Свекровь и золовка ненавидели Аделию. Жить с ними под одной крышей становилось всё тяжелее и тяжелее.
Карим появился на свет немного раньше срока — маленький, сморщенный, трогательный. И этот малыш перевернул весь мир Аделии с ног на голову.
Она вдруг почувствовала себя очень сильной — куда сильнее своих вечных врагов, свекрови и золовки. Глядя на спящего, туго спеленатого сына, Аделия понимала, что теперь свернёт горы ради счастья этой крохи — и никто не сможет ей помешать.
Дни, проведённые в роддоме, были такими счастливыми… Но время пролетело быстро, и Аделии пришлось вернуться домой.
Здесь оказалось, что она не только плохая жена, но ещё и нерадивая мать. Свекровь и золовка были недовольны всем: и тем, как Аделия держит малыша, и как одевает его, и как кормит. А ещё они продолжали требовать от молодой матери выполнения всех обязанностей по дому — готовки, стирки, уборки. А ведь теперь Аделии нужно было ухаживать за малышом.
Карим плохо спал ночью, и утром у юной матери совсем не было сил. Но свекровь и Нафиса обзывали её лентяйкой и жаловались на непослушную жену Тахиру. Постепенно им удалось настроить сына и брата против его «непокорной» супруги. Теперь и Тахир смотрел на Аделию как на неумелую лентяйку, разговаривал с ней грубо и пренебрежительно — не то что раньше.
После Карима в семье родились ещё две девочки — Лола и Даная. Имена для всех детей выбирала свекровь: она назвала их в честь каких‑то своих родственников. Аделия не возражала. Она вообще старалась лишний раз не конфликтовать с матерью и сестрой Тахира — они уже превратили её жизнь в ад. Не хватало ещё, чтобы злобные женщины навредили детям.
«Может, если малышей будут звать так, как им того хочется, бабушка и тётя будут к ним благосклоннее?» — думала Аделия.
Она готова была терпеть упрёки и выполнять самую грязную и тяжёлую работу по дому. Привыкла к придиркам и выходкам свекрови и золовки. Но было кое‑что, с чем покорная и терпеливая Аделия никак не могла мириться.
Нафиса… Бездетная, незамужняя Нафиса, казалось, вдруг решила, что дети Аделии и Тахира принадлежат ей. Она много возилась с ними, воспитывала. Могла себе позволить отругать и даже шлёпнуть кого‑то из малышей, если они, по её мнению, вели себя неправильно.
А ещё Нафиса говорила малышам плохо об их матери — настраивала детей против Аделии методично, постоянно, день за днём.
Когда Аделия пыталась жаловаться на это мужу, тот лишь отмахивался:
— Просто Нафиса их любит, она же их тётя, потому и воспитывает. Нафиса плохому не научит — она благочестивая, послушная девушка. Радуйся, что она тебе помогает! Другая бы от счастья прыгала до потолка, а ты снова чем‑то недовольна.
Аделия не понимала, чему тут радоваться, и пыталась бороться за детей с золовкой и свекровью. Но куда там…
Однажды Нафиса ударила Аделию за то, что та попросила её не рассказывать Лоле о том, как для девушки важно замужество. Сама Аделия пыталась настроить своих детей на учёбу: когда‑то она сама не получила образования — и чем это закончилось? Живёт без всяких прав в семье мужа и терпит издевательства свекрови и золовки. Для своих дочерей Аделия такой судьбы не хотела.
Нафиса ударила невестку по лицу — сильно, наотмашь. Аделия тогда не удержалась на ногах и упала, ещё и головой ударилась.
Оказалось, это было только началом. Теперь Нафиса частенько практиковала рукоприкладство. Аделия жаловалась мужу, но тот неизменно отвечал:
— Раз сестра так поступила, значит, ты заслужила. Выпросила.
Постепенно к рукоприкладству подключилась и свекровь. Теперь Аделия ходила в синяках и боялась сказать слово поперёк женщинам, получившим от хозяина дома молчаливое согласие на применение силы.
— Детей тебе родила — считает теперь себя королевой, которой всё можно, — жаловалась на невестку свекровь. — Строит из себя что‑то, отказывается от работы.
— Да, — вторила Нафиса. — Если это спустить на тормозах, получим катастрофу — как с Динарой. Мы тоже слишком многое позволяли, и вот результат.
— Делайте как знаете, — устало вздохнул мужчина. — Меня только в свои разборки не впутывайте. Я хочу, чтобы дома было чисто, уютно и тихо.
Со стороны Тахира Аделия уже давно не чувствовала нежности или хотя бы интереса. У него были любовницы — Аделия знала это совершенно точно. Дома мужчина появлялся редко: домашняя атмосфера его угнетала и вгоняла в тоску. Тахир предпочитал проводить время в более приятных местах.
В квартире безраздельно властвовали Нафиса и свекровь. Они подавляли Аделию и, что самое страшное, пытались настроить против неё её же детей. Побои, оскорбления, упрёки, наказания в виде заточения в запертой кладовке — всё это стало обыденностью для Аделии.
Свекровь и Нафиса наказывали и детей, хотя их мать была категорически против. Но кто её спрашивал?
— Даже у русских есть поговорка, что детей надо бить, пока поперёк лавки лежат, а потом поздно будет, — говорила Нафиса.
Мать поддерживала дочь. А Аделии приходилось лишь молчаливо наблюдать за всем этим. Что она могла сделать?
Но один случай заставил женщину действовать.
Это случилось в августе — дождливым, по‑осеннему холодным поздним вечером. Аделия уже уложила детей спать: они сопели в своих кроватках в уютной детской комнате. Женщина отправилась на кухню — теперь у неё появилось время, чтобы перемыть гору посуды. Нафиса и свекровь давно не утруждали себя хозяйственными делами: зачем, когда в доме есть покорная и на всё готовая прислуга?
Как ни странно, Аделия любила это время. Тахир, как обычно, где‑то пропадал. Малыши набегались за день и уснули. Свекровь и Нафиса сидели в своей комнате — оттуда доносился приглушённый звук телевизора. Наверное, смотрели очередной сериал: очень уж они их любили.
А Аделия была на кухне одна. Из крана лилась тёплая вода, гора грязной посуды всё уменьшалась. Тихо, спокойно, уютно… Свекровь и золовка до утра не покажутся на глаза — благословенное время. В эти мгновения Аделия отдыхала душой. Бывало, она весь день ждала этих счастливых минут наедине с самой собой.
Из комнаты детей вдруг послышался отчаянный визг. У Аделии похолодели руки. Бросив посуду, она кинулась на шум. Уже в коридоре женщина поняла, что кричит сын — Карим.
Ворвавшись в детскую, Аделия застала страшную картину: Нафиса, держа мальчика за волосы, лупила его ремнём — по спине, бёдрам, ногам, куда доставала. Карим извивался всем телом, пытался вырваться. Испуганные девочки, ничего не понимая со сна, взирали на разворачивающуюся сцену из своих кроваток.
Аделия бросилась к сыну, оттолкнув невестку. Откуда только силы взялись? Нафиса отлетела к стене, больно ударившись плечом. Глаза её вспыхнули яростью.
Аделия хотела вцепиться ей в волосы, вырвать из рук злодейки ремень, отхлестать её им точно так же, как до этого она лупила беззащитного ребёнка. Но женщину уже держали чьи‑то крепкие, сухие руки — свекровь. Конечно же, она тоже была здесь и всё видела.
— Ты что, руки распускаешь?! — взвилась Нафиса. Она подскочила к Аделии, которую крепко держала свекровь, и залепила ей звонкую пощёчину.
Карим, до этого бессильно лежавший на полу, вскочил и кинулся на тётю.
— Не трогай маму! — отчаянно завизжал малыш.
— Уйди, щенок! — Нафиса грубо оттолкнула мальчика. Потом замахнулась, чтобы снова ударить Аделию, но свекровь остановила дочь.
— Перестань! — строго сказала пожилая женщина. Потом отпустила Аделию со словами: — А ты зачем на людей кидаешься? Спасибо лучше сказала бы. Нафиса твои обязанности выполняет, сына твоего воспитывает.
— Воспитывает? — возмутилась Аделия. — Вытащить спящего ребёнка из постели и отходить ремнём — это воспитание?
— Воспитание, если он это заслужил! — Нафиса метнула ненавидящий взгляд на Аделию. — Твой щенок… Он сегодня весь день заглядывался на фарфоровую статуэтку на моём туалетном столике, просил поиграть. Я не дала ему, конечно: мне её подруга подарила, она дорога мне как память. И что я увидела сегодня вечером? Статуэтка разбита. Сразу не заметила, потому что паршивец склеил половинки. Но если внимательнее приглядеться, то всё видно. Он испортил мою вещь и заслужил наказание.
— Не смей трогать моих детей! — Аделия прижала к себе дрожащего Карима. — Никогда, поняла меня?
— А что это ты здесь раскомандовалась? — вступила в диалог свекровь. — Забыла, что старших надо слушаться?
Аделия промолчала. «Что тут ответишь? — подумала она. — Я действительно бесправна в этой квартире, в этой семье, в этой стране. Полностью завишу от мужа и его матери с сестрой».
Она была готова терпеть, когда упрёки и даже побои касались её. «Но не детей. Только не детей…»
— Я воспитала успешного, уважаемого сына и замечательную дочь, — с гордостью произнесла свекровь. — Была и ошибка — Динара, с ней не вышло. Но всё равно у меня богатый опыт. И потому мои внуки будут воспитываться так, как должно: в послушании и уважении к старшим. Твоё мнение ничего не значит.
С этими словами свекровь вышла из комнаты. Нафиса поспешила за ней.
Аделия вздохнула — будто ей не нужно было напоминать, что её мнение ничего не значит. Девочки бросились к маме и брату. Аделия обняла всех троих своих малышей. Из глаз у неё текли слёзы. Она чувствовала себя слабой и неспособной изменить ситуацию. Помощи ждать было неоткуда.
В тот вечер Аделия долго сидела с детьми, пока они не заснули. Уже за полночь женщина вернулась на кухню к недомытой посуде. Дело нужно было закончить, несмотря на сильную усталость: иначе утром не избежать новых упрёков.
В голове крутились невесёлые мысли. Раньше Аделия об этом мало задумывалась, но сейчас… Сейчас ей необходимо было спасти детей, дать им будущее. Но как?
Ближе к утру явился Тахир. От него пахло выпивкой и женскими духами — муж явно весело провёл время с очередной пассией. Ревности и обиды Аделия по этому поводу уже давно не испытывала.
Мужчина был не в том состоянии, чтобы начинать с ним серьёзный разговор, поэтому Аделия решила отложить беседу до утра.
Тахир проснулся поздно, сходил в ванну, а потом явился на кухню, где Аделия уже готовила для него завтрак: яичницу, кофе, тост с сыром и беконом — всё, как он любит. Свекрови и Нафисы не было дома: они отправились в гости к каким‑то родственникам. Что ж, это было только на руку Аделии.
Она села напротив мужа, заглянула ему в глаза. «Да, когда‑то они казались мне такими красивыми, такими мудрыми…»
— Ты что‑то хочешь мне сказать? — спросил мужчина.
— Да, нам надо поговорить, — ответила Аделия. — Вчера произошла одна история… — И она рассказала о том, как Карим захотел поиграть с фарфоровой фигуркой пастуха, а Нафиса запретила ему брать статуэтку.
Финал совсем близко...