— Я, кстати, живу тут недалеко, — проговорила Аврора, кивая в сторону видневшегося за парком элитного квартала. — Буду очень благодарна, если ты проводишь меня домой. Потому что еще немного, и я засну на первой попавшейся скамейке.
Никита почувствовал, как внутри все сжалось от нежелания ставить точку в этой ночи. Ему хотелось, чтобы этот маршрут длился вечно, чтобы улицы не заканчивались, а солнце так и застряло где-то за горизонтом. Но реальность брала свое: его глаза тоже слипались, язык заплетался, а зевал он чаще, чем дышал. Никита понимал, что момент прощания все равно наступит, как бы сильно он ни старался растянуть каждую общую минуту, поэтому лишь молча кивнул, подстраивая свой шаг под ее.
Город вокруг них оживал, из пекарен выплывал аромат свежей сдобы и кофе, а первые лучи солнца нещадно освещали усталость на их лицах. Но эта усталость была приятной — она была доказательством того, что эта ночь действительно состоялась.
Дорога к дому Авроры оказалась слишком короткой. Никите хотелось вернуться в парк и пройти этот путь снова. Когда они остановились у стеклянной двери ее подъезда, магия развеялась. Мир снова стал слишком реальным, суровым и несправедливым. Здесь, среди натертых до блеска окон и идеальных газонов, Никита снова остро ощутил каждую лохматую нитку своей старой кофты. В мозгу выла сирена о том, что он на чужой территории. Ему не место в таком роскошном районе. А тем более возле такой девушки.
Он хотел поцеловать ее. Сперва на смотровой площадке — не решился. Теперь во время прощания. Еще один идеальный момент, чтобы это сделать, но на него снова накатилась волна нерешительности. Кто он такой? Безработный студент с кучей проблем. А она — Аврора. У нее даже имя неземное, словно родители специально назвали ее так, чтобы подчеркнуть недостижимость для таких неудачников, как он.
Никита заколебался, и этот момент стал роковым. Вместо того, чтобы сделать шаг вперед, он неуклюже обнял ее.
- Спасибо за прогулку и поддержку, — буркнул он, отступая. — Я прекрасно провел время.
- Пока, Никита, — тихо ответила девушка. В ее глазах мелькнула тень разочарования. — Я заеду к вам ближе к вечеру. Заберу машину.
- Да, хорошо. Увидимся!
Он развернулся и пошел прочь. С каждым шагом корил себя: «Идиот! Ты просто трус, Лесной! Просто трус...»
- Никита! — послышался голос Авроры, когда он уже почти дошел до угла дома.
Он мгновенно обернулся. Девушка стояла в дверях, придерживая их рукой. Она выглядела растерянной, словно искала повод, чтобы он не уходил прямо сейчас. По крайней мере эта мысль не давала Никите окончательно похоронить свою самооценку.
- Я... Я хотела спросить, — наконец произнесла она. — А нельзя ли мне взять у вас одного кота? Ты говорил, что Даник согласится, если я заберу. Я бы все же хотела завести животное.
Никита на мгновение замер. Кот? Серьезно?
- Ну, я думаю, что это отличная идея, — он нервно хмыкнул. — Я спрошу у Даника. Он подберет для тебя кота с самым лучшим характером.
— Прекрасно. Спасибо!
Она начала медленно закрывать эту проклятую дверь. Никита смотрел, как щель становится все меньше, и вдруг внутри него что-то взорвалось. Весь абсурд этой ночи, рассказ о розовых перьях, рассвет на горе и этот нелепый диалог о коте — все смешалось.
Он преодолел расстояние до двери в два прыжка и в последнюю секунду перехватил их, не дав замку щелкнуть. Аврора вздрогнула, подняв на него удивленные, широко открытые глаза.
- Насчет кота... — воскликнул он, тяжело дыша, словно пробежал марафон. Его лицо было совсем рядом с ее. — Я хотел еще кое-что уточнить…
- Что именно? — прошептала Аврора, затаив дыхание.
Никита на мгновение заколебался, а потом просто психанул. Он не стал ничего уточнять. Вместо этого он обхватил ее лицо ладонями — шершавыми, теплыми, чуть дрожащими — и поцеловал.
Это был не идеальный поцелуй с мелодрамой. Он был с нотками отчаяния, утреннего холодного воздуха и сладкого какао с заправки. В нем был весь его протест против Тимура, против бедности и собственной нерешительности. Аврора издала короткий звук удивления, а потом ее руки вцепились в его кофту, притягивая его еще ближе, словно она всю ночь только и ждала этого. Когда он наконец отстранился, мир вокруг казался размытым и немного... ярче?
- Мы с котом будем ждать тебя, — хрипло проговорил Никита, и на его губах наконец появилась улыбка.
Он ушел от ее дома. Совсем не в том направлении, куда надо было, но кого это беспокоило? Асфальт под его ногами больше не казался твердым или холодным — он словно пружинил, подбрасывая его вверх. Усталость, еще десять минут назад давившая на глаза, вдруг испарилась, уступив место дикой, почти детской эйфории. На губах все еще держался привкус ее поцелуя, а в голове набатом гремело лишь одно: «Это случилось!».
Он шел по пустому утреннему проспекту, улыбаясь нахмуренным прохожим. В какой-то момент понял, что его тело само начинает подпрыгивать в такт какому-то мысленному ритму. Никита едва не пустился танцевать прямо посреди тротуара, делая забавные развороты и взмахивая руками, словно тот самый розовый фламинго на сцене в клубе. Ему было совершенно безразлично, как он выглядит со стороны. В эту минуту он чувствовал себя самым счастливым человеком в мире.
Никита долго добирался домой. Во-первых, потому что зашел довольно далеко. Во-вторых, потому что хотел все проанализировать и еще раз, мысленно, пережить эмоции, которые подарили ему крылья. Он переступил порог дома, когда солнце окончательно залило коридор золотом. Даник, судя по отсутствию зверинца, который обычно сопровождал каждый его шаг, еще досматривал сны. Однако из соседней комнаты уже доносился грохот посуды. Наверное, Влад проснулся пораньше и рыскал в поисках пищи.
Никита зашел на кухню и замер. Он не поверил собственным глазам: Сэм, в своем шелковом халате, пытался аккуратно отрезать сыр и слепить бутерброды. Он никогда не готовил завтраков, потому что обычно просыпался уже после обеда! А тут пыхтел, старался, словно настоящий папаша (папаша в мамином халате, если точнее). Никита даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что это не сон.
Влад в это время совал в рюкзак термос с чаем.
- О, явился! — мальчик подскочил на месте, едва не опрокинув ланчбокс. — Где ты был целую ночь? Трубку не брал. Мы уже думали звонить в полицию!
- Зачем? Я взрослый мужчина, мне можно не ночевать дома, — Никита аж загордился собой, когда это произнес.
- Мы же волновались, понимаешь? Ждали, что ты проводишь Аврору до машины, а потом вернешься и будешь дальше страдать в своей комнате. Ты никогда так не исчезал! Мне надо ехать на экскурсию, а из-за тебя я не выспался.
- Точно, экскурсия... — Никита наконец понял, для чего бутерброды.
- Рассказывай, быстро! — не унимался Влад. — Я должен сосредоточиться на криминальных авторитетах, а не на переживаниях за старшего брата.
- Ты же понимаешь, что вас везут туда, чтобы напугать перспективами попасть за решетку, а не для того, чтобы вы выбирали себе кумиров среди осужденных?
- Одно другому не мешает.
Сэм подозрительно прищурился, разглядывая племянника. На его лице читалась смесь облегчения и острого любопытства.
- Никита, ты выглядишь так, будто только что выиграл в лотерею. Чего ты светишься, как новый рубль?
Никита не стал отшучиваться или ворчать, как обычно. Он просто опустился на стул, расплываясь в такой нелепой и счастливой улыбке, что перепуганный Сэм на всякий случай убрал нож подальше.
— Я ее поцеловал, — выдохнул Никита, глядя куда-то сквозь стену, словно снова видел там стеклянную дверь подъезда Авроры. — Прямо возле ее дома. Это было круто.
На кухне повисла тишина, которая длилась ровно две секунды. А потом вспыхнул настоящий хаос.
- Да! Мой план сработал! — закричал Влад, победно подбрасывая в воздух кусок сыра и ловя его ртом. — Я же говорил, что аукцион — не пустая трата денег!
- Боже мой, это так романтично! — Сэм всплеснул руками, едва не пустив слезу. — Никита, послушай меня, теперь главное — не испортить все твоим фирменным занудством. Тебе надо написать ей стихотворение. Хочешь, я помогу?
— Нет.
- Или хотя бы отправь ей правильную песню в мессенджер. Я знаю одну такую, с очень глубоким подтекстом о неожиданной любви...
- Какая, черт возьми, песня, Сэм? Ты застрял в двухтысячных! — перебил его Влад, авторитетно упираясь руками в бока. — Слушай меня внимательно, Никита. Девушкам нравятся плохие парни. Теперь ты должен исчезнуть на три дня. Не звони, не пиши. Пусть Аврора думает, что ты не воспринимаешь ее всерьез. Она начнет грустить, жаловаться подружкам, и тогда — бам! Ты появляешься. Эффект гарантирован!
- Не слушай его! — возмутился Сэм. — Женщины любят внимание! Цветы. Много цветов! Я могу приносить тебе букеты, которые мне дарят после выступлений, а ты будешь передавать их Авроре.
- Не согласен! Надо быть альфа-самцом! Никитос, просто скажи ей...
Спор разгорался с новой силой. Сэм и Влад размахивали руками, вспоминали свои успешные стратегии обольщения и так увлеклись доказательством собственной правоты, что перестали обращать внимание на главного героя событий.
- Сэм, ты ничего не понимаешь в отношениях! Да и вообще, как ты можешь раздавать советы насчет девушек, когда в сорок пять лет остаешься холостяком?
Вдруг они оба замолчали. Комнату наполнил звук, который никак не вписывался в их жаркий диспут. Это был ровный, громкий и очень уютный... храп.
Они медленно обернулись к столу. Никита, все еще с той же счастливой улыбкой на губах, просто вырубился. Он спал прямо за столом, положив голову на локоть, рядом с бутербродами Влада. Ночная прогулка, эмоциональный взрыв и долгие километры пешком окончательно исчерпали его силы.
- Ну вот, — тихо сказал Влад, осторожно закрывая ланчбокс. — Наш альфа-самец сломался.
— Неси одеяло, — прошептал Сэм, осторожно гладя племянника по волосам. — Пусть отдыхает.