Анна Михайловна аккуратно выровняла стопку документов, убрала их в папку и вышла в приёмную.
— Катя, я ненадолго уеду. Если что-то понадобится, сразу набирай.
Катя поднялась с места и, как будто уже зная ответ, спросила:
— Анна Михайловна, вы снова туда?
— Да.
Катя тяжело выдохнула и, помедлив, добавила:
— Передавайте Ларисе привет.
Анна Михайловна ответила усталой, почти прозрачной улыбкой:
— Обязательно, Катенька. Спасибо.
Катя шагнула ближе.
— Вы вернётесь?
Анна Михайловна на мгновение задержала взгляд на окне, будто искала в стекле подсказку.
— Не могу обещать. Если ничто не изменится, то, скорее всего, нет.
Катя искренне удивилась:
— А что у нас вообще может измениться? Здесь всё налажено, всё идёт ровно.
Анна Михайловна чуть заметно кивнула:
— Если потребуется, есть Игорь Павлович.
При имени Игоря Павловича на её лице мелькнуло знакомое выражение: и благодарность, и горечь. Этот человек всегда был рядом, когда нужно, в любой час, в любой сезон. Когда-то он пришёл к ним просто помочь разобрать старые дела и поддержать при открытии. И как-то незаметно остался, будто место рядом с ними давно было приготовлено именно для него. Он дружил с Сергеем, мужем Анны Михайловны. Сергея нет уже пять лет, а его друг так и не исчез из её жизни.
В этот день была пятница. По пятницам Анна Михайловна уезжала в одно и то же место — туда, где можно было говорить вслух и не бояться, что тебя перебьют. Туда, где тишина принимала любые слова.
Лариса… Для Анны Михайловны её девочка навсегда осталась лучшим, что у неё было. Любая мать скажет так о своём ребёнке, но Анна умела смотреть на вещи трезво и строго. Лара действительно была первой во всём. Учёба, соревнования, кружки, олимпиады, любые начинания — везде она словно держала планку, которую другие даже не видели. Анна до сих пор не понимала, как у дочери получалось успевать и не терять лёгкость, как будто в сутках у Ларисы было больше часов.
Сергей приходил с работы раньше, и большей частью именно он занимался дочкой: объяснял, проверял, возил, слушал, радовался её победам так, будто сам снова стал мальчишкой. А Анна в те годы решилась на своё дело. Долго сомневалась, по многу раз пересчитывала расходы, сравнивала варианты, откладывала решение. Сергей однажды не выдержал и сказал просто, по-домашнему, уверенно:
— Аня, ты зачем себя изматываешь? Ты справишься. У тебя голова ясная, ты умеешь думать. Делай.
И Анна решила. Перестала откладывать и вертеть одну мысль по кругу. Если человек, который знает её ближе всех, верит в неё без оговорок, то почему она сама держит себя за рукав и не даёт шагнуть? Сергей поддержал её сразу и до конца. Он взял на себя быт, все мелочи, о которых обычно вспоминают в последний момент, и сказал, что сейчас главное — фирма. А когда всё заработает, всё остальное тоже выстроится.
Анна работала на износ. Иногда неделями не успевала толком поговорить с дочкой. Приходила поздно, Лариса уже спала. Анна тихо целовала её в лоб, задерживалась на секунду, будто хотела запомнить тепло, и падала в постель рядом с Сергеем. Утром уходила рано, Лариса ещё не проснулась. И так день за днём.
С течением времени фирма наконец ожила, процессы наладились, заказы пошли один за другим. Анна выдохнула и впервые за много месяцев решилась на настоящие выходные. Полноценные. Без звонков, без отчётов, без вечного ощущения, что ты где-то не успела.
В пятницу вечером она приехала домой, как обычно — тихо, аккуратно, не поднимая лишнего шума. Поцеловала Сергея, поцеловала дочку и уснула почти сразу.
Утром она проснулась — и почувствовала пустоту рядом. В квартире было слишком тихо. Ни шагов, ни воды в ванной, ни голосов. Анна потянулась к телефону и набрала Сергея.
— Серёж, вы где? Сегодня же выходной.
— Мы на дачу поехали, решили подышать. Я не понял… Ты дома?
Анна рассмеялась, и смех у неё получился лёгкий, будто она снова стала прежней.
— Представляешь, да. У меня наконец выходные. Я хотела провести их с вами. А вы, выходит, от меня сбежали.
На фоне в трубке прозвенел голос Ларисы — звонкий, нетерпеливый:
— Мам, мы ещё даже сумки из багажника не успели достать! Сейчас разворачиваемся и едем обратно. Пойдём куда-нибудь, посидим в кафе, погуляем, придумаем что-то весёлое.
— Я вас жду, сказала Анна и поймала себя на том, что улыбается широко, по-настоящему.
Она напевая пошла в ванную. У неё был примерно час: привести себя в порядок, сварить кофе, вдохнуть утро и поверить, что жизнь наконец становится ровнее. Она вышла, сделала себе чашку, вышла на балкон и даже на секунду прикрыла глаза от удовольствия. Всё было удивительно правильно.
Когда она снова посмотрела на часы, прошло уже полтора часа. Анна немного задумалась, но звонить не стала. Во-первых, Сергей за рулём, отвлекать не хочется. Во-вторых, вдруг он решил купить цветы, заехать за чем-то милым, устроить сюрприз, а она начнёт торопить и разрушит задумку.
Прошло ещё сорок минут. Анна взяла телефон и набрала Сергея. Гудки. Ещё раз. Тишина. Телефон выключен. Это было странно: и на даче, и на дороге связь обычно уверенная. Анна набрала Ларису. Ответил автоответчик.
Анна медленно поднялась. Чашка выскользнула из пальцев, упала и разлетелась мелкими осколками. Она смотрела на них несколько секунд, не двигаясь, словно мозг отказывался соединять причины и следствия.
А дальше она уже действовала резко, на одном упрямстве. Схватила ключи, оделась на ходу. В голове метались объяснения одно за другим. Могли забыть телефоны на даче. Сразу два — маловероятно, но мало ли. Машина могла заглохнуть где-то в стороне. У обоих могли разрядиться аккумуляторы. Случается всякое. Сейчас она найдёт их, разругается, обнимет, и всё закончится.
Анна вылетела со двора так, как никогда себе не позволяла. Через десять минут она уже была на загородной дороге. Впереди тянулась плотная очередь машин. Все медленно перестраивались, объезжали что-то на обочине.
Анна попыталась протиснуться вперёд, коротко моргнула аварийным сигналом, как извинение, и прибавила скорость. И почти сразу вдавила тормоз.
Сигналы вокруг слились в один гул, но она их почти не слышала. Перед ней был разбросанный металл, разбитые стёкла, искорёженные корпуса нескольких машин. Среди них Анна увидела автомобиль Сергея. Узнала мгновенно, по привычке, по деталям, по своему внутреннему знанию, которое невозможно перепутать.
Она вышла, не закрыв дверь. Шла вперёд, будто по прямой линии, которую сама для себя провела. Кто-то кричал ей, кто-то пытался остановить, кто-то хватал за локоть. Анна вырывалась и повторяла одно и то же, не слыша себя:
— Серёжа… Ларочка…
Её удержали уже рядом, у самой линии, куда никого не пускали. Анна рвалась туда, где в почерневшем салоне виднелся рюкзачок Ларисы. Ей казалось, что если дотянуться, если открыть дверь, если назвать их по именам ещё раз, всё вернётся.
Очнулась она в палате. Вспомнила — и попыталась вскочить. Её удержали, сделали укол, и сознание снова погасло. Так повторялось не раз. Как только Анна приходила в себя, память ударяла в неё всей тяжестью, и она начинала кричать, тянуться, звать.
Однажды она открыла глаза и больше не пыталась подняться. Просто лежала и смотрела в одну точку. На вопросы не отвечала. Еду не брала. Слова словно кончились.
Когда пришёл Игорь Павлович, Анна повернула к нему лицо и спросила тихо, почти ровно:
— Прощание уже было?
Игорь Павлович опустил взгляд.
— Да. Неделю назад. Прости, но больше тянуть нельзя было.
Он помолчал и добавил:
— Я не стану подбирать фразы. Но тебе нужно вернуться. Нужно встать.
Анна медленно посмотрела на него, будто не понимая, о чём речь.
— Зачем. Оставь меня. Я хочу туда, где они.
Врачи долго держали её под наблюдением. Анна пыталась сделать с собой непоправимое, но её не оставляли одну, не давали возможности. Прошло три месяца.
Однажды она подошла к зеркалу. Оттуда на неё смотрела женщина с белыми волосами и пустыми глазами. Анна провела ладонью по прядям. Они были совсем светлые. А ведь раньше — густые, почти чёрные. Сергей смеялся и говорил, что у неё в роду наверняка были цыгане, иначе откуда такая смола в волосах.
На тумбочке лежал телефон, заряженный. Анна боялась брать его, боялась увидеть список вызовов, боялась имени Ларисы на экране. Но журнал оказался очищен, будто кто-то нарочно стёр всё, что могло её добить.
Анна набрала Игоря Павловича.
— Алло.
По его голосу было слышно, что он не ожидал услышать её. Анна едва не оборвала звонок, но удержалась.
— Как у нас дела?
Игорь Павлович приехал через полчаса. Привёз бумаги, отчёты, сводки. Анна листала документы и вдруг сказала честно:
— Ты справился лучше, чем справилась бы я.
Игорь Павлович посмотрел на неё серьёзно.
— Ань, возвращайся. Здесь без тебя пусто. Да, тебе тяжело. Но назад ничего не повернуть.
И именно в этот момент Анна заплакала. Впервые с той минуты, когда увидела машину Сергея на дороге.
С тех пор прошло пять лет. Каждую пятницу, в тот самый день недели, она приезжала на городской погост. Садилась рядом с местом, где были их имена, и рассказывала обо всём, что произошло за неделю. Меняла цветы, аккуратно убирала соринки, выдёргивала травинки. Ей было неважно, жара на улице или мороз. У неё был свой порядок, и она держалась за него, как за поручень.
В этот раз Анна задержалась особенно надолго. Несколько раз поднималась, собираясь уходить, и снова опускалась на скамью, будто её удерживали. Словно Сергею и Ларисе нужно было сказать ей что-то ещё, а она не слышала.
Она ушла лишь тогда, когда солнце стало клониться к закату. Анна дошла до ворот, и вдруг за спиной прозвучало тонко:
— Тётенька, постойте.
Анна Михайловна вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла девочка лет девяти. Одежда на ней висела, будто не по размеру, сама она была худенькая, с настороженными глазами взрослого человека.
— Я вас вижу здесь часто, сказала девочка и проглотила комок в горле. Вы приходите к своей дочке. Её у вас уже нет. А вам… вам не нужна другая дочка?
Анна не сразу нашла голос.
— Что ты такое говоришь.
Девочка крепче прижала к себе свёрток, который Анна заметила только сейчас.
— Там малышка. Она совсем кроха. Её часто не кормят, и она плачет. Если её не забрать, с ней случится непоправимое. Не позже, чем сейчас.
Анна почувствовала, как холодеют пальцы.
— Где её родители.
Девочка сказала без украшений, ровно, как будто давно перестала ждать жалости:
— Им не до неё. Они не хотели, чтобы она появилась. Как и меня. Машку мама родила дома, о ней почти никто не знает. А я… я не понимаю, чем её кормить.
Анна смотрела на эту маленькую, слишком серьёзную девочку и понимала, что равнодушия здесь нет. Здесь есть усталость. И есть отчаяние, которое не кричит, а шепчет. Девочка была уверена, что помощь не придёт.
Анна Михайловна резко кивнула, словно сама себе приказала.
— Так. Быстро в машину. Когда ты кормила её в последний раз?
— Утром. Водичкой, чуть сладкой.
Анна едва удержалась на ногах.
— А ты сама ела?
Девочка пожала плечами, будто вопрос не имел значения. Она с опаской заглянула в салон, заметила светлые сиденья и прошептала:
— Я испачкаю.
— Садись, сказала Анна. Испачкаешь — отмоем.
Они остановились у ближайшей аптеки. Малышка у девочки на руках тихо попискивала. Анна говорила ей, как говорят самым маленьким, не думая, слышат ли:
— Потерпи, хорошая. Ещё чуть-чуть.
Анна набрала полную корзину смеси, бутылочек, уходовых средств, всего, что было нужно.
Через четверть часа они уже были дома. Анна действовала уверенно, словно в ней включился давно забытый навык. Развела смесь, сделала её чуть более жидкой, чтобы маленькому животику было легче. Малышка схватила соску, сделала несколько жадных глотков и стала засыпать.
Анна улыбнулась, но не отступила:
— Нет, так не пойдёт. Ещё чуть-чуть, и спи сколько хочешь.
Когда Машенька уснула, Анна повернулась к девочке постарше.
— Ну что, давай знакомиться. Меня зовут Анна Михайловна. А тебя?
— Лариса.
У Анны на мгновение остановилось дыхание. Девочка тут же испуганно посмотрела на неё, будто поняла, что сказала лишнее.
— Простите… Я не подумала…
Анна мягко покачала головой.
— Всё хорошо. Пойдём, я тебя накормлю. А ты мне спокойно всё расскажешь.
История девочки заставила Анну задуматься о вещах, на которые раньше не находилось сил. Почему одним даётся так много, а другим — так мало. Почему кому-то легко быть безответственным, а кто-то с детства тянет на себе целый мир.
Когда девочка закончила, Анна спросила:
— Ты уверена, что вас не станут искать?
Девочка грустно усмехнулась.
— Искать. Да они, наоборот, обрадуются.
Анна кивнула и сказала деловито:
— Иди в ванную. Я посмотрю, что у меня есть из одежды.
Пять лет назад Анна сложила вещи Ларисы в большие чемоданы и спрятала подальше. Дочка была выше и крепче, чем эта девочка, но разница была не такой огромной, как могло показаться. В доме наверняка оставалось то, из чего Лариса выросла ещё раньше.
Анна достала несколько вещей, положила на кровать и, чуть помедлив, сказала:
— Можно я буду звать тебя Лера. Я не могу произносить Лариса каждый раз.
Девочка осторожно кивнула.
— Мне нравится. Лера.
Она огляделась и спросила, не веря своему счастью:
— Мы сегодня у вас будем ночевать?
— Да. Я постелила тебе. Можешь включить телевизор, выбрать мультфильмы. А я искупаю и докормлю Машу, чтобы тебе было не скучно.
Лера покрутила пульт и беспомощно посмотрела на Анну. Анна спокойно объяснила, куда нажимать и как переключать.
Когда Анна вернулась из ванной с Машей на руках, Лера плакала.
— Солнышко, что случилось?
Лера вытерла щёки рукавом и прошептала:
— Мне никогда не было так хорошо. Тут чисто. Тут есть еда. И телевизор.
Анна уложила детей. Дверь в комнату оставила приоткрытой, чтобы услышать, если малышка зашевелится. И набрала Игоря Павловича.
— Ты не спишь?
— Нет, Аня. Что произошло?
— Игорь, ты ведь юрист. Ты можешь приехать? Мне очень нужна твоя помощь.
Игорь Павлович был у неё через полчаса. Он внимательно посмотрел на Анну.
— Что случилось такого, что юрист понадобился ночью?
Анна приложила палец к губам и жестом позвала его за собой. Когда Игорь Павлович увидел спящих детей, он растерянно замер.
Уже на кухне он спросил шёпотом:
— Чьи они?
Анна развела руками.
— И где ты их взяла?
— На погосте.
Игорь Павлович поперхнулся воздухом. Потом сел и сказал коротко:
— Говори.
Анна всё рассказала, не пропуская деталей. Игорь Павлович слушал молча, а в конце спросил:
— Чего ты хочешь от меня?
Анна подняла на него глаза.
— Я хочу, чтобы ты помог мне забрать их. Окончательно. Чтобы они остались со мной.
Он не стал читать ей нотации. Не стал рассуждать о рисках. Лишь кивнул, как человек, который понял главное.
Пока Игорь Павлович занимался бумагами, службами, проверками и всем, что требовалось по закону, Анна словно возвращалась к жизни. Машенька начала набирать вес, стала улыбаться, и белый пушок на её голове смешно вставал дыбом. Лера постепенно оттаивала: ходила за Анной по дому, старалась всё делать правильно, будто училась заново жить другой жизнью.
Однажды вечером, когда Анна кормила Машу, Лера тихо подсела рядом и прижалась плечом.
— Ты такая хорошая. Я и не знала, что тёти бывают такими.
Анна свободной рукой осторожно обняла Леру.
— Это ты такая честная и заботливая.
Лера вытерла глаза, но голос у неё дрогнул:
— Только так ведь не всегда будет. Вы нас отдадите… туда, где много детей?
Анна улыбнулась мягко, без тени насмешки.
— Лишь в том случае, если ты сама не захочешь быть моей дочкой.
Лера заморгала.
— Но вы же взяли Машку. Зачем вам две?
Анна растерялась, поскольку даже не допускала другой мысли.
— Я не собиралась вас разделять, Лера. Даже не думала об этом.
Лера всхлипнула, уткнулась в плечо Анны и разрыдалась, уже не сдерживаясь.
— Если вы меня не отдадите, я буду самой лучшей. Я буду хорошо учиться. Я буду помогать Маше. Я буду… я буду собаку выгуливать.
Анна рассмеялась, гладя её по голове.
— Лер, у нас нет собаки.
Лера шмыгнула носом и серьёзно сказала:
— На всякий случай. Вдруг появится.
Прошло два месяца. Анна, Лера, Игорь Павлович и маленькая Маша снова пришли на погост. Лера долго рассматривала фотографии и вдруг тихо произнесла:
— Знаете… Мне кажется, мы с Ларисой похожи.
Анна тоже это видела. И от неожиданности у неё внутри всё перевернулось. Совпадение черт, выражение глаз, то, как Лера чуть наклоняла голову, когда задумчиво смотрела на снимок, — всё это отзывалось в памяти слишком узнаваемо.
Игорь Павлович прокашлялся, словно собирался с духом.
— Ань, я долго думал, уместно ли говорить об этом. Но я хочу сказать здесь. При Сергее. Я знаю, что он бы понял. И, думаю, поддержал бы.
Он сделал шаг ближе и произнёс спокойно, без лишних слов:
— Выходи за меня. Я постараюсь быть хорошим мужем. И хорошим отцом для девочек.
Анна испуганно посмотрела на фотографию Сергея. Ей показалось, что взгляд на снимке стал мягче, будто в нём появилась тёплая улыбка. Словно Сергей не отталкивал её, а разрешал жить дальше.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: