«Дочь по умолчанию». Роман. Автор Дарья Десса
Глава 48
– О, а вот и наш старый «добрый» знакомый, – негромко говорит Николай, проезжая почему-то мимо здания, не останавливаясь.
Голос его звучит ровно, но я чувствую, как он внутренне подобрался. Это чувствуется даже по тому, как изменилось дыхание, как чуть заметно напряглись мышцы спины.
– Кто именно? – спрашиваем мы практически в унисон со Светой и даже переглядываемся с ней на мгновение, и в этом взгляде читается одинаковое недоумение и тревога.
– Господин Кузьмин собственной персоной, кто же ещё. Вон его машина, старенькая «семёрка», стоит у входа, видите? – Николай незаметно кивает головой в сторону знакомого автомобиля. – Потому давайте-ка проедем немного подальше и аккуратно понаблюдаем, что тут да как, не будем светиться раньше времени.
Я вглядываюсь в указанном направлении и действительно различаю знакомый автомобиль, припаркованный прямо у крыльца, почти вплотную к двери. Кузьмин. Опять Кузьмин. Этот человек скоро станет меня преследовать в кошмарах. Каждый раз, когда мы приближаемся к чему-то важному, он тут как тут. То ли просто совпадение, то ли он каким-то неведомым образом чувствует наше приближение и спешит замести следы.
Через полсотни метров Николай плавно останавливается в тени больших деревьев. Старые тополя, высаженные вдоль дороги еще в незапамятные времена, создают густую тень, в которой наша машина становится практически незаметной для случайного взгляда. Мы сидим в салоне молча, стараясь не привлекать внимания, и в бинокль по очереди поглядываем в нужном направлении. Я чувствую запах нагретого пластика и легкий аромат Светиных духов, смешанный с запахом бензина.
Вскоре Кузьмин садится в свой автомобиль и уезжает. Мы провожаем взглядом «семёрку», пока она не скрывается за поворотом. Я выдыхаю, сама не замечая, что все это время почти не дышала. Света тоже расслабляет плечи, откидывается на спинку сиденья. Только Николай остается все таким же собранным.
– Так, – говорит он негромко, поворачиваясь к нам. – Кузьмин уехал. Теперь можно и нам попробовать.
Офицер с моей сестрой отправляются на разведку. Они снова будут профессионально изображать из себя обычную семейную пару, которой срочно нужен профнастил вишневого цвета, именно такого оттенка. Есть и официальный повод сюда прибыть: в главном офисе им настойчиво сказали, что такого редкого цвета нет в наличии, но, может быть, он чудом отыщется в Клиновском филиале. Потому они якобы сюда и приехали, потратив время и бензин.
Легенда, конечно, не самая надежная, но для первого захода сгодится. Главное, чтобы глаза не выдали, чтобы эти двое смотрелись естественно, как самые обычные покупатели, которые просто хотят купить материал для строительства дома и ни о чем другом не думают.
Я остаюсь в машине. Сижу на заднем сиденье, сжимая в руках бинокль, и смотрю, как они идут к воротам. Света поправляет волосы, одергивает куртку, Николай что-то говорит ей на ходу, она улыбается в ответ – ну просто картинка, счастливая семья решает бытовые вопросы. Снова подношу прибор к глазам и наблюдаю, как они скрываются за дверью склада. И начинается самое томительное – ожидание. Минуты тянутся слишком долго. Смотрю на часы, потом снова на дверь и так по кругу. Тишина давит на уши, и я начинаю прислушиваться к каждому шороху, хотя вокруг тихо, только ветер иногда шелестит листвой над головой. Хоть бы у них все получилось. Хоть бы они ничего не напугали. Хоть бы Кузьмин не вернулся внезапно. Мысли роятся в голове, как потревоженные пчелы, и ничего не могу с ними поделать.
Смотрю на здание филиала, на людей вокруг, на редкие машины, въезжающие во двор и выезжающие оттуда. Обычная рабочая суета, никто не суетится, не бегает, не кричит – все чинно и буднично. Грузчики в синих робах таскают какие-то мешки, мужик показывает им что-то у грузовика, женщина в тесной конторке за стеклом перебирает бумаги. Скука смертная, если не знать, что за этой скукой может скрываться что угодно. Я уже начинаю уставать вглядываться в однообразную картинку, как вдруг краем глаза замечаю мужчину, физиономия которого мне отчего-то кажется знакомой.
Сначала думаю, что показалось. Ну, знаете, бывает такое: сидишь, смотришь в одну точку, глаза устают, и начинают мерещиться всякие совпадения. Я даже тру глаза тыльной стороной ладони, промаргиваюсь, снова приникаю к биноклю. Мужчина как мужчина, среднего роста, в темной куртке, кепка низко надвинута на лоб, стоит у входа, курит, перекидывается парой фраз с охранником. Обычный работяга, наверное, водитель или еще кто.
Но что-то в нем цепляет взгляд, какая-то неуловимая деталь – то ли осанка, то ли манера стоять, опираясь на одну ногу и слегка покачиваясь. Я всматриваюсь пристальнее, и вдруг меня словно током бьет: это же один из тех двух сотрудников ГИБДД, которые остановили нашу машину по дороге в Солнечный! Только теперь он в гражданской одежде!
Сердце резко ускоряется. Вглядываюсь до рези в глазах, но сомнений нет – тот самый тип. Та же фигура, тот же разворот плеч, тот же хищный взгляд, когда он затягивается сигаретой и щурится от дыма. Вот он докурил, бросил окурок в урну, неторопливо, вразвалочку пошел куда-то в сторону склада. Провожаю его взглядом, и во мне закипает такая ярость, что на мгновение темнеет в глазах.
Открываю дверь и хочу побежать к этому типу, вцепиться ему в глотку и вырвать признание о том, куда они подевали мою дочь. Нога уже на асфальте, подаюсь вперед, сжимая кулаки. В голове бьется одна мысль: догнать, схватить, заставить сказать правду. Хоть зубами, хоть ногтями, но выцарапать эту информацию. Лишь усилием воли мне удается сдержать свой порыв. Замираю в полушаге от машины, судорожно дыша и пытаясь унять дрожь во всем теле. Руки трясутся, в висках стучит, а перед глазами все плывет.
У меня ни единого доказательства, к тому же тот мужик сильнее, я могу сильно пострадать. Доводы разума, продиктованные моей внутренней казачкой, охлаждают пыл. В самом деле, что сделаю? Подбегу, вцеплюсь, а он меня скрутит в две секунды, да еще и охрану позовет. Или вообще полицейских настоящих вызовет, и тогда окажусь в дурацком положении, а Катю тем временем увезут куда подальше. Нет, так нельзя. Надо думать головой, а не поддаваться эмоциям, как бы трудно это ни было. Потому покорно жду возвращения «разведчиков».
Минуты опять тащатся ленивыми мулами. Я уже не смотрю в бинокль, а просто сжимаю его в руках и гипнотизирую взглядом дверь, за которой скрылись Света с Николаем. Наконец они появляются. Идут неторопливо, делая вид, что обсуждают какие-то свои покупки, но я-то вижу, как сестра напряжена, как офицер едва заметно оглядывается по сторонам.
Когда подходят к машине и садятся, сразу же указываю в сторону того самого «полицейского», который теперь стоит у грузовика и о чем-то разговаривает с водителем, и говорю Николаю, что узнала его. Голос мой срывается, приходится прокашливаться и начинать заново, но после этого суть объясняю быстро и четко.
Офицер реагирует мгновенно. Никаких лишних вопросов, никаких «а ты уверена». Просто достает из сумки фотоаппарат, настраивает объектив, делает несколько снимков – быстро, профессионально, почти незаметно. Щелк-щелк-щелк – и тип уже запечатлен с максимальным приближением.
– Сейчас попробую пробить по базе данных, что за тип, – поясняет он.
Пока достает ноутбук, скидывает на него снимки с фотоаппарата, «разведчики» рассказывают, что в филиале ничего не узнали. Я слушаю вполуха, потому что все мое внимание приковано к экрану ноутбука, к тому, как ползет загрузка.
Обычная контора, где сидит полупьяный «менеджер по работе с клиентами», которому давно на всё наплевать. Мужик с похмелья, с красными глазами, еле ворочает языком, на вопросы отвечает нехотя, в глаза не смотрит. Профнастила вишневого у них, конечно, нет, и вообще у них ничего нет, только цемент в мешках да пара видов кровельного покрытия. Света говорит, что от него разило перегаром за версту, и что такой тип продаст и родную мать, если ему налить.
Из этого Николай сделал вывод, что филиал на самом деле – подставная организация и нужна для каких-то темных делишек. Слишком уж контора нерабочая, слишком уж безалаберно там все. Либо это просто точка, через которую гоняют левые деньги, либо действительно что-то посерьезнее.
– Например, для отмывания денег или похищения людей, – добавляет Светлана, и у меня холодок бежит по спине от этих слов.
– Всё может быть, утверждать не буду, пока рано, – отвечает Оболенский, не отрываясь от экрана. Он включил программу, ищет по базе данных полиции замеченного мной типа.
Поиск занимает довольно много времени. Здесь не слишком быстрый интернет, ни о каких 4G тут не знают – такие технологии до провинции добираются не сразу. Мы сидим молча, только слышно, как гудит вентилятор ноутбука да как Света нервно постукивает пальцами по подлокотнику.
Проходит минут двадцать, и Николай наконец говорит, показывая на экран:
– Нашелся этот тип!
Мы в нетерпении тянемся к нему, чуть ли не сталкиваясь лбами, чтобы посмотреть. Я впиваюсь глазами в фотографию на экране – да, это он, сомнений никаких. И данные под стать физиономии.
– Илья Ильин, 38 лет, трижды судимый за различные преступления. Что у него тут? Вооруженный грабёж, тяжкие телесные повреждения, воровство… Уголовник со стажем, в общем. Раньше таких рецидивистами называли. Теперь, так понимаю, решил добавить к своему уголовному опыту похищение детей.
Николай читает вслух, а у меня внутри все холодеет. Три судимости. Вооруженный грабеж. Тяжкие телесные. И этот человек был в форме, изображал стража порядка, останавливал нас на дороге. А мы еще тогда почувствовали что-то неладное, но прогнали мысли прочь. Зря, ох зря.
– Так, где тут… Да, вот его адрес. Надо же, как интересно. Он здесь проживает, в Клиновске. Если только это так, конечно. Рецидивисты обычно стараются не обитать по месту прописки, чтобы их в случае чего было труднее отыскать, – рассказывает Николай, водя пальцем по строчкам. – Но проверить стоит, конечно. Хотя бы для очистки совести.
Он захлопывает ноутбук, убирает его в сумку, заводит машину. Мы едем по указанному адресу, и с каждой минутой у меня все сильнее сжимается сердце. Уже начинаю догадываться, что мы там увидим еще до того, как машина останавливается. И точно – находим… руины давно сгоревшего частного дома. Пожарище остыло, поросло травой и даже кустарником. Значит, ему года два-три, не меньше. Черные обгоревшие бревна, покосившийся остов печи, битый кирпич, буйная зелень, пробивающаяся сквозь пепелище. Жизнь ушла отсюда давно и, кажется, навсегда.
– Так и думал, – разочарованно говорит офицер, глушит мотор и некоторое время молча смотрит на то, что когда-то было чьим-то домом.
Мы со Светой тяжело вздыхаем. Ещё одна ниточка, что могла тянуться к Кате, внезапно оборвалась. Я чувствую, как внутри разрастается пустота, как уходит последняя надежда на быстрый результат. Но сдаваться нельзя. Мы здесь, нашли этого Ильина, знаем, как он выглядит и где его можно встретить. Это уже что-то.
– А что насчет машины? – спрашиваю я, чтобы хоть как-то заполнить повисшую в салоне тяжелую тишину.
– Ну, тот «Ford», на котором ездили этот, как его… Ильин с подельником? – подхватывает сестра. Она смотрит на Николая с надеждой.
– Ведь вы же не запомнили его номер, – напоминает он очевидное. И правда, номер мы не запомнили, слишком все быстро и неожиданно тогда произошло.
– Да, но машина-то окрашена под патрульную ГИБДД. Неужели найти не получится? – не сдается Света. – Таких машин не так много, наверное, можно как-то проверить?
– Подожди, – говорю Светлане, потому что вдруг вспоминаю одну важную деталь, которая тогда показалась мне просто ошибкой, а теперь может стать ключом. – Я запомнила кое-что. Там под словом «полиция» было замазано слово «милиция». То ли ошиблись, то ли… Не знаю, что это может означать. Ведь со времени реформы много лет уже прошло.
Я смотрю на Николая, пытаясь понять, насколько эта информация важна. Он хмурится, но в глазах загорается профессиональный интерес.
– Вот это уже интереснее, – замечает Николай, потирая подбородок. – Скорее всего, это списанная старая машина ГИБДД, проданная ещё до реформы. Старую раскраску сменили на новую кустарным способом. А надпись «милиция», наверное, решили не стирать, а просто закрыть сверху. Только новая краска оказалась слабой. – Что ж, давайте поищем эту тачку, – заключает он и снова тянется к ноутбуку.
Смотрю на него с благодарностью. Этот человек не сдается, не опускает руки, даже когда очередной след упирается в стену или в пепелище. И это вселяет надежду. Слабую, призрачную, но все же надежду.
МОИ КНИГИ ТАКЖЕ МОЖНО ПРОЧИТАТЬ ЗДЕСЬ:
- Второй дзен-канал