вся Вселенная пристально смотрит на неё сверху. Прошедший рабочий день тянулся очень медленно, и неосознанное чувство тревоги не покидало Весту. Пытаясь понять причину своего беспокойства, она то смотрела в телефоне новости, то прислушивалась к разговорам сотрудников, пыталась даже петь про себя, чтобы отделаться от навязчивых мыслей. В голове, как в калейдоскопе, вертелся, поворачиваясь то одной, то другой стороной, яркий отрывок из фильма, увиденного в детстве. Этот фрагмент никак не вписывался в сегодняшние заботы и приставал, как назойливая муха. День прошёл в состоянии разбитости и неопределённости в мыслях.
В новый дом рядом с лесом она с семьёй переехала недавно. Бревенчатый, под черепичной крышей, дом встроился в лесное пространство и был окружён высокими соснами. После квартиры, в которой они с мужем прожили восемь лет, жизнь в своём бревенчатом доме вблизи леса казалась сказкой. Веста забрала к себе отца, и пока была на работе, он с удовольствием проводил время с внуками. Муж был геологом и часто уезжал в командировки.
Веста уже подходила к дому, когда навстречу выбежали Никитка, семи лет и четырёхлетняя Варька.
– Смотри, мама, какой меч мне дедушка сделал! И щит! Я теперь храбрый воин! – похвалился сын.
– У меня косички расплелись! – пожаловалась Варька.
– А где дедушка? Никита, пойди позови его, будем ужинать!
Палыч, как звали отца Весты, был седой и статный. Он уже не работал, но в доме всегда находил занятие: что-то чинил, красил, ухаживал за садом.
Молодая женщина накормила семью, и ей очень захотелось немного прогуляться в лес. Она переоделась в синий сарафан и мельком взглянула в зеркало: русые волосы выбивались из-под голубой шляпки, а карие глаза смотрели устало и не блестели, как обычно.
– Папа! Присмотри за детьми! Я ненадолго уйду.
– Знамо дело! Мы сейчас пойдём дровишки сложим. Эй, бригада! За мной! – дед взял рукавицы и направился во двор.
Веста шла по хорошо протоптанной дорожке через лес к своей берёзке и, подойдя, обняла белый ствол. Она осмотрелась вокруг и заметила перемену. Здесь не чувствовалась жара, и ощущалась удивительная свежесть: цветы казались ярче, небо светлее, и становилось легко, словно душа переходила в природу, жила и трепетала в каждом листке. За лесом раскинулось зелёное поле, усыпанное жёлтыми зонтиками одуванчиков, сияло солнце, воздух был такой мягкий и терпкий, даже на языке ощущалась горечь молодой зелени, как в самом начале лета. Постепенно уходила усталость, и ум, в течение дня погружённый в мелочи жизни, с лёгкостью разбирался с потоком мыслей. Пели птицы, и Веста подумала: – «Какое это блаженство – просто остаться самой с собой и наслаждаться тихим счастьем». Ей очень захотелось, чтобы её необъяснимая тревога развеялась.
Но молодая женщина увидела, что через поле торопливо едетповозка с кучером, одетым в белую рубашку и строгий тёмный костюм. Подъехав к берёзе, извозчик остановил лошадей и жестом пригласил Весту в пролётку.
– Мне поручено привезти вас, – услышала она мягкий, но настойчивый голос. – Прошу пройти сюда.
Веста почувствовала волну необъяснимого страха, на миг затуманившего сознание. Не задавая вопросов, она стянула с головы шляпу и направилась к повозке. Гнедая лошадь била копытом по траве, но цветы одуванчиков совсем не мялись, оставаясь такими же свежими. Расположившись на мягком бархатном сиденье, Веста спросила кучера:
– Откуда вы здесь? Здесь поле, даже тропок мало.
Кучер ничего не ответил, он тронул повод, и лошадь пошла сначала шагом, потом всё быстрее, и вскоре экипаж помчался по зелёному полю мимо леса и озера. Колёса приятно поскрипывали и, хотя топот копыт был отчётливо слышен, на траве не оставалось никаких следов – пролётка словно летела по воздуху.
Вскоре впереди показался мост, и Веста увидела лёгкие опоры, сложенные из больших бирюзовых камней, ажурные ограждения, отливающие серебром, и сам деревянный пролёт, выкрашенный в голубой цвет, гладкий, словно по нему никто не ходил.
Окутанный голубоватым туманом воздух золотился в лучах солнца. Повозка переехала мост, и Веста увидела лавандовое поле, а вдали строения разного цвета. Между бесконечными, уходящими за горизонт лиловыми рядами беспорядочно двигались темные силуэты людей. Казалось, они сами не знают, что им делать и куда идти, словно потерялись на этом поле.
– Кто это? – спросила Веста.
– А вы не узнаёте? Вы себя не узнаёте среди них? – пожурил кучер. – Это бродят здесь образы непонятых известий. В своё время людям приходило сообщение о предстоящем событии, но не было принято. Событие позже неминуемо произошло в вашем мире, а непринятое предупреждение осталось здесь. Поэтому они и ходят как неприкаянные, повторяя действия, о которых извещалось. Обратите внимание, как их много.
Веста увидела девочку, которая бросала в ручей свою туфлю. Дети рядом с ней ловили башмачок или вытаскивали из воды. А в последний раз не поймали, стали искать и не нашли. И Веста увидела, что девочка босая бредёт к автобусу.
Она вспомнила, что в детстве так и было. Ей не хотелось идти к реке, но друзья уговорили. Веста утопила новые туфли и шла домой босиком. А перед тем, как идти на речку, она так любовалась обновкой и хотела носить подольше.
И снова она, уже взрослая. Снежной зимой идёт по городу и, поскользнувшись на обледеневшей дороге, падает, ломает руку. Веста вспомнила, что накануне очень не хотела выходить из дома.
– И много их здесь? – спросила она извозчика.
– Да, они тут бродят везде, – кучер произнёс эти слова таким тоном, что стало понятно, что ему давно надоели эти бесполезные жители.
– А как называется это место? – Веста рассматривала всё вокруг, но не видела домов, улиц, площадей.
– Это город вестей и называется «Голубая звезда» по имени самого яркого небесного светила во Вселенной. Оно горит в небе и напоминает о том, что вы живёте на земле, но под звёздами, и это и вечно, и неизменно.
– А почему голубая? – с любопытством выспрашивала Веста.
– Здесь много очень умных жителей, и они мыслят космическими категориями – считают, что этот цвет соответствует чакре общения, и надеются, что так люди их лучше поймут. Скоро мы приедем, и вы сами всё увидите, – уже строго сказал кучер.
Веста смотрела по сторонам – на высоком постаменте были установлены огромные часы с голубым циферблатом и серебряными стрелками. Веста посмотрела на свои – они показывали другое время.
– Эти часы отстают? – удивлённо спросила Веста. – Ведь там, где вы меня забрали, уже вечер. А здесь ещё день!
– А разве время постоянно? Если мы в хорошем настроении или занимаемся привычным делом – время пролетает быстрее, если же скучаем или тяжело осваивается новое дело – время может тянуться очень медленно. Здесь всё происходит раньше, чем у вас. Поэтому сообщения отсюда всегда приходят заранее, тогда получатель может исправить ситуацию, – и извозчик сердито добавил: – Если прочитает. Но, как правило, наши известия или не читают, или не понимают!
Пролётка промчалась мимо высокого строения. Со стен, сплошь увитых перламутрово-зелёным плющом, смотрели белые глаза окон. Площадка у здания, окружённого ветвистыми деревьями, утопала в цветах, ярких и свежих. Веста успела прочитать надпись: «Замок радостных сообщений».
Вскоре показалось голубое здание – «Замок срочных сообщений». Здесь не было деревьев, только цветы в больших синих горшках.
Веста заметила перед каждым замком яркие табло: строки из серебряных букв метались по тёмным экранам.
– Мы приехали? – спросила Веста.
– Нет, вам дальше – к тому красному зданию.
– «Замок ужасных сообщений», – холодея, прочитала Веста и с внутренним содроганием спросила:
– Почему мне сюда?
– Мне приказано привезти вас. Поторопитесь, там вам всё расскажут.
У Весты заколотилось сердце. Она перебрала в голове, казалось бы, все мысли, но ничего не могла понять.
– Идёмте скорее! – воскликнула Веста.
– Теперь уже вы сами, – лицо кучера стало непроницаемым.
В отличие от Голубого и Зелёного замков, здесь не росли деревья и не красовались цветы, словно выжженная накалившимися эмоциями земля не способна была удержать жизнь в этих хрупких растениях.
Веста вбежала в здание. В коридоре не было никакой мебели– ни стульев, ни столика. Несколько ожидающих посетителей нервно ходили вдоль стен. Веста приблизилась к двери, где светилась красная мигающая табличка «Учёный секретарь», и вошла.
За столом сидел молодой, но уже седой, очень усталый человек в больших очках и сером костюме. На столе лежал длинный ящик, похожий на картотеку.
– Нам пришлось вас вызвать, – не представляясь и не спрашивая у Весты имя, начал говорить Учёный секретарь. Женщина поняла, что он всё знал – и прошлое, и настоящее, и будущее.
– Вы не понимаете наших сообщений, – сердито сказал он Весте, показал стопку писем и раздражённо добавил:
– Люди потеряли способность слышать себя и друг друга. Ведь вы всё своё время отдаёте бесконечным и бесполезным делам! Когда же вам услышать свой внутренний голос?
Мужчина торопливо разбирал бумаги и часть их откладывал в сторону. Снова взглянув на Весту, он продолжил:
– Вы изобрели тысячи языков и теперь не можете разговаривать без переводчика или словаря. А ваши дети прекрасно понимают друг друга без знания языков. Для этого им нужен лист бумаги и карандаш. Они рисунками поясняют всё, что хотят сказать, а остальное дополняют жестами.
Он тяжело вздохнул, опустился на стул, но продолжал говорить:
– У детей прекрасное воображение, и они мыслят образами и понимают их, в отличие от вас, взрослых! Поэтому наши сообщения передаются на этом понятном для всех народов языке – образами!
Учёный секретарь озабоченно взял стопку отложенных бумаг и, быстро читая их, откладывал в сторону, при этом он продолжал:
– Ваши учёные рассуждают о пространстве и времени! Но вы живёте, не успевая поднять голову, чтобы увидеть солнце и звёзды, чтобы подумать, куда уходит время и что в жизни самое важное! Подождите в коридоре, я скоро отдам вам сообщение.
***
***
У дома Весты дедушка Палыч заканчивал складывать дрова под навес.
– Ну вот, ребятки, если пойдёт дождь, наши дрова будут сухими. Я бы без вас не управился. Теперь будем отдыхать. Я тут посижу на лавочке, а вы никуда не убегайте, чтобы я всё время вас видел.
За забором показался сосед. Его морщинистое смуглое лицо сияло радостью:
– Палыч, доброго здоровья! Дорогой мой соседушка! Такая новость! Внук у меня родился!
И сосед, Дмитриевич, бодро вошёл во двор.
– Ну, присядь, расскажи, – заинтересовался Палыч.
– Сейчас отметим! – Дмитриевич достал из кармана флягу.
– Внучок, Никитка, принеси нам по яблочку! – попросил Палыч. – А где Варька?
– Она в доме, с куклой играет. Я сейчас! Можно я потом с Егором поиграю?
– Можно, Никита! Только вы со двора не выходите!
Двое счастливых дедушек, расположившись на солнышке, отметили радостное событие, выпив по паре стопок крепкого коньяка. Дмитриевич вскоре отправился домой, а Палыч, разомлев на солнце, задремал.
Зоркий глаз Егорки заметил на лавочке, возле спящего дедушки, зажигалку.
***
Веста, наконец, дождалась, когда её позвал учёный секретарь.
– Вам было много сообщений, а это приходило ещё ночью. Мы работаем круглые сутки.
И мужчина протянул Весте листок с двойной красной полосой. На конверте Веста прочитала: «Повторно!»
Она всмотрелась в картинку, изображённую во вложении, и похолодела. Крупными серебряными буквами на листке было указано время. Не помня себя, не поблагодарив седого мужчину и не попрощавшись, Веста бросилась к выходу, там она увидела кучера. Он спокойно сидел в пролётке и читал длинный свиток с пометками разных цветов.
– Умоляю, быстрее, к мосту! – почти закричала испуганная женщина.
Извозчик неохотно повернулся в её сторону.
– Давайте, я сама поеду! – Веста стала забираться в повозку.
Увидев взволнованное лицо своей пассажирки, кучер смилостивился.
– Ладно, поедем! Но я могу отвезти вас только до моста. Дальше мне нельзя! Дальше пойдёте пешком.
Пролётка тронулась и поехала, набирая скорость. Весте казалось, что теперь повозка ехала гораздо медленнее, чем в сторону города. Вот, наконец, показалось лавандовое поле, и Веста снова увидела бродячие фигуры. Впереди бирюзовыми бликами засиял мост.
Веста соскочила с сиденья пролётки и помчалась по зелёному полю с жёлтыми зонтиками одуванчиков. Но поле закончилось, и начался лес. Она бежала, не разбирая дороги, одежда рвалась на ней и клочьями повисала на острых сучьях. Наконец, впереди показалась берёзка. Веста подбежала к дереву и остановилась, чтобы перевести дыхание. Она взглянула на часы и увидела, что с того времени, как ушла из дома, прошёл всего час. Но время, указанное в сообщении, уже наступило.
Женщина, задыхаясь, понеслась по тропинке к своему дому. Издалека она увидела яркое пламя. Её охватил ужас. Страх потерять кого-то из близких острыми ледяными иглами вонзился в её разгорячённое от бега тело.
«Не успела. Прости, папа. Простите, дети…»
Когда Веста подбежала к дому, по сухой траве огненной змейкой тянулась полоска горящей сухой травы. Копна сена, сложенная возле навеса для дров, неподалёку от дома, уже пылала. Перепуганный Егорка прятался в теплице. Никитка в обожжённой одежде, разлив воду и споткнувшись через ведро, пытался выбраться из дыма. Палыч бросился к окну, но закашлялся и упал на колени. Наглотавшись гари, он пополз к двери, прижимая руку к груди; его лицо было бледным.
С грохотом посыпалась загоревшаяся поленница. Старые дрова были сухими, и искры сразу полетели на крышу.
Веста рванула дверь – та была заклинена. Она схватила полено и разбила окно. Сквозь проём женщина увидела Варьку. Девочка сидела на полу, обхватив ручками куклу, её глаза жмурились, она хрипло кашляла. Дым уже стелился по потолку чёрными языками. Веста схватила ребёнка и хотела выскочить, но путь ей перекрыло пламя. Прижав Варьку к себе, она вдохнула горячий воздух, затем схватила чайник и бросила в другое окно, подальше от огня. Словно выстрелы, раздался треск черепицы – огонь с рёвом перекинулся на крышу. Веста бросилась к окну. Пламя лизнуло подол сарафана, боль обожгла ноги. Выбравшись из дома, она упала на траву, катаясь, чтобы сбить огонь с ткани, а в ушах звенел плач ребёнка и далёкие крики: «Воды! Шланг сюда!».
Веста пыталась прийти в себя, сердце колотилось, от жара звенело в ушах. Кто-то дал Весте воды, она сильно глотнула, чтобы заглушить горечь дыма во рту, и почувствовала боль в обожжённом горле.
Соседи уже заметили пожар и сбежались к дому: они несли воду, протягивали шланги. Кто-то принёс огнетушитель, и стена дома покрылась белоснежной пеной. Поленница с дровами выгорела вся. Трава была чёрной, как смоль, и по сожжённой лужайке бегали несчастные, обгоревшие птенцы– в земле было их гнездо. В воздухе витал запах горелой шерсти: утром Веста вывесила на забор меховую куртку отца, чтобы проветрить.
Палыч с соседями огородными инструментами растаскивал раскалённые догорающие поленья. В вечерних сумерках полянка была похожа на ночной город в миллиардах пылающих огней. Стена и крыша обгорела, но в целом дом не пострадал.
– Повезло ещё, Палыч, – сочувствовал ему сосед Дмитриевич, – что не перекинулся огонь на лес! Теперь здесь лет через пять лужайка восстановится. Всё живое на ней сгорело: и трава, и козявки всякие. Целый космос тут жил! Вот ведь как!
Уже глубокой ночью, когда огонь потух и остался только запах мокрого угля да треск остывающих головешек, соседи разошлись. Веста стояла на крыльце. Дети спали: Варька прижималась к Никитке, тот обнимал сестрёнку, словно боялся отпустить. Палыч сидел в доме, кашляя и глядя в пустоту – ожог на руке был перевязан кое-как.
Веста вышла из дома и села на лавочку. Её ноги ещё дрожали. Покашливая, из дома к скамейке, опираясь на палку, доковылял Палыч и присел рядом.
– Прости меня, дочка, не досмотрел. Виноват я перед тобой.
– Ничего, папа. Большой беды не случилось. Могло быть гораздо хуже.
Слёзы покатились по её щекам: только сейчас она осознала ужас, который теперь настиг её полностью, и прошептала в темноту:
– Спасибо… что не опоздала.
Издали, с леса, доносился запах трав, треньканье кузнечиков, песни лягушек с речки, а на чёрной траве лежала её обгоревшая голубая шляпка.
Веста подняла глаза к небу – звёзды казались ближе, ярче, чем когда-либо. Где-то там, за ними, горела Голубая звезда, и женщина снова подумала: если бы она замешкалась ещё на минуту… И в этот миг ей показалось, что одна звезда мигнула в ответ.
Среди светящихся огоньков сияла самая яркая – Голубая звезда. Веста с благодарностью подумала о том, что кто-то невидимый и неосязаемый постоянно заботится обо всех живущих на Земле. И как велико его огорчение, когда этот голос теряется в потоке бесполезной суеты.
Автор: Гелия Алексеева
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73158-biryuzovyi-most.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: