Часть 11. Глава 16
– А если он откажется? Сухой мужик своенравный, просто так под пули лезть не захочет. Скажет, что это не его схватка, – хмуро заметил Матрос.
Буран бросил на него такой тяжелый взгляд, что бандит сразу понял: отказ для киллера будет означать смерть. Не сегодня, так завтра, когда вся эта ситуация закончится. Но вслух вор в законе сказал другое:
– Не откажется. Передай: я в долгу не останусь.
– Тогда он станет торговаться и требовать, чтобы ты его отпустил.
– Не в том состоянии, чтобы требовать! – заорал Буран и врезал кулаком по бронированному корпусу машины.
Матрос вытянулся. Он прекрасно понимал, если шеф в таком состоянии, лучше глупых вопросов больше ему не задавать, иначе выхватит свой Стечкин и пристрелит прямо здесь, а братве потом скажет, что это шальная пуля прилетела из дома и прямо в лоб. Потому бандит резко развернулся и побежал к последней машине. Там прыгнул за руль, развернул внедорожник и помчался обратно в сторону Санкт-Петербурга.
Буран остался у машины, прислушиваясь к тишине. Она звенела в ушах, как натянутая струна. Где-то внутри, за этими бревенчатыми стенами, сидела его сестра, которую он поклялся беречь. Но находилась она там не просто так, а под прицелом вооруженного психопата, который только что убил двоих его людей и не колеблясь сделает с ней то же самое. На двух остальных пленников, о которых сказал Муха, Бурану было глубоко наплевать. Их жизни для него значения не имели.
Авторитет закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Ярость кипела внутри, требуя выхода, но он знал: сейчас главное – холодная голова, надо выиграть время и дать Сухому возможность сделать свою работу. Из того досье на киллера, которое собрал для него Тальпа, Буран знал, что Сухой прежде служил в спецназе. Конечно, это было не элитное антитеррористическое подразделение, где бойцов обучают именно таким вещам, то есть освобождать заложников с минимальными потерями. Но авторитет искренне верил, что навыков спецу окажется достаточно, чтобы проникнуть в дом и разобраться с двумя бешеными зверями.
Он посмотрел на небо. Серое, низкое, готовое разразиться снегопадом. Час. У него есть один час, чтобы спасти сестру. И сделает это, чего бы ни стоило. Иначе как потом смотреть в глаза дочери? А еще весть о том, что ее тетя, которую она считала бабушкой, была жестоко убита, может повлиять на нерожденного младенца.
В это самое время Муха стоял у стены рядом с окном, одной рукой прижимая к себе Александру Максимовну, другой сжимая автомат. Он выглядывал на улицу, стараясь не подставляться под возможный выстрел. Заложница дрожала в его руках, но не плакала, не просила пощады. Только дышала часто и тяжело.
– Отойди и сядь, – приказал Муха.
Александра Максимовна послушно выполнила его приказ. Она расположилась напротив окна таким образом, чтобы видеть черный внедорожник, стоящий снаружи за калиткой. В какой-то момент ей даже показалось, что она увидела там лицо брата. Но так это или нет, из-за расстояния понять было невозможно.
Скок с того момента, когда началась перестрелка, так и оставался возле люка, ведущего в погреб. Он отлучился оттуда лишь на минуту, когда после короткой яростной стрельбы выскочил в прихожую, чтобы закрыть дверь и забрать автомат одного из убитых нападавших. Теперь торчал на одном месте, не сходя с него, был бледен, как полотно, и мелко дрожал, хотя в доме было тепло.
– Муха, – прошептал он после того, как закончились короткие переговоры, – это же Буран… Ты понимаешь, братан? Это же сам Буран! Нам хана. Он никогда не простит, если с этой бабкой чего-нибудь случится.
– Заткнись! – рявкнул Муха. – Хана будет, если мы сдадимся. Дороги назад нет, понял? Двоих пацанов мы уже завалили. Нас теперь в любом случае закопают. Единственный шанс – свалить отсюда с баблом и затеряться так, чтобы сам черт не нашел.
– А если он не отдаст бабло? Если просто штурмовать прикажет?
– Не начнет. У него тут баба его старая. Мы ей прикрываемся. Пока она с нами, стрелять не будут. А там… – Муха кивнул на окно. – Там посмотрим, куда кривая вывезет. Слышь, старая, как тебя звать?
– Александра Максимовна, – с достоинством ответила Онежская.
– Ты кем Бурану приходишься? Бывшая его шмара?
– А ты пойди и сам у него спроси.
Муха криво усмехнулся.
– Иди ты, какая смелая! Не боишься, что я тебя сейчас?.. – и он показал взглядом на ствол автомата.
– Хотел бы, давно бы застрелил, – все так же спокойно, ответила хозяйка дома.
Муха хотел было подойти к ней и врезать как следует, но подумал, что слишком рано. Не стоит калечить заложницу прежде времени. Она может еще пригодиться. Он снова посмотрел на улицу. Там, за забором, затаилась смерть. И смерть эту звали Бураном. Муха вдруг отчетливо осознал, в какой вонючий навоз они вляпались. Всего лишь хотели спрятаться на пару дней, отсидеться после неудачного ограбления, а теперь держат в заложниках женщину самого авторитетного вора в законе Петербурга.
Холодный пот стекал по спине. Но выхода не было. Оставалось только надеяться, что Буран действительно заплатит, даст им уехать, и они смогут залечь на дно где-нибудь в Сибири или на югах. Глупая надежда. Но другой у Мухи не было.
Тем временем в погребе, прижимая к себе перепуганного Артура, Светлана Березка молилась всем богам, которых знала. Она слышала выстрелы, крики и как над головой тяжело ступают ботинки бандитов. Слышала разговоры Мухи, Скова и хозяйки домика. Медсестра понимала: если их с сыном отсюда вытащат – это конец.
– Мама, – прошептал Артур, – а дядя, который приехал, он нас спасет?
– Не знаю, сынок, – так же шепотом ответила Светлана. – Но очень на это надеюсь.
Сверху снова раздались голоса. Бандиты о чем-то спорили, потом стихли. Тишина повисла в погребе, тягучая и страшная. И в ней Светлана услышала, как тикают её наручные часы. Показалось, что отсчитывают последние минуты их жизни.
***
Матрос сбежал по крутой лестнице в цокольный этаж особняка, миновал длинный коридор с бетонными стенами и остановился у тяжелой железной двери, больше похожей на вход в бункер. Потом лязгнул засовом, решительно зашёл внутрь. Того, что пленники, с которых после недавнего разговора с Бураном сняли оковы, нападут, он не боялся. Во-первых, пришел сюда безоружный, во-вторых, из дома им живыми не выбраться. Все просматривается камерами видеонаблюдения и оставшиеся бойцы настороже.
Сухой никогда не улыбался, никогда не суетился и вообще производил впечатление человека, который давно уже ничего не боится в этой жизни. Потому что смерть для него была не абстракцией, а профессией. Матрос даже позавидовал немного такой жизнестойкости. Второй пленник Александр Гранин подобного впечатления не производил. Он был каким-то забитым, хотя его никто не трогал и пальцем, сидел в углу и молча смотрел в стенку перед собой.
– Сухой, пошли, разговор есть, – сказал Матрос, поманив рукой пленника.
Они вышли, двинулись направо по коридору, и вскоре оказались еще в одном помещении. Когда киллер зашел туда, то понял, что это место площадью около полусотни квадратных метров – самый настоящий военный склад. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные тактическими ящиками, коробками с патронами, разгрузками и бронежилетами. На отдельном столе, накрытом черной тканью, угадывались очертания нескольких снайперских винтовок. В углу стоял металлический стеллаж, где на полках аккуратными рядами лежали пистолеты. Пахло оружейной смазкой, пластиком, порохом и металлом.
– Значит так, слушай внимательно, – начал Матрос, стараясь говорить четко и быстро. – У Бурана есть хорошая подруга. Пожилая женщина. На нее сегодня напали какие-то два отморозка из братвы. Мы их пробили, оказались залетные. Ситуация тяжёлая: они ворвались в дачный дом, завалили двоих наших.
Сухой слушал молча.
– Все происходит в дачном массиве, – продолжил Матрос. – Дом стоит на отшибе, у леса. Место ты знаешь. Ты там побывал недавно, – он посмотрел на Сухого в упор.
Киллер кивнул. Разумеется. В ту самую ночь он узнал то, что знать ему не полагалось, но информация осела в голове мертвым грузом. Он слышал разговор Бурана с женщиной – пожилой, интеллигентной, с красивым голосом. Они говорили о девушке по имени Лариса, о том, что «она считает меня бабушкой, а я для неё родная тётка». И Буран, грозный вор в законе, перед которым дрожала половина Питера, отвечал мягко, почти нежно: «Пусть пока так и будет. Так безопасней».
Тогда до Сухого дошло. Это не просто «подруга». Это сестра. А девушка – дочь Бурана. Вор в законе, которому по понятиям нельзя иметь семью, тайно поддерживает своих близких. Сухой тогда быстро уехал, поняв, что получил мощный рычаг воздействия на авторитета. И вот теперь этот дом снова оказался в центре событий.
– Внутри кто-то еще есть? – спросил Сухой, внешне сохраняя полное спокойствие, хотя внутри все напряглось.
– Да, – кивнул Матрос. – Подруга Бурана успела сообщить, что у нее в подвале прячется какая-то молодая баба с ребенком. Откуда они взялись, никто знает. Видать, эти двое за ними пришли, а старуха подвернулась. Нам о них ничего не известно, – он махнул рукой. – Не суть. Главное другое.
Матрос подошел ближе, понизил голос:
– Тебе надо спасти подругу Бурана. И сделать это так, чтобы ни один волос не упал с ее головы. Ты понял? Сказал, что будет должен.
Киллер последние два слова пропустил мимо ушей. Он прекрасно понимал, что никакой благодарности от воров ждать не следует. Такая уж у них ядовитая природа, основанная на лжи и лицемерии. Об этом Сухой и раньше знал, а когда стал работать на Бурана через посредничество бывшего подполковника полиции, убеждался с каждым разом снова и снова.
– Те двое отморозков, кто они? Погоняла есть?
– Муха и Скок, – ответил Матрос. – Я уже пробил по своим. Муха – авторитетный, четыре ходки за вооружённый разбой, но никогда в мокрушных делах не светился. Скок – шестерка, был на подхвате. Судя по всему, они недавно подломили банк. Вчетвером. С ними были еще Бурда и Шпон. Бурду завалил охранник прямо в банке, Шпона подстрелили, наверняка не выжил. Эти двое ушли с деньгами. Видать, решили залечь на дно, а тут баба с ребенком свидетелями оказалась. Не знаю.
– Оружие у них есть? – Сухой уже мысленно прикидывал варианты.
– Да. Три «калаша», – мрачно ответил Матрос. – Один у них свой, видать, а два других – наши. Которые у убитых взяли.
Сухой спросил:
– Как это получилось?
– Легко и быстро, – зло процедил Матрос. – Наши зашли в дом, Муха из-за угла дал очередь. Там было не развернуться, пацаны даже среагировать не успели. Сразу полегли, а те отморозки у них стволы забрали и патроны.
– Гранаты у них с собой были?
– Нет, ты чего, мы ж не вояки.
Сухой помолчал, переваривая информацию. Потом встал и прошелся вдоль стеллажей.
– Значит, так, – заговорил он наконец. – Дом деревянный. Бревенчатый, старый. Но крепкий. Окна – стеклопакеты, – Он прикрыл глаза, вспоминая их расположение и мысленно пересчитывая. Всего оказалось семь на первом этаже и два на втором, мансардном.
– Заложники где?
– Старуху они держат при себе, как живой щит. Там окно слева от двери. В подвале, но я не знаю, где вход в него, баба с пацаном. Мы их в окно не видели, может, пока они их не нашли, но найдут – вопрос времени. Буран тянет время, сказал, что бабло собирает. Час дали.
– Час, – повторил Сухой. – Маловато.
Он подошел к стеллажу, взял «винторез» с глушителем, проверил затвор, прицельную планку. Рядом положил два запасных магазина.
– Буран сказал: бери все, что нужно, – добавил Матрос. – Выполнишь задачу – он в долгу не останется. Сам лично сказал.
Киллер продолжил собирать снаряжение. Выбрал бронежилет, примерил, поправил лямки.
– Светошумовые гранаты есть?
– В ящике, – Матрос кивнул на стеллаж. – Бери сколько надо.
Сухой возился ещё минут десять, старательно собирая всё, что ему необходимо. Потом, когда всё было готово, попрыгал, проверяя, не бренчит ли что-нибудь.
– Хорошо. Пошли.
Они вышли из оружейной, Матрос запер тяжелую дверь. В коридоре было тихо, только гудели лампы дневного света. Сухой шагал быстро, четко, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Предстояла сложная работа. Но главное было в другом. У него появился реальный шанс сократить время службы на Бурана. Конечно, сразу же возникла мысль завалить его самого еще нескольких бандитов, а потом скрыться. Однако далеко ли удастся уехать без денег и документов? Конечно, можно было потом попытаться продать оружие и снаряжение, но это очень большой риск нарваться на правоохранителей. К тому же проблемы отсутствия паспорта это никак не решало.
Они вышли во двор. У ворот уже стоял черный внедорожник с тонированными стеклами, мотор работал на холостых.
– Садись, – бросил Матрос, открывая дверь и усаживаясь за руль.
Киллер кивнул и полез в машину.
Внедорожник рванул с места, вылетая с территории особняка. Сухой смотрел в окно на проплывающие мимо заснеженные улицы, на редких прохожих, на серое небо. И думал о том, что через час, а может меньше, он сможет сделать так, что один из воротил криминального мира будет ему обязан по гроб жизни. «Или все получится наоборот, – мысленно усмехнулся Сухой. – Буран, чтобы не возвращать мне должок, прикажет своим мордоворотом завалить меня после возвращения прямо в подвале, а потом прикопают где-нибудь в лесочке».
Но все-таки ему хотелось верить, что удача улыбнется наконец-то.