Часть 11. Глава 15
Буран сидел за массивным дубовым столом, водя пальцем по строчкам ведомости. Напротив, нервно теребя пуговицу пиджака, замер бухгалтер – тщедушный мужичок с залысинами, которого все за глаза звали Калькулятор. Цифры прыгали перед глазами, складываясь в доходы с нескольких точек, которые нужно было грамотно «отбелить» перед предстоящей проверкой.
Не то чтобы Буран профессионально разбирался в финансовых вопросах, но Мартын в свое время ему сказал одну вещь: «Если не хочешь, чтобы у тебя крысили, держи под контролем сам, никому не доверяй». Будучи человеком умным, авторитет эти слова запомнил, и когда занял место смотрящего вместо почившего мартына, стал регулярно вызывать к себе бухгалтера и заставлять того отчитываться по всем пунктам криминального бюджета.
Внезапно на столе резко завибрировал мобильный телефон. Буран глянул на экран – высветилось имя «А.М.». Сердце авторитета на секунду сбилось с ритма. Сестра звонила крайне редко и только по действительно важным делам. Обычно она ограничивалась короткими сообщениями.
– Алло, – ответил он, поднося трубку к уху.
– Федя! – нервно заговорила Александра Максимовна в трубку. – Приезжай ко мне срочно! Тут какие-то отморозки с автоматом в дом ломятся! Говорят, что если не открою, грозятся убить. Приезжай скорее, они дверь вышибают!..
Буран напрягся так, что сидящий напротив бухгалтер физически ощутил исходящую от него волну опасности. Авторитет хотел было ответить сестре, чтобы-то где-нибудь спряталась и не высовывалась до его приезда, но разговор резко оборвался. Его тело мгновенно превратилось в тугую пружину. Он резко вскинул голову, и глаза его, секунду назад сонно разглядывающие колонки цифр, хищно сузились. Затем Буран вскочил. Тяжелое кресло с грохотом отлетело назад и врезалось в стену. Калькулятор вздрогнул, выронил карандаш и вжал голову в плечи, как это делал всегда, ожидая разноса за ошибку в отчетности.
Но хозяин особняка даже не взглянул на него. Лицо вора в законе, обычно непроницаемое, как гранитная глыба, исказилось гримасой ярости и… тревоги. Никто из посторонних никогда не видел на этом лице проявления такого чувства. Не говоря ни слова, он вылетел из кабинета. В пустом холле второго этажа его голос прозвучал как удар бича, разносясь под высокими потолками особняка:
– Матрос! Ко мне!
Через несколько секунд со стороны лестницы, ведущей вниз, раздался тяжелый топот. Первым вбежал Матрос – здоровенный мужчина с квадратной челюстью и короткой шеей, начальник личной охраны Бурана. Следом за ним, смешно перебирая короткими ножками, в холл влетел Тальпа. Он открыл рот, чтобы спросить, в чем дело, но слова застряли в горле. Буран уже спешно засовывал в наплечную кобуру пистолет – тяжелый «Стечкин», с которым никогда не расставался, но крайне редко доставал из верхнего ящика своего стола. Сам факт того, что авторитет вооружается, говорил о многом.
Тальпа внутренне похолодел. Он никогда не видел Бурана в таком состоянии. Тот всегда был спокоен, как удав, даже когда решались вопросы жизни и смерти. Сейчас перед ним стоял не спокойный философствующий вор, а разъяренный хищник, готовый рвать глотки. Буран спустился на первый этаж, бросил на Тальпу яростный взгляд, от которого у того подкосились колени.
– Сиди здесь, жди приказов, – коротко бросил он, потом ткнул Матросу пальцем в грудь. – Ты со мной.
И они быстро направились в сторону гаража, оставив Тальпу в полном недоумении и ужасе. Тот привалился к стене, судорожно соображая, что же могло случиться. Война? Наезд? Кто-то посмел бросить вызов самому Бурану?
Оказавшись в крытом гараже, пристроенном к дому, Буран приказал Матросу:
– Собирай всех своих. Быстро.
– Всех? – переспросил тот, на всякий случай уточняя, следует ли срочно мобилизовать бригаду из двенадцати бойцов.
– Всех, я сказал. Вооружай по полной. – Буран говорил, рубя воздух короткими фразами. – На мою подругу наехали какие-то отморозки. Сидят в её доме, может, уже ворвались. Времени нет.
Матрос кивнул и рванул вниз, в цокольный этаж, где располагалось что-то вроде казармы для личной охраны. Буран на секунду задержался в гараже, глядя на своё отражение на полированной двери внедорожника. Признаться в том, что Александра Онежская его родная сестра, он не мог никому – вору в законе иметь семью не положено. По понятиям, родственники – это обуза и уязвимое место, которое противники непременно используют. О существовании сестры знали единицы, и все они клятвенно хранили тайну. Даже Матрос, его тень и правая рука, был уверен, что речь идёт о старой знакомой, может быть, даже бывшей любовнице.
Не прошло и пяти минут, как кортеж, состоящий из четырех внедорожников, с ревом вылетел из ворот коттеджного поселка. Буран сидел на пассажирском сиденье предпоследней машины, мрачно глядя на дорогу. Матрос впереди на пассажирском сиденье лихорадочно набирал номера бойцов, уточняя, кто чем вооружен. Оказалось, бойцы подготовились грамотно: у всех АКСУ, облегченные бронежилеты и разгрузки, а также боекомплект – по пять магазинов. Хватит для того, чтобы привести короткую боевую акцию.
– Матрос, слушай меня очень внимательно. Остальным передашь. Там женщину захватили. Моя близкая знакомая. Если хоть волос упадёт с её головы – всех лично по стенке размажу.
Матрос кивнул. Он давно не видел шефа в таком бешенстве. Обычно Буран был спокоен и рассудителен, но сейчас от него буквально веяло ледяной яростью.
Дорога до дачного массива, где жила Онежская, заняла двадцать пять минут. Для Бурана они растянулись в вечность. Он мысленно проклинал себя за то, что не настоял, чтобы сестра переехала в город, в охраняемую квартиру. Но она упёрлась: «Я здесь всю жизнь прожила, Федя. Мне здесь нравится: природа, чистый воздух, хорошие люди, а когда у Ларочки ребёнок родится, будет приезжать и гулять с ним, чтобы смогом питерским не дышать. Никуда я не поеду». И вот теперь какой-то сброд вломился к ней домой.
Внедорожники остановились, не доезжая до дома Онежской метров пятьдесят. Буран жестом приказал глушить моторы. Дальше нужно было действовать тихо, чтобы не спугнуть налётчиков раньше времени. Но, судя по следам на снегу и выбитой калитке, тихо уже не получится.
– Значит так, – Буран собрал бригаду вокруг себя. – Дом стоит на отшибе, у леса. Забор высокий, но мы его возьмём с трёх сторон. Двое заходят со стороны леса, двое через соседний участок слева, двое – справа, остальные – в лоб. Окружить дом и остановиться. Но! – он поднял палец. – Без команды огонь не открывать. Там внутри моя… подруга. Если она пострадает – лично завалю того, кто это сделал.
– Делаем.
Группа рассредоточилась. Первые шестеро бойцов подошли к калитке. Она была распахнута, на снегу виднелись свежие следы – двое вошли, не таясь. Буран почувствовал, как внутри закипает бешенство. Эти двое сейчас держат его сестру под прицелом.
– Все на позиции, – сообщил Матрос, связавшись с отправленными окружать участок.
– Пошли! – скомандовал авторитет, и ударная группа двинулась к дому. Стоило им оказаться на крыльце и застыть в ожидании следующего приказа, как изнутри донёсся короткий женский вскрик. Буран сразу узнал голос Александры.
– Вперёд! – рявкнул он, махнув рукой. При этом он находился за бронированным внедорожником. Матрос стоял рядом с пистолетом наготове.
Двое первых из бригады кинулись в дом, выбив незапертую дверь ударом ботинка. Она распахнулась с треском, и бойцы ворвались в прихожую. И тут же пространство перед ними разорвала ослепительная вспышка и сухая автоматная очередь. Пули застучали по стенам, выбивая щепки от стен. Бандит, шедший первым, дернулся, выронил оружие и мешком повалился на пол. Второй, заходивший следом, вскрикнул и схватился за плечо и собрался развернуться, но тоже упал, сраженный очередью.
– Назад! – заорал Буран, инстинктивно пригибаясь.
Штурмовая группа откатились в стороны, за толстые бревенчатые стены, приседая, чтобы по ним не пальнули из окон. Авторитет тяжело дышал, глядя на распростертые в прихожей тела. Кровь растекалась по деревянному полу прихожей темными лужами. Стало ясно: штурмовать дом в лоб не получится, – засевшие внутри настоящее зверьё, способное на что угодно.
– Передай всем мой приказ не стрелять, – прошипел Буран Матросу сквозь сжатые зубы.
Тот быстро передал его слова по рации. Бандиты замерли, пальцы на спусковых крючках дрожали от напряжения, но выстрелов больше не последовало. Авторитет прижался спиной к машине, лихорадочно соображая. Двое его людей лежат в прихожей. Зайти снова в лоб – самоубийство. Но и отступать нельзя.
В доме тоже наступила тишина. А потом раздался голос – наглый, хриплый:
– Эй, вы там! Слышите меня? Дайте мне тачку и лям зелени! Иначе я её завалю! Поняли меня? Лям зелени и тачка с полным баком! Иначе баба эта, – он сделал паузу, и Буран услышал приглушенный женский вскрик, полный боли, – подохнет! Час вам даю! Если через час не будет бабла и тачки – я сначала тех двоих, что в подвале сидят, на куски порежу, а потом и эту старуху!
Буран похолодел. Двое в подвале? О чем он говорит? Сестра ничего не говорила про других заложников. Но сейчас это было неважно. Главное – она жива. Пока жива.
– Слышь, ты! – крикнул Буран, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. – С кем говорю? Назовись!
– А кто спрашивает? – нагло и по-хамски бросил голос из дома.
– Я Буран. Слышал обо мне?
В доме повисла тишина. Такая глубокая, что можно было расслышать, как падает снег с веток. Буран представил, как сейчас переваривает услышанное этот отморозок. Конечно, он слышал. Легендарный вор в законе, ученик и друг самого Мартына. Смотрящий над большей частью Санкт-Петербурга. С такими людьми не то что грубо разговаривать – на них смотреть опасно.
Минута прошла. Вторая. Буран уже начал думать, что бандит потерял дар речи, но тот наконец ответил. Голос его звучал уже не так нагло, но упрямо:
– Да, слышал.
– Значит, представляешь, на кого ты наехал?
– Представляю.
Буран ждал, что сейчас последует предложение о переговорах, может быть, сдача. Но в голове у бандита, видимо, сработала другая логика. Те двое, что лежали сейчас в прихожей, – их не вернуть. А смерть своих людей Буран не прощает. Даже если сам захочет простить, братва не поймет. Значит, обратного пути нет.
– При всём уважении, Буран, ты вор авторитетный, я знаю, – крикнул Муха, и в голосе его послышались истеричные нотки. – Но ты уж прости, мне валить отсюда надо, и как можно дальше. Поэтому мои условия не меняются. Лям зелени и тачка с полным баком бензина. Иначе всех в доме на перо посажу, век воли не видать!
Буран нахмурился. Те люди, которые оказались в доме, кроме Александры, кто они? Его вдруг словно молния ударила. Он подумал, что там Лариса. Она же беременная, значит, тоже с ребенком. «Нет, нет, – отогнал он эту жуткую мысль, – иначе бы отморозок сказал про беременную».
– Слышь, как тебя там? – крикнул Буран, принимая решение тянуть время. – Погоняло назови.
– Муха! – с вызовом ответил бандит. – И я не один! Со мной братан мой, Скок.
– У меня с собой нет столько зелени, – Буран говорил спокойно, будто обсуждал цену на рынке. – Мне нужно время, чтобы её собрать.
– У тебя есть час, – отрезал Муха. – Если через час не привезешь бабло, я начну валить заложников. Первой – молодую, потом её пацана. Понял меня?
– Я тебя понял, – ответил Буран, мысленно выдохнув (раз есть какой-то пацан, там точно не Лариса) и жестом подозвал к себе Матроса.
– Значит так. Езжай ко мне, найди Сухого. Объясни ситуацию и снаряди, чем скажет, по полной программе. Скажешь, что его задача – освободить заложников, он же спецназовец бывший, их этому учили. Да, не забудь сказать, что тут такое: в доме два отморозка, которые вооружены автоматами, у них в заложниках две женщины и ребенок.
Матрос кивнул, но на секунду замялся.