начало истории
— Но мальчишка не выдержал и тайком взял её в детскую. Конечно, хрупкая вещь разбилась. Испуганный Карим, как смог, склеил фигурку и вернул её на место. А Нафиса вечером заметила, что статуэтка повреждена, и пришла в ярость, — объясняла Аделия. Она старалась держать себя в руках, но воспоминания о недавних событиях приводили обычно спокойную женщину в ярость.
— Нафиса вытащила спящего Карима из кровати — за волосы — и начала лупить его ремнём. Если бы я её не остановила, она бы его покалечила.
Тахир выслушал супругу и улыбнулся. Аделия вопросительно смотрела на мужа: она ожидала совсем не такой реакции.
— Узнаю методы Нафисы, — произнёс он, будто речь шла о каком‑то забавном случае. — Мне в детстве от неё доставалось, хотя я и был старше. Она — прирождённая воспитательница и всё делает правильно. Надо быть ей благодарными за то, что она так заботится о наших детях.
— У Карима вся спина в синяках и ссадинах, — в голосе Аделии звучали слёзы. — Девочки до сих пор напуганы. Я не хочу, чтобы они трогали наших детей. Запрети им их бить.
— Но Карим действительно совершил плохой поступок. Взял чужую вещь, хотя ему не разрешили. Испортил её, попытался скрыть содеянное — вот и получил по заслугам. Жизненный урок убережёт его от серьёзных ошибок. Разве ты не согласна?
Аделия ничего не ответила. Она поняла, что бесполезно взывать к Тахиру: муж полностью разделяет позицию матери и сестры. Поддержки от него не дождёшься.
Но Аделия решила, что так это всё не оставит. С того самого дня она принялась копить деньги. Сама она не зарабатывала, но у неё часто оставалась сдача от покупок. К счастью для неё самой, обязанность ходить за продуктами свекровь и золовка возложили на Аделию. В магазинах часто бывали скидки и акции, так что у женщины оставались деньги — она складывала их под матрас.
Ещё у Аделии были золотые украшения — подарки мужа. Их она тайно сдала в ломбард, выручив вполне неплохую сумму.
После инцидента с Каримом Аделия чётко осознала: ей и детям нельзя оставаться в этом доме — здесь для них не жизнь. Женщина пока не знала, что будет делать дальше, но понимала: деньги ей в любом случае понадобятся, — вот и собирала их.
Поведение свекрови и золовки становилось всё более агрессивным. Почувствовав поддержку Тахира, они в открытую помыкали Аделией и детьми. Тем самым они подталкивали несчастную мать искать решение.
Аделия была в растерянности: «Как же мне быть? Куда бежать? Домой возвращаться нельзя. Родители так радовались, выдавая дочь за богатого мужа. Они не поймут меня, вернут супругу — ещё и сами побьют и отругают. Нет, тут нужно что‑то другое…»
Помощь пришла, откуда Аделия и не ожидала.
Однажды, когда женщина гуляла с детьми в парке, к ней подошла девушка — высокая, красивая, с длинными распущенными волосами. На ней были обтягивающие джинсы и топ. Аделия и мечтать не могла о том, чтобы так одеться: она ходила в длинной юбке, с покрытой головой — как и положено замужней женщине. А иногда так хотелось поэкспериментировать с одеждой… Но Тахир и его мать точно не позволили бы ей такой вольности.
Лицо незнакомки показалось Аделии смутно знакомым. Когда девушка представилась, всё встало на свои места.
— Добрый день, я — Динара, — сказала девушка.
Динара — «неудавшаяся» дочь свекрови, убежавшая из дома сестра Тахира и Нафисы. Аделия никогда не видела её, но Динара очень походила на своего брата — как позже выяснилось, только внешне.
— А я — Аделия, жена Тахира.
— Я знаю, кто ты, — улыбнулась девушка.
— Я уже несколько раз наблюдала за тобой и детьми, — сказала Динара. — Но подойти не решалась. Мне кажется… мне кажется, тебе нужна помощь.
Аделия замерла. Неужели у неё появился помощник? Даже не верится…
— Ты очень грустная. Всегда. Глаза печальные, тревожные. Я просто хотела познакомиться с племянниками. Домой меня не пускают, поэтому решила подстеречь вас в парке. Но у тебя были такие глаза, что я не решалась подойти. Я несколько дней наблюдаю за тобой и поняла, что тебе нужна помощь, мне так кажется.
— Нужна, — ответила Аделия. Наконец‑то у неё появилась надежда на спасение.
Она рассказала Динаре обо всём: о поведении свекрови и золовки, о равнодушии мужа, принявшего их сторону, о своих страхах за детей.
— Узнаю свою семейку, — тяжело вздохнула Динара. — Хотела бы тебе помочь, но у меня самой не так много денег. Приходится пробиваться в жизни самой, без помощи родственников. А без образования и поддержки это тяжело.
— У меня есть немного денег, — призналась Аделия. — Я скопила, только… только не представляю, что делать дальше.
— А это уже лучше, — улыбнулась Динара. — Если есть средства на первое время, всё гораздо легче. Я помогу тебе найти съёмное жильё подальше отсюда. Нужно какое‑то глухое место, где тебя никому не взбредёт в голову искать. Устроишься на работу, детей отдашь в школу и садик — и будете жить‑поживать в спокойствии. Я помогу вам устроиться.
Вика оторвалась от письма. История деда Трофима увлекала её всё сильнее. Рассказ, конечно, очень интересный, но женщина до сих пор не понимала, зачем дедушка написал ей это. Для чего? Вике хотелось поскорее узнать, как разворачивались события дальше, — потому она вновь углубилась в чтение.
Динара сняла для Аделии дом в деревне, расположенной в ста километрах от города, где находилась квартира Тахира.
Теперь Аделия и Динара почти каждый день встречались в парке.
— Условия там не очень, — докладывала Динара. — Дом старый, но уютный и большой. Жить можно. Можно было найти что‑то поприличнее, но денег не так много. Мало ли, как с работой получится у тебя. Лучше не рисковать и экономить. Аренда оплачена на полгода вперёд. Денег осталось достаточно — на несколько месяцев точно хватит.
— Спасибо, — искренне поблагодарила Аделия. — Сама бы я вряд ли справилась. Даже не знала, с чего начать.
— Мне очень хотелось помочь тебе, — улыбнулась Динара. — Жаль, что не так много я могу сделать для тебя. Я сама едва вырвалась из их лап. Представляю, каково тебе там…
До деревни Аделия добралась на такси, которое заказала Динара. Сестра Тахира проводила родственников до места назначения и показала, как и что устроено в доме.
Аделия была в восторге от нового жилища: большой, крепкий дом с огромным, пусть пока и запущенным, огородом. Но сельскую девушку не пугали аграрные трудности — она прекрасно понимала, что сумеет привести сад и огород в порядок. И уже на следующий год у них с детьми будут свои овощи и фрукты.
В доме Аделия с помощью Карима и старшей дочки Лулы сделала косметический ремонт: подклеила обои, подкрасила рамы. На окна женщина повесила занавески, найденные здесь же, на чердаке. Помещение приняло вполне уютный и жилой вид. Топить печку и рубить дрова Аделия умела. Отсутствие водопровода в доме женщину не пугало: до замужества она так и жила в родном селе.
Так что чувствовала себя женщина с детьми в старом деревенском домике вполне счастливой. И, главное, спокойной: больше не нужно было терпеть придирки свекрови и золовки. Аделия и дети теперь не боялись побоев, упрёков, наказаний.
Оказалось, что к свободной жизни тоже нужно привыкать. Соседи сначала настороженно отнеслись к одинокой женщине с восточной внешностью, поселившейся с тремя детьми в пустом доме. «Мало ли что у неё на уме…» — думали они. Но, узнав Аделию ближе, увидев доброту женщины, её чистоплотность и трудолюбие, люди приняли новую жительницу и даже стали ей помогать.
Кто чем. Одна соседка молоком детей угощала, другая отправила мужа помочь Аделии поправить покосившийся забор. В общем, проникся народ к матери‑одиночке.
А живший неподалёку дед Трофим и вовсе полюбил троих малышей Аделии. У него было много своих внуков, но они уже выросли. Поэтому дедушка с удовольствием звал малышей в гости: играл с ними, учил вырезать фигурки из дерева, брал на рыбалку — да много каких ещё интересных занятий выдумывал.
Карим и девочки обожали старика. С ним им было так весело и интересно… Наверное, дед Трофим заменил малышам дедушку, которого у них, по сути, никогда и не было. В то время, пока дети гостили у деда Трофима, Аделия работала.
Официального места для себя она не нашла — в деревне с этим туго. Зато подработок хоть отбавляй. Городские взрослые сыновья и дочери щедро приплачивали молодой женщине за то, чтобы она присматривала за их немощными родственниками‑стариками: убиралась в домах, готовила, напоминала принять лекарства. Так что деньги на жизнь у Аделии были.
Вика улыбнулась. «Так вот оно что. В истории появилось новое действующее лицо — дед Трофим». Выходит, судя по всему, Аделия — тоже реальный персонаж? Неужели всё, что она только что прочитала, — правда? Что есть женщина с такой вот сложной судьбой, историю которой дед почему‑то решил поведать единственной внучке? Рассказ дедушки Трофима увлекал Вику всё больше и больше.
Дед Трофим жалел юную мать с тяжёлой судьбой. У этой женщины не было никого, кто бы о ней позаботился, — только подруга Динара, которая помогала ей убежать. Но Динара тоже была ещё совсем молодой и неустроенной, ей своих проблем хватало. Аделия не унывала, несмотря на своё тяжёлое и непростое положение. Вдали от родственников‑угнетателей она, казалось, расцвела.
Иногда по утрам дед Трофим слышал пение из соседнего сада: Аделия полола грядки и напевала песни на своём быстром языке. Дед Трофим в такие моменты улыбался — его радовало, что у соседки всё складывается хорошо.
Родственники, конечно, искали Аделию, хотя та и оставила им записку, в которой просила этого не делать. Иногда женщина делилась с дедом Трофимом своими страхами. Обычно это происходило вечером, когда она возвращалась к соседу за детьми после подработок.
— Устала сегодня, но это даже к лучшему, — говорила Аделия. — Может, хоть сегодня буду спать крепко и не увижу этот сон…
Дед Трофим знал, какие сны мучают его соседку: Тахир, его мать и сестра преследовали Аделию по ночам. То врывались в дом, пока все спали, то забирали её детей прямо с улицы, то находили несчастную женщину, пытавшуюся скрыться от них.
— Ты боишься. Ты всё ещё очень их боишься, — заключал дед Трофим.
— Конечно, очень боюсь, — отвечала Аделия. — Я знаю, что они нас ищут. И знаю, что Тахир зол на меня, очень зол.
— А может, он нашёл новую жену и махнул на тебя рукой? Ведь не пытались же они найти и вернуть Динару…
— Это другое. У меня дети, в том числе сын — наследник. Нет, они от меня так просто не отстанут.
Деду Трофиму хотелось помочь своей соседке: на её долю выпало столько испытаний, она заслуживала спокойной и счастливой жизни. Но он совершенно не знал, чем может быть ей полезен.
Единственная помощь, которую старик оказывал Аделии, — присмотр за её детьми, пока она работает. Женщина поначалу пыталась совать ему, седоусыму няню, деньги, но дед Трофим, конечно же, всякий раз отказывался. В конце концов деду всё‑таки удалось объяснить Аделии, что ему самому в радость возиться с детьми.
С того момента, как в деревне появилась Аделия, прошёл год. Деревенские привыкли к ней, женщина тоже вполне освоилась. Жизнь текла спокойно и неторопливо.
Но однажды…
Однажды утром Аделия не привела детей деду Трофиму, как делала это обычно. Старик заволновался — сразу понял, что что‑то произошло.
Дед Трофим собрался и отправился в соседний дом. Постучал в ворота, подождал — никто ему не открыл. Старик уже собрался идти за подмогой: мало ли что произошло, может, Аделии и детям нужна помощь? Хотел позвать мужиков на случай, если придётся ломать замок, — потому что во всей этой ситуации явно было что‑то очень подозрительное.
Но вдруг на крыльцо выскочил Карим — в больших валенках на босу ногу и в пижаме, зарёванный, бледный, напуганный.
— Дедушка! — обрадовался парнишка знакомому лицу и бросился открывать ворота.
Дед Трофим прошёл с мальчиком в дом. Дальше Вика читала уже на одном дыхании: перед её глазами чётко вставали картины, описанные дедушкой Трофимом.
Карим привёл соседа в комнату. Аделия лежала на кровати — тело её было покрыто синяками. Рядом сидели зарёванные девочки. Дед Трофим бегло осмотрел детей: вроде они были целы, пострадала только их мать.
Женщина объяснила деду Трофиму, что Тахир нашёл их. Ворвался ночью в дом и сбил жену с ног прямо на глазах испуганных детей. Он хотел забрать малышей, силой увести их с собой, но Аделия сказала, что тогда заявит на него в полицию: снимет побои, напишет заявление — всё как полагается.
— Если же Тахир оставит детей, то ничего не будет, — сказала она.
Мужчину не прельщала перспектива оказаться на скамье подсудимых. Он понимал, что за избиение человека ему светит серьёзный срок. Тахир корил себя за то, что не сдержался, но ничего уже нельзя было изменить — и тогда он ушёл.
Аделия знала: Тахир так просто не отступится.
Дед Трофим пытался уговорить женщину всё‑таки обратиться в полицию, но она наотрез отказалась: ведь тогда Тахир ничем не будет связан и заберёт малышей в любой момент. А так у неё был хоть какой‑то рычаг воздействия на бывшего мужа.
То, что Аделия крупно ошиблась, не сняв побои, стало понятно через пару недель. Тахир подождал, когда заживут ссадины жены, и начал борьбу за детей: обратился в опеку и полицию.
К Аделии нежданно‑негаданно нагрянула проверка. Выяснилось, что дом не подходит для содержания детей: старая проводка, трещина в стене, сгнившие половицы в сенях. А ещё обнаружилось, что Аделия официально безработная — то есть у неё нет средств на содержание детей. Другое дело — отец малышей: большая благоустроенная квартира, стабильный заработок.
В общем, всё сводилось к тому, что Аделия и Тахир разведутся, а детей отдадут отцу.
Деду Трофиму было больно смотреть на женщину, ожидающую вердикта. «Чем помочь этому доброму человеку? Как спасти её малышей? Ведь в семье отца, без заботливой и любящей матери, им будет очень плохо…»
Само провидение оказалось на стороне Аделии. Проверяющие взялись не только за неё, но и за её мужа: вскрылись какие‑то экономические тёмные делишки, начался суд — Тахиру грозил реальный срок.
Конечно, в такой ситуации никто не отдал бы детей ему. Но и у Аделии малышей было решено изъять — по тем же самым причинам: нет работы, нет жилья, съёмный дом — развалюха.
Тогда‑то у деда Трофима и созрел этот план: он решил подарить свой дом Аделии. Тогда у неё будет хорошее жильё, где она сможет жить с детьми.
Но, как назло, у старика начало резко ухудшаться состояние здоровья. Всего за какие‑то две недели он ослабел настолько, что слёг в кровать. Теперь ему требовался уход — кто‑то из сыновей или внуков всегда был рядом. Теперь дед Трофим не то что не мог помочь Аделии — он сам нуждался в поддержке.
Старик ослаб настолько, что даже не мог снять деньги со своего счёта, чтобы дать их Аделии. В такой отчаянной ситуации она бы, пожалуй, не стала отказываться от помощи. Но сыновей попросить дед не мог: они бы наверняка посчитали, что у отца не всё в порядке с головой, раз он решил отдать такую сумму совершенно чужому человеку.
Однажды дед понял, что конец его уже не за горами, — и решился. Составил завещание, в соответствии с которым детям и внукам доставались его накопления. Единственной же внучке старый Трофим оставил дом.
«Ты точно меня поймёшь и перепишешь дом на Аделию, я в тебе не сомневаюсь. А дети… Они бы, пожалуй, оспорили бы завещание, посчитав, что на старости лет я тронулся умом.Карим забрался на чердак и оставил там это письмо. Я попросил его о помощи, не вдаваясь в подробности. Это послание только для тебя, только ты должна была прочесть его. Другие бы сочли всю эту историю бредом ненормального, но только не ты.Карим оставил на чердаке ещё кое‑что для тебя — драгоценности твоей бабушки. Это мой прощальный подарок тебе, а дом… Он нужнее Аделии. Надеюсь, ты понимаешь. Люблю тебя, Викуля».
Вика закончила чтение. Конечно, конечно, она поверила в каждое слово дедушки. Дед Трофим… Он всегда был таким чутким, таким добрым — помочь человеку в отчаянном положении, это вполне в его духе.
Разумеется, Вика найдёт Аделию и оформит дом на неё. Она видела её на похоронах: это была та самая молодая, сильная, красивая женщина, горько оплакивающая дедушку Трофима. Вика ещё тогда обратила на неё внимание.
«Дети останутся с мамой, — подумала Вика. — Это будет прощальным подарком деда Трофима Аделии».
«Доброта — это то, что должно быть в сердце каждого человека», — так всегда говорил её дедушка. И Вика была с ним полностью согласна.
Новую историю читайте в Телеграмм-канале
Следующая история👇